Три точки

Дрожащий металлический звон вытягивает меня из зыбкого сна. Не цепляюсь за ускользающие образы. Отгоняю, измотанный повторяющимися обрывками и клочками воспоминаний. Как же хочется спать. Каждое утро мне с трудом удаётся разлепить глаза — будто и не спал совсем. Свесив ноги с кровати, делаю попытку коснуться прохладного пола, но, морщась, заваливаюсь на бок. Я всё ещё на грани сна и яви. Пальцами цепляю уголок одеяла и тяну его на себя. Скомканный хлопковый ком поддаётся не сразу, но укутывает меня, отгораживая от пробирающегося сквозь тяжёлые шторы света. Окна в комнате всё ещё открыты. Почти всегда открыты. Не могу спать в духоте. Не могу спать, если не чувствую свежести ночного осеннего города. Не могу спать, если не слышу звуков проезжающих машин. Не могу спать… всё чаще просто не могу спать. Ветерок врывается в комнату, неся свежесть утра и обрывки чужих разговоров. Я медленно, как в густой патоке, погружаюсь, растворяюсь между мирами. Звуки за окном ещё доносятся, впиваются в сонное сознание, но становятся всё тише и тише, пока совсем не смолкают. Всего пять минут. Просто пять минут спасительной темноты. Провалиться, утонуть в желанном забвении. Всего на пять минут. Чей-то крик разрывает, вспарывает мой сон. Голова тяжёлая, мысли медленные и неподъëмные, как каменные глыбы. Сквозь распахнутые шторы вижу, как вместо голубого неба клубится сизый туман, больше похожий на дым. Он темнеет, затягивая все вокруг, поднимается выше, подхваченный порывом ветра, стелется по крышам. Подбирается ближе, тянется рваным кудлатым краем, накрывая окрестности. Футболка неприятно липнет к коже. Волосы на загривке приподнимаются. Гул в голове нарастает, глушит мысли и стук заполошно бьющегося сердца. Стук. Стук. Должен быть стук. Но его нет. Дверь закрыта. За ней никого нет. Не хочу поворачиваться. Не хочу видеть, что будет дальше. Не мигая наблюдаю сквозь стекло, как густой дым заволакивает всё, пока улица не скрывается за пепельно-чëрной завесой. Он найдёт лазейку. Уже нашёл. Сочится под дверью и в щели оконных рам. Пробирается медленно, стекает, окутывая пространство. Впитывается в мебель и окружающие предметы, лишая их цвета. Они мгновенно покрываются седым пеплом, будто обесцвечиваясь, как на старой фотографии. Тихий скрип старого коридорного паркета и стук в дверь. Я знаю, что там, но всё равно медленно поворачиваюсь на звук. Вся комната тонет в густой серости. Уже не получается различить ни шкаф, ни стол, ни окно, кажется, вытяни руку и она тоже растворится — пропадёт из виду перед самым носом, но вот дверь… Тёмная тяжёлая дверь кажется совсем чёрной. Зияющей прямоугольной дырой. Она словно замерла. Ждет удобного момента. Ещё пара секунд и распахнëтся — обнажит яркое дьявольское пламя за собой. И тебя. Высокий, чуть ссутулившийся силуэт. Тёмный и неподвижный. А за спиной огненное зарево. Бушующее и ревущее. Сжирающее всё вокруг адское пламя. Но ты стоишь, держась одной рукой за латунную круглую ручку, и просто смотришь с печальной улыбкой. Каждый раз ты просто стоишь, потому что и ты знаешь, чем всё кончится. Пламя заберёт тебя. Заберёт себе. И я тоже больше не рвусь к тебе. Я ещё ни разу не успел. Поэтому просто ловлю твой взгляд и не могу вымолвить ни слова. В горле пересохло до хрипоты. Ты что-то говоришь, но всё, что я слышу, это гул ревущего за твоей спиной пламени и стук собственного сердца. Не могу отвести взгляда. Не могу сдвинуться с места. Тело оцепенело при виде разинутой огненной пасти за твоей спиной. Это из-за меня ты остался там. Я не смог. Но ты… Ты не позволяешь этой огненной твари добраться до меня. Останавливаешь, не пуская дальше порога. Лишь искры то тут, то там вспыхивают над твоим плечом, но тут же гаснут. — Давно не виделись, — так легко срывается с твоих губ. И я слышу. Это неправда. Ты приходишь каждую ночь. Я вижу тебя каждую ночь. И ты стоишь, объятый пламенем, потому что я не успел. Сколько бы я ни старался. Сколько бы ни бился с проклятой стихией, она каждый раз забирает тебя. — Прости… — хриплю шёпотом, прежде чем огонь сотрëт твой силуэт, истончит, превратив в серый пепел. Всё, что от тебя останется, — это горстка пепла. Серая пыль за захлопнувшейся дверью. Жадно хватаю воздух ртом. Сердце выпрыгивает из груди. Всё вокруг застывает, будто поставленный на паузу кадр. Огромная удушливая волна злости накрывает меня, жрёт, жжёт изнутри. Сжимает горло, не давая сделать вдох. Мне хочется сорваться с места, кинуться к двери. Но я уже знаю, что, распахнув, я не увижу тебя. За ней тебя нет. Даже когда сон схлынет и туман исчезнет. Когда мир снова обретёт краски. За ней теперь всегда будет пусто.