dealing with jealousy

— Янь-цзунши, ты готов? — спрашивает Шень Цяо, забрасывая сумку с пожитками на плечо, туда, где уже удобно расположился меч Шаньхэ Тонбэй. Янь Уши вздыхает: — А-Цяо, ты и правда продолжаешь меня так называть? После того, чем мы занимались? — он натягивает на лицо скорбное выражение и даже немного дуется, пытаясь надавить на доброе сердце партнера. — … У этого человека и правда нет ни капли стыда… Шень Цяо раздраженно кивает головой, предпочитая проигнорировать эти слова. Хотя то, как трогательно покраснели кончики его ушей, не укрылось от внимания Янь Уши. Тот смеется про себя: время идет, а его возлюбленный смущается все также очаровательно. Даос опускает глаза, не желая встречаться взглядом с Янь Уши — не после его «тактичного» напоминания о… кхм, физических нагрузках. Серьезно, все произошло просто потому что в самый неподходящий момент он где-то набрался этой дурной храбрости. Он ведь хотел всего лишь поцеловать его в той аллее… Шень Цяо выныривает из своих мыслей, когда его щеки ласково касается знакомая ладонь. Он почти вздрагивает: слишком мало времени прошло, чтобы он успел привыкнуть к таким вот внезапным касаниям других людей. Хотя Янь Уши — это ведь не просто «кто-то», это человек, к которому он испытывает самые нежные чувства. Тот все еще одет в простую даосскую робу — ту самую, в которой он проник во дворец императора Чэнь — но даже так у Шень Цяо перехватывает дыхание от теплоты и привязанности в его глазах. А еще даос немного удивлен и даже ошарашен своей реакцией — пытаясь продлить касание, он почти незаметно льнет к ладони — и потому застывает столбом. Длинные пальцы мужчины же продолжают скользить по нефритовой коже, когда рука Шень Цяо медленно поднимается и хватает его спутника за рукав. Кроме отеческой любви, в которой он рос благодаря заботе Ци Фэнге, Шень Цяо не сталкивался ни с одним теплым чувством, что было бы так похоже на их с Янь Уши отношения. Это обожание, эта нежность — они слишком велики для этого бедного даоса, слишком непривычны, и потому он краснеет еще сильнее, а где-то возле уха слышен мягкий смех. — Пойдем, — говорит мужчина и берет своего партнера за руку, почти невесомо касаясь губами чужого лба. Согретый этим нежданным теплом, Шень Цяо бережно сжимает знакомую ладонь.

***

Решение, принятое практически в последний момент, привело Шень Цяо в Южный Чэнь вместо Чанъаня, который был изначальной точкой назначения. Теперь, имея довольно глубокое понимание того, как здесь идут дела, он решил вернуться на гору Сюаньду: недавно даос снова принял титул главы ордена, и там наверняка накопилось множество административных вопросов и задач, требующих его присутствия. К тому же, нельзя забывать и о долге учителя — трое его учеников и так ждали слишком долго. И Янь Уши, конечно же, вызвался его сопровождать. Едва ли что-то сможет потревожить главу ордена Хуаньюэ: в последнее время в цзянху относительно спокойно, а всеми неотложными вопросами, связанными с политикой Северной Чжоу, займется Бянь Яньмэй. Проще говоря, Янь Уши был свободен, как северный ветер, а, выражаясь совсем уж простым языком, у него появилась редкая возможность липнуть к Шень Цяо весь день напролет. — Янь-цзунши, — предостерегающе тянет его спутник. Мужчина же как-то беззаботно и успокаивающе вопрошает: — А-Цяо, неужели ты думаешь, что из-за меня на горе Сюаньду начнутся проблемы? Рано или поздно мы все равно поженимся, поэтому было бы неплохо появиться там вместе в новом статусе. — … Шень Цяо смущается, не удостаивая эти слова ответом. Он совсем не подумал о том, как объяснит свои нынешние отношения с Янь Уши — нет, ему вообще ничего не стоит говорить по этому поводу. Но что, если кто-то спросит? — В любом случае, сейчас я тоже косвенно принадлежу к горе Сюаньду, — по-лисьи ухмыляется тот. — Поэтому нет никаких причин препятствовать моему появлению там. Разве я неправ, Шень-чжанцзяо? Мужчина тяжело вздыхает, признавая поражение. Соревноваться с этим человеком в искусстве искажения здравого смысла бесполезно: слишком много у демонического повелителя тузов в рукаве, и любой из них он может с крайним самодовольством обратить себе на пользу. Если честно, Шень Цяо бы предпочел, чтобы Янь Уши воздержался от подъема на гору. Хотя бы потому что не хотел волнения среди учеников — не каждый день на Сюаньду поднимается глава ордена Хуаньюэ. Демонического ордена, на секундочку. Да и, чего греха таить, Шень Цяо сам не знал, какая безумная идея взбредет тому в голову, заскучай он от безделья. — Хорошо, — соглашается наконец даос. — Но ты должен пообещать мне соблюдать приличия. Гора Сюаньду — не орден Хуаньюэ, здесь нельзя вести себя так, как тебе захочется, — следует настороженное предупреждение. Янь Уши в ответ слегка иронично выгибает бровь: — Ладно, я обещаю.

***

Первую неделю все идет хорошо. Но для Янь Уши ситуация с каждой секундой становится все более и более невыносимой. Когда спутники прибывают, их ждет довольно радостная и радушная встреча. Стоит упомянуть, что гора вернула себе автономию — во многом этому поспособствовал Шень Цяо — и все в Пурпурном Поместье Сюаньду были рады возвращению главы. Наблюдая за тем, как старейшины ордена и ученики Шень Цяо судачат о нем тут и там, Янь Уши осознает, что его избранник, на самом деле, очень популярен. Трое его учеников, в частности, снуют неподалеку даже вне тренировок. И да, Янь Уши понимает: они скучают по учителю. Но и он скучает по своему А-Цяо! По правде говоря, из-за всей этой политической и административной волокиты он проводит с ним намного меньше времени, чем хотелось бы. Они ведь только-только открыли друг другу свои сердца, а теперь… Даже когда они вдвоем просто гуляют где-то в окрестностях — а это время предназначено исключительно для Янь Уши! — их обязательно прерывает какой-нибудь обитатель этой горы, которому посчастливилось встретить главу ордена и непременно обсудить с ним что-то чрезвычайно важное. Но, что еще хуже, иногда за весь день ему не удается даже увидеть Шень Цяо! Бывают дни, когда у них получается урвать немного времени вместе, но чаще всего расписание главы ордена слишком загружено — он и спать-то едва успевает. Поэтому, оставленный без присмотра, Янь Уши часами слоняется по кухне, мысленно составляя меню к следующему совместному ужину. Прежде он со всем рвением поддерживал идею вернуться на гору Сюаньду, но теперь просто хочет умыкнуть своего возлюбленного из этого дурдома. Ему стоило утянуть Шень Цяо за собой, во владения ордена Хуаньюэ, как минимум, на полгода перед этим торжественным возвращением домой. Ведь на горе Сюаньду Шень Цяо принадлежит не только Янь Уши.

***

— А-Цяо, — знойный голос с заигрывающими интонациями раздается в павильоне Юйсю, стоит его хозяину захлопнуть за собой дверь. — Янь-цзунши, — приветствует его Шень Цяо, продолжая очищать Шаньхэ Тонбэй. — Ты вернулся. Он тепло улыбается, вновь возвращаясь к своему мечу. Янь Уши из последних сил борется с желанием обиженно надуться — слишком быстро внимательный взгляд этих темных глаз снова падает на блескучий металл. Ладно, он прекрасно понимает, что Шень Цяо ценит Шаньхэ Тонбэй не меньше собственной жизни, хотя демоническому мастеру все еще тяжело это принять. Уже то, каким бесполезным он сам считал Тайхуа, утерянный после битвы с Цуй Юваном, о многом говорило. Но проблема была не в этом — необходимость в мече как таковом отпала, когда Янь Уши удалось создать свой собственный стиль, подражающий движению клинка. Шень Цяо же в этот день едва не потонул в море административной работы и самых разных поручений, касающихся внутренних дел ордена. Глава Янь тогда только ухмыльнулся: Шень-чжанцзяо мелькал тут и там, однако, список дел, похоже, и не думал уменьшаться. Интересно, кто-нибудь пробовал посчитать, сколько человек ежедневно обращаются за помощь к достопочтенному главе Сюаньду? И лишь ночью Шень Цяо принадлежит ему одному. Тем не менее, вернувшись вечером в павильон Юйсю, Янь Уши видит, что его спутник все еще очень занят. Он знает, как много труда и терпения прилагает даос, чтобы сохранить Шаньхэ Тонбэй, наследие его учителя. Память услужливо напоминает, какой искренней радостью озарилось лицо Шень Цяо, стоило мужчине вернуть ему заветный клинок. И теперь Великий Глава Янь, Младший Наставник Чжоу вынужден соперничать с какой-то железякой за внимание своего избранника. Янь Уши внутренне содрогается: слишком сильно он изменился, встретив этого человека. До того судьбоносного дня вся его личная жизнь состояла лишь из коротких интрижек и редких партнеров на одну ночь — его не заботили чужие чувства. А если кто-то слишком долго задерживался в его постели, не желая покидать ее теплые объятия… Что ж, у него всегда был Бянь Яньмэй, способный выпроводить нежеланного гостя. Естественно, среди его любовниц и любовников можно было отыскать множество незаурядных личностей, но ни одна из них не могла составить Шень Цяо конкуренцию. Безусловно, он является одним из сильнейших мастеров своего поколения, а его лицо по красоте может сравниться с самыми прекрасными небожителями. Но даже и без этого мужчина мог бы считаться дражайшим сокровищем небес — сердце его было благодетельно, а помыслы чисты, как горный ручей. Глава Янь был просто обязан заполучить этого даоса. Поэтому сейчас Янь Уши просто умирает от желания затащить его в свое темное логово и обнимать до конца жизни. Но, как бы он ни хотел этого признавать, в его сердце поселился страх. Ничтожный и унизительный страх: однажды Шень Цяо устанет от него, пожалеет о том, что вообще вступил в эти отношения, что познакомился с неугомонным и таким невыносимым главой Янь. Он с некоторым усилием подавляет темные чувства, отбрасывая их в дальний угол сознания, и уверенно шагает к Шень Цяо, который уже почти закончил свои дела. — А-Цяо, — протяжно урчит мужчина, усаживаясь рядом с даосом. Хотя, честно говоря, это больше напоминает стон. Глава Сюаньду в последний раз проходится взглядом по мечу и, наконец, откладывает его. — Что такое? — собеседник мягко улыбается, слегка щурясь по привычке, и Янь Уши практически тает. Внимание его возлюбленного впервые за день сосредоточено на нем одном. Сейчас он не глава Пурпурного Поместья Сюаньду, ему не нужно заботиться о внутренних делах ордена, не нужно присматривать за учениками, не нужно до блеска полировать Шаньхэ Тонбэй. Сейчас он просто Шень Цяо, его Шень Цяо. И только об этом может думать глава Янь. Янь Уши осторожно сжимает нефритовые ладони, почти игриво пробегая кончиками пальцев по мягкой светлой коже. Мужчина напротив пытается отстраниться, но его попытки терпят сокрушительное поражение. С тех пор, как они стали спутниками на пути самосовершенствования, Шень Цяо почти не пытался защищаться от Янь Уши и его касаний. Почти, потому что иногда сбегать от цепких рук все же приходилось — в такие моменты инстинкты вопили, что глава Янь вновь задумал нечто странное и смущающее. Шень Цяо безропотно позволяет ему любовно поглаживать ладони, и едва ли такое времяпрепровождение когда-нибудь может наскучить. «Руки А-Цяо можно считать отдельным видом искусства», — думает он про себя, но бесконечный поток мыслей прерывается осторожными словами. — Тебе пришлись не по вкусу блюда на ужине? Я попросил приготовить несколько твоих любимых, но найти все нужные ингредиенты в деревне Сюаньду не удалось, — объясняет Шень Цяо с оттенком сожаления. — Ммм… — задумчиво мычит в ответ Янь Уши, все еще лаская чужие запястья. — Мы могли бы спуститься с горы и перекусить чем-нибудь в деревне, — предлагает мужчина. Он мягко вытаскивает руки из цепких объятий, чтобы подняться, но его спутник, кажется, не намерен отпускать: тот, напротив, усиливает хватку и утягивает мужчину к себе на колени, осторожно обвивая могучими руками. Даос крепко вцепляется в плечи Янь Уши, почти собираясь оттолкнуть его. Эта внезапная близость, эти нежные касания, разжигающие внутри яростное пламя, вызывают определенные ассоциации, и в памяти возникают картины их первого раза. Шень Цяо смущенно отводит глаза: в комнате становится жарковато. Одна из ладоней коварного соблазнителя мягко скользит к чужой шее и притягивает для обжигающе горячего поцелуя. Он совсем не похож на те короткие поцелуи, что Янь Уши удается украсть в редкие моменты их уединения — он глубокий и отчаянный, словно в нем заключена вся любовь этого мастера к Шень Цяо. Даосу остается лишь сильнее сжимать воротник ханьфу своего партнера, подавляя яростные атаки дразнящих губ. Именно в такие моменты особенно сильно сказывается нехватка опыта в подобных вещах. Как он должен реагировать? И как ответить на поцелуй? Глава Сюаньду не любил делать что-то, не будучи уверенным в своем мастерстве… Но ради Янь Уши он готов попробовать. Собрав всю свою храбрость, Шень Цяо слегка подается вперед, старательно подражая движениям чужих губ и языка, и получает в награду удовлетворенный вздох — его возлюбленному явно пришлась по вкусу инициатива. Янь Уши, распаленный этим действием, голодно обнимает сидящего у него на коленях и вслепую оглаживает широкими ладонями изящную спину — сколько бы ни трогал, никогда не надоест. Разнеженный жаркими поцелуями, Шень Цяо не бросает своих попыток выбраться из плена, но крепкие руки все так же игриво удерживают его на месте. Выбраться из объятий самостоятельно ему не удается, и к моменту, когда его партнер ослабляет хватку, сил у мужчины, красного, как праздничный фонарик, хватает только смущенно спрятать лицо в изгибе шеи Янь Уши. — Я сыт, — нахально замечает тот, с нежностью поглаживая по волосам. — Спасибо за ужин, А-Цяо. — Ммм… — мычит в ответ Шень Цяо, пытаясь еще глубже зарыться в прохладную ткань ханьфу. Его щеки все еще пылают — по личным меркам этого скромного даоса, такие поступки могут считаться вершиной смелости. Янь Уши же лишь раскатисто смеется, наслаждаясь чужой растерянностью: еще полчаса назад на сердце было так погано и тоскливо, но вот строгий глава Сюаньду оказался в его руках, и словно не осталось в мире никаких проблем.

***

Закон подлости — одна из неизменных констант земного существования: стоило Янь Уши научиться делить своего спутника на тропе самосовершенствования с его орденом, с учениками, со старейшинами и много с кем еще, как случилось нечто, сулящее еще большие неудобства. Во время последнего визита на рынок кто-то из новых адептов приобрел новые благовония, решив разнообразить однотонные будни. С позволения главы, разумеется. Чем бы дитя не тешилось, как говорится… Поэтому однажды ночью Шень Цяо просыпается, отчетливо ощущая на себе чей-то пристальный взор. Все становится немного понятнее, когда мужчина оборачивается — за спиной обнаруживается Янь Уши; взгляд его кажется вполне знакомым, но все же этот достопочтенный, глава ордена Хуаньюэ, никогда не смотрел на него так. Через пару секунд у Шень Цяо вдруг возникает догадка. Хоть он и не верит в эту идею — не может ведь у такого сильного мастера ни с того, ни с сего начаться искажение ци? — но все равно пробует: — Се Лин? Темные глаза, как по щелчку пальцев, проясняются, загораясь радостью в ночной полутьме, и «Янь Уши» облегченно улыбается. — Красивый братец! Только сейчас Шень Цяо осознает, какой головной болью для него это обернется.

***

Проснувшись следующим утром, Шень Цяо обнаруживает крайне разгневанного главу Янь, поглощенного созерцанием деревянных колец на столе. После неожиданного ночного открытия даосу пришлось сильно постараться, чтобы убедить Се Лина лечь спать: тот был слишком взбудоражен внезапной встречей. Угомонить мальчика удалось только через полпалочки благовоний, да и то лишь после того, как Шень Цяо начал мягко поглаживать его по спине. — Где курильница? — немного неуклюже интересуется глава Сюаньду, заметив отсутствие изящной безделушки на обозначенном столе. Янь Уши был слишком сильным мастером, чтобы без всяких причин подвергнуться искажению ци — очевидно, причина была в благовониях. Какой-то из компонентов, видимо, послужил триггером для повторного пробуждения других личностей. Или, если повезет, только Се Лина. — Хм, — фыркает мужчина с отчетливым отвращением. «Понятно, он избавился от нее», — подводит итог Шень Цяо. — Янь-цзунши, — обращается он, надевая нижние одежды, — не думаю, что эта ситуация стоит таких нервов. Нам просто нужно подождать несколько дней, пока благовония полностью не выведутся из организма. — К тому моменту твоя ци стабилизируется, и все придет в норму, — продолжает успокаивать своего партнера даос. Но Янь Уши не отвечает. Даже если это временно, всего лишь на несколько ночей, ситуация не становится проще: он все так же сильно ненавидит Се Лина и все так же отказывается признавать гребанного слюнтяя частью себя. Как может этот наивный размазня, беспрекословно доверяющий людям, быть его прошлым? Это тот самый осколок истории, который он так страстно желает забыть. И даже малейшая милость ему недоступна. Но, что еще хуже, ублюдок Се Лин появляется исключительно по ночам, а это единственное время, когда Янь Уши может насладиться обществом возлюбленного. Нет, черт возьми, ему ведь надо было появиться именно ночью. Конечно, Шень Цяо постарался убедить главу Янь, что это даже к лучшему: в ином случае все живущие на горе Сюаньду были бы немало озадачены крайне странным поведением главы Хуаньюэ. Вот только одно обстоятельство все еще тревожит неспокойную душу демонического мастера: разделяя тело с этим отвратительным червяком («Он довольно милый, на самом деле», — дружелюбно возражает его избранник), Янь Уши не может не замечать, что с его второй личностью Шень Цяо становится более нежным, более спокойным, более терпеливым. Конечно, даос стал намного мягче с тех пор, как они открыли друг другу свои истинные чувства. Он постепенно учится воспринимать достижения партнера как свои собственные, радоваться им. Он не стремиться увеличить дистанцию. И, что самое главное, он чувствует себя комфортно рядом с Янь Уши. Но в то же время сердце этого мастера сжимается от обиды и горечи: какую-то часть себя Шень Цяо готов показать только Се Лину. И едва ли кто-то в мире сможет описать клокочущую ярость, что таится в душе Янь Уши.

***

— Красивый братец! — радостно приветствует старшего товарища Се Лин, когда Шень Цяо входит в комнату после долго дня, наполненного суетой и тревогами. Мужчина отвечает легкой улыбкой и тихим вздохом: — Се Лин. — Красивый братец, — тянет он даоса за рукав. — Этот… этот человек все еще беспокоит тебя? Этот Се Лин намного разговорчивее того, что сопровождал его по дороге в Жоцян, отмечает про себя Шень Цяо. Быть может, мальчик так сильно скучал, что решил восполнить за несколько дней все упущенное время? В конце концов, непонятно, сколько еще продлится действие новых благовоний. — Нет, — заверяет его мужчина. — У нас все в полном порядке, — он мягко похлопывает сидящего перед ним по макушке. На деле, это лишь полуправда — у них было все в порядке, до… этого момента. Теперь же Янь Уши ходит хмурым, и, говоря начистоту, глава Сюаньду уже не так уверен, что подходить к нему безопасно… для собственных нервов. Раздраженный ночным присутствием своего альтер-эго, демонический мастер выдвинул ряд определенных требований: некоторые из них Шень Цяо удалось удовлетворить, но большая их часть… оказалась крайне бесстыдной. — Я знаю, он меня ненавидит, — падает духом Се Лин, но тут же поворачивается к даосу, не давая себе времени унывать. — Но красивый братец, ты ведь меня не ненавидишь? Мужчина тепло ухмыляется и одаривает собеседника новой улыбкой: — Конечно нет. — Печально, что я могу выходить только по ночам, — слегка надувается мальчик. Шень Цяо вдруг понимает, насколько непривычно и даже неправильно смотрится это невинное выражение на лице Янь Уши. — Я бы хотел спуститься с тобой с горы и пройтись по лавкам… — У меня все равно нет днем свободного времени, — задумчиво отвечает он. — Но я могу взять тебя с собой на рынок ночью, — предлагает глава Сюаньду к вящей радости Се Лина. Большую часть ночи Шень Цяо проводит в незначительных разговорах со второй личностью своего избранника, хотя мерзкий голосочек в голове подсказывает ему довольно логичный вывод: чем дружелюбнее он отнесется сейчас к мальчику, тем более язвительным и обиженным проснется Янь Уши. А если Янь Уши обижен, Янь Уши мстит.

***

— Так… когда мы пойдем на ночной рынок? — первым делом интересуется он поутру. — … — Ты обещал сходить туда с этим сопляком, но что насчет меня? — искусственно усмехается мужчина: хоть так даос должен понять, насколько смехотворна эта ситуация с его стороны. — Не ходи с ним. Но он просчитался: Шень Цяо уже настолько устал разрываться между Се Лином и Янь Уши, что просто молчит, не желая подыгрывать ревнивцу. Он вполне мог бы посетить рынок вместе с главой Янь, но едва ли это исправило бы его отвратительное настроение или помогло бы побороть предубеждение против Се Лина. Почувствовав раздражение своего партнера, Янь Уши решает сменить тактику: — Сердце этого мастера разбито, — после недолгой паузы признается он, наигранно шмыгая носом. — А-Цяо ведь мой муж, но почему-то так учтив и нежен со слабаком, который даже не в состоянии его защитить… Хитрый лис, он прекрасно понимает, что лишь мягкость и ласка заставит Шень Цяо его услышать. — … или ты охладел к своему мужу? — … Даос лишь тяжело вздыхает: он явно не ровня Янь Уши — ни в боевых искусствах, ни в словесных баталиях. — Мы сходим с тобой в другой раз, когда… ситуация придет в норму. Се Лин ведь здесь не навсегда, так что я должен сделать для него хотя бы это, — резонно возражает мужчина, готовясь к утренней тренировке. — Но… — Янь-цзунши, — прерывает его Шень Цяо. — Пожалуйста, — с этими словами он удаляется, не желая больше обсуждать этот вопрос. Янь Уши в раздражении сжимает чайную чашку так сильно, что она едва не идет трещинами: он должен избавиться от мерзкого крысеныша. И как можно быстрее. Или же… Он может просто показать Шень Цяо, что по сравнению с ним, опытным и взрослым мастером, мелкий подлиза не стоит и минуты внимания. Он заставит своего мужа предпочесть его Се Лину. Но, к радости Янь Уши, следующее утро приносит благие вести: в теле не обнаруживается ни единого признака искажения ци.

***

Расставляя по местам книги после долгого рабочего дня, даос вдруг слышит скрип открываемой двери: после ужина Янь Уши удалился, не давая пояснений, куда и зачем. Шень Цяо же сильно подозревал, что последний лишь пытался максимально сократить время, что Се Лин мог бы у него «отнять». Но едва ли с их ужина проходит хоть сколько-нибудь значительное время до того момента, как Янь Уши — или Се Лин? — входит в помещение. — Кто ты сейчас? — спрашивает мужчина. — Твой возлюбленный муж, А-Цяо, — с улыбкой тянет демонический мастер. — Или ты предпочел бы увидеть Се Лина? — Он ушел? Шень Цяо немало удивлен: почему Се Лин появляется и исчезает так внезапно? И можно ли гарантировать, что от этих странных благовоний не будет вреда? — Моя ци с утра в полном порядке, но хотелось бы убедиться, что мальчишка больше не появится. «Так вот, куда Янь Уши делся после ужина», — понимает Шень Цяо. — «Он хотел убедиться, что другие личности больше не придут». — Ты разочарован? — издевательски хмыкает его партнер, стараясь спрятать за усмешкой свою боль. Се Лин навсегда останется непроглядной тенью на сердце Янь Уши — не столько из-за безграничного презрения к пацану, сколько из-за того, что Шень Цяо полюбил это ничтожество раньше, чем его самого. — Нет, — поспешно качает головой последний, и мужчина заметно расслабляется, облегченно вздыхая. — То, что с тобой все хорошо, намного важнее, — убеждает его даос, протягивая руку, чтобы измерить пульс: пусть он и скучает по Се Лину, нет сомнений, что здоровье его возлюбленного более приоритетно. Но, говоря начистоту, было бы неплохо проводить Се Лина или хотя бы попрощаться с ним. Глава Янь чертовски рад такому ответу, но все же хмурится, когда Шень Цяо выпускает его руку и возвращается к сортировке книг. Янь Уши знает, он из тех, кто предпочитает закончить одно дело, прежде чем начинать другое, но погасить уголек ревности, тлеющий в груди, не так-то просто. Демонический мастер вдруг отчетливо понимает, как много людей и различный дел ежедневно требуют внимания его партнера. Осознание неожиданно сильно разочаровывает и злит — несколько дней он практически не видел А-Цяо из-за Се Лина, а теперь это? Почему он вообще поддержал идиотское решение вернуться на Сюаньду с таким энтузиазмом? Он на это не подписывался! Отбрасывая мысли об их небольшом соглашении подальше, Янь Уши подходит со спины и заключает мужчину в объятия. Несмотря на то, что даос лишь на полголовы ниже, его изящная фигура будто оказывается в теплом, согревающем коконе. Шень Цяо деревенеет от неожиданных касаний, но сразу же расслабляется: привыкнуть к частому телесному контакту нелегко, особенно со стороны главы Янь. Зарывшись носом в мягкие волосы, Янь Уши замечает, что тот вновь возвращается к расстановке книг, — он и правда не забоится о лице своего мужа! — и решает изменить тактику. Вместо задуманных горячих слов демонический мастер очерчивает языком ушную раковину, втягивает мочку уха и нежно посасывает. — Я-янь-цзунши… — дыхание Шень Цяо становится прерывистым, и то, как мягко слетает имя с таких знакомых губ, заставляет член старшего мужчины заинтересованно дернуться. Янь Уши проказливо улыбается, заметив, как чужая рука замирает в воздухе, едва не выронив книгу, и вновь проводит языком по чувствительной кромке уха. Вместе с кончиками ушей очаровательным румянцем наливается и нефритово-бледная шея — не удержавшись от искушения, глава Янь целует теплую кожу и нежно прикусывает загривок. Даос слегка дрожит от ощущений, и его возлюбленный, коварно воспользовавшись шансом, обнимает крепче, вжимается полувозбужденным членом в изгиб задницы Шень Цяо. Книга выпадает из его дрогнувших рук: даже сквозь несколько слоев ткани можно почувствовать недвусмысленную выпуклость. Достаточно большой и излучающий жар, он постепенно твердеет, и главе Сюаньду остается лишь гадать, каким горячим он окажется без одежды. Но, конечно же, эти мысли мужчина оставляет при себе — как и тайное желание поцеловать Янь Уши, несколько раз возникавшее еще до того, как он осознал свои чувства к этому невозможному человеку. Однако, они отказались от постельных утех на время пребывания в Пурпурном Поместье Сюаньду — это был один из главных пунктов их договора, заключенного перед подъемом на гору: у Шень Цяо ведь каждый день по нескольку встреч со старейшинами, да и тренировки с учениками тоже не стоит откладывать. Позволь он Янь Уши вольности подобного рода, оба неизбежно проведут весь день в постели, и плакали все важные дела. И если у Ци-лана времени еще предостаточно, то Шиву и Дуань Инь давно переросли тот возраст, когда стоило начинать занятия боевыми искусствами. В таких условиях нельзя терять ни единого дня. — К-книга… — даос тянется за упавшим фолиантом, цепляясь за последнюю возможность предотвратить все поползновения со стороны партнера, когда тот вдруг разворачивает его и втягивает в дразняще-голодный поцелуй. Шень Цяо прекрасно понимал, что должен был довериться своему предчувствию и любыми способами отговорить главу Янь от совместного путешествия. Вот только проще сказать, чем сделать: его возлюбленный обладал сверхъестественным даром красноречия. И все же решение подняться на гору Сюаньду вдвоем было большой ошибкой: сейчас, когда Янь Уши, совершенно не заботясь о данном обещании, обнял его с довольно прозрачными намерениями, это стало очевидным. Все неважные мысли вдруг вылетают из головы, когда его губы поддаются агрессивному вторжению чужого языка, вырисовывающего причудливые узоры и провоцирующего на ответные действия. Уже задыхаясь, Шень Цяо теряет всякую волю к сопротивлению — сконцентрироваться получается лишь на теплых касаниях, пускающих по телу электрические разряды. Он подсознательно подстраивается под ритм Янь Уши, а поцелуи и ласки становятся все более безумными. Горячая ладонь ложится на зад, и его прошибает мелкая дрожь; с губ срывается отчаянный стон, стоит ему выгнуться вперед, прижимаясь к партнеру и слегка потираясь собственным возбуждением. Шень Цяо хочет остановиться, но, честно говоря, он тоже соскучился по мужу, в том числе и в плане интимной близости. Хоть он и не готов сказать об этом вслух, его тело справляется с задачей, а лучшего подтверждения коварному демоническому мастеру не требуется. Янь Уши чуть отстраняется, и взгляд даоса замирает на тонкой ниточке слюны, соединившей их губы. В тумане страсти Шень Цяо даже не замечает, как его нежно подхватывают на руки и несут к кровати. Но стоит его голове коснуться простыней, как мужчину охватывает внезапная тревога: они ведь в павильоне Юйсю, где жили все предыдущие главы ордена Сюаньду… Где жил Ци Фэнге, его учитель! Нет-нет-нет, он не может заниматься этим с Янь Уши здесь — они не могут осквернять это место! — Нет… Не здесь… — даос мгновенно бледнеет и начинает выбираться из постели. Его действия, естественно, встречают сопротивление, и мужчины почти мгновенно обмениваются несколькими ударами, но глава Янь все же не размыкает объятий, с лисьей улыбкой нависая над возлюбленным. То, что Шень Цяо охватила такая паника при мысли о том, где они находятся, а не из-за нарушенного обещания в целом, крайне изумляет демонического мастера: для него павильон Юйсю — лишь еще одна комната большого поместья. Может быть, раньше он и согласился бы продолжить этот никому не нужный целибат, но сейчас, увидев, как отзывалось на касания тело его любовника, Янь Уши предпочел послать к черту их договор, а уж потом сожалеть о последствиях. Единственное, что не соответствовало его планам — это Шень Цяо, слишком встревоженный, чтобы продолжать. Но он всегда знал, как успокоить и убедить своего А-Цяо… Янь Уши нежно касается губами челюсти мужчины и прокладывает дорожку жгучих поцелуев по точеной шее, наслаждаясь мягкими стонами возлюбленного, которые тот безуспешно пытается подавить. — Н-не з-здесь… Я-янь-цзунши… — выдыхает тот, стараясь оттолкнуть партнера, но руки его будто потеряли всю силу. — А-Цяо, этот муж больше не может ждать, — жалобно тянет Янь Уши, прислоняя его ладонь к своему члену. Движимая рефлексом, рука едва не отдергивается: даже через многочисленные слои одежды можно почувствовать его твердость и жар. — Почему мы не можем сделать этого здесь? Может быть, и Ци Фэнге этим грешил? — он знает, что лучше не упоминать уважаемого мастера в таком контексте, но искушение поддразнить даоса слишком сильно. — У учителя никогда не было любовника! — Ладно, ладно, — отвечает коварный лис, пытаясь сдержать смех. — Но разве можно утверждать то же о других главах Сюаньду, а? Шень Цяо прикусывает губу, не зная, что ответить на это замечание. Сердце Янь Уши смягчается при виде его беспомощности, и мужчина предлагает: — Если А-Цяо не хочет делать это здесь, он может воспользоваться руками или ртом… К его удивлению, даос на пару минут погружается в размышления: — Я… Я не смогу… Я не знаю, как… — потерянно отвечает он наконец. — Что ж, — глава Янь легко целует его в кончик покрасневшего носа, довольный тем, что его партнер готов рассмотреть и этот вариант. — Тогда научишься в следующий раз. В мгновение ока ловкие пальцы стягивают плотное ханьфу с молочных плеч Шень Цяо и скользят к рельефному торсу. При тусклом свете свечей сочетание мраморного лица, залитого мягким румянцем, и вздымающейся груди, накрытого его собственной ладонью, почти сводит Янь Уши с ума. Мужчина чувствует, как напряженный член натягивает ткань штанов, но игнорирует это ощущение — удовольствие А-Цяо сейчас важнее. Янь Уши заставит его забыть, где они находятся, и просто раствориться в ощущениях. Он опускает взгляд на грудь Шень Цяо, уже слегка поблескивающую от пота, и осторожно прищипывает бусину соска. Даос непроизвольно выгибается с глухим стоном — его партнер, коварно пользуясь этим, нависает сверху и, поймав губами другой сосок, то ласкает языком самое основание, то грубовато проходится им по чувствительной вершине. Хитрые пальцы тоже не теряют времени зря, и скоро дыхание Шень Цяо становится рваным, сбиваясь с ритма. Острые зубы мягко прикусывают многострадальный сосок — мужчина едва не теряет рассудок и резко дергает бедрами, пытаясь достичь хоть малейшей стимуляции. Янь Уши ухмыляется про себя. Его свободная рука спускается ниже, распахивая остатки чужих одежд: мозолистые пальцы прочерчивают тонкую дорожку волос внизу живота, игриво дразнят податливую кожу внутренней поверхности бедра. С темнеющими засосами по всему телу и легким прищуром, ставшим назойливой привычкой, Шень Цяо кажется таким знакомым и одновременно каким-то новым, будоражащим воображение. Широкая ладонь накрывает его глаза, и под пронизывающим взглядом Янь Уши румянец, играющий на алебастровой коже, становится гуще. Искусанные губы даоса изгибаются в почти незаметной улыбке при мысли о том, что только демонический мастер может видеть его в таком состоянии, только этот мужчина может касаться его и доводить до пика блаженства. Шень Цяо невольно замирает в предвкушении, почувствовав теплое дыхание на своем истекающем смазкой члене. Словно в полусне, он вспоминает, что должен остановить Янь Уши, прежде чем они совершат нечто кощунственное в этом почти священном месте. Но тот без лишних церемоний заглатывает сразу до основания, и все мысли моментально испаряются — остается только тепло чужого рта и ощущение шелковистых прядей в ладони. При каждом толчке Шень Цяо чувствует, как головка врезается в горло его партнера, и только чистая сила воли помогает ему удержаться от желания начать двигаться самому. Все еще продолжая знакомиться с телом своего возлюбленного, глава Янь постепенно перебирает все знакомые ему техники и повторяет те, что вызывают ответную реакцию — судорожные подрагивания мышц, тихие стоны или отчаянные всхлипы. Все, что ему сейчас нужно — это увидеть, как его праведный муж теряет голову от греховных желаний и плотского удовольствия, запечатлеть это в своей памяти. Он неторопливо скользит верх и вниз, иногда резко ускоряясь и также резко возвращая прежний ритм. И ничего в мире не существует, кроме чудесных звуков, издаваемых его А-Цяо. — Ах… — заполошно стонет тот, но Янь Уши неожиданно отстраняется. Даос приподнимает голову и, заметив тонкую нить слюны и предэякулята, тянущуюся от покрасневших губ, чувствует, что его член каким-то необъяснимым образом становится еще тверже. Игнорируя это ощущение, он пристально наблюдает за тем, как демонический мастер достает из просторных рукавов маленький флакон с маслом и, отложив его в сторону, снимает свои одеяния, открывая прекрасный вид на широкую мускулистую грудь. Шень Цяо взглядом прослеживает дорожку волос внизу живота и останавливается на крупном эрегированном члене. Во рту резко пересыхает. Заметив капельку смазки на самой головке, мужчина тут же отводит глаза и укоряет себя — как он может быть столь бесстыдным? Янь Уши же тщательно покрывает пальцы маслом из флакончика, мягко посмеиваясь над смущением своего любовника, и вновь подается вниз, сразу заглатывая почти до конца. С лисьим прищуром он начинает чуть слышно урчать, и от вибрации, прошивающей все тело, молодого даоса выгибает на постели. Отвлеченный этой нехитрой лаской, тот пропускает момент, когда демонический мастер проникает в него сначала одним, а потом и двумя пальцами. Они легко скользят внутрь, и через несколько секунд Янь Уши разводит их на манер ножниц, стараясь найти простату. К этому моменту челюсть у него уже слегка побаливает, но, увлеченный своим занятием, он едва ли замечает это. Наконец, Шень Цяо издает протяжный стон — в ответ коварный искуситель удваивает усилия, добавляя третий палец и вбирая напряженный член еще глубже. Все, казалось бы, важные вещи вмиг теряют свою значимость, в том числе, и святость павильона Юйсю — остается лишь иллюзорная близость разрядки, способная даже в самом хладнокровном человеке разбудить яростного зверя. Один из них просыпается и в распаленном до предела даосе: он безостановочно подается бедрами вперед, забыв о всякой сдержанности, пока его мышцы судорожно сокращаются вокруг ловких пальцев, жаждая чего-то более значительного и горячего. Янь Уши позволяет возлюбленному вновь зарыться негнущимися пальцами в темные пряди, кое-где тронутые сединой, и начать грубовато вдалбливаться в его рот: в глубине души он наслаждается тем, что А-Цяо — его чистый и непогрешимый А-Цяо — пользуется им ради собственного удовольствия. Движимый этим острым ощущением, демонический мастер непроизвольно наращивает темп, все быстрее и быстрее проезжаясь юркими пальцами по простате. Для уже вымотанного Шень Цяо это становится переломным моментом: с беззвучным криком он изливается, и Янь Уши сглатывает, но даже не думает останавливаться, отстраняясь, лишь когда человека под ним перестает бить мелкой дрожью. — Зачем ты всегда… делаешь это… — выдавливает, наконец, даос между надрывными вздохами, старательно отводя взгляд от белесой капельки на раскрасневшихся губах. — А почему бы и нет? — ухмыляется демонический мастер и, слизнув капельку, подбирается ближе. Осторожным касанием он направляет Шень Цяо и втягивает мужчину в глубокий поцелуй, сплетая их языки и позволяя ему почувствовать вкус. Тот слегка давится от горечи, но его внимание сразу же переключается: к животу прислоняется горячий член змея-искусителя. Оставленный без внимания, он истекает смазкой и оказывается настолько твердым, что наверняка причиняет немало неудобств. С заметным вздохом облегчения Янь Уши смазывает его остатками масла и переворачивает партнера на четвереньки. — П-подожди… — лицо Шень Цяо практически горит: в этой позе он слишком открыт для чужого взгляда. Вот только разум его уже затуманен, и воспоминания о том, как растягивает разгоряченные мышцы твердый член, как чувство наполненности бьет по оголенным нервам, не оставляют воли к сопротивлению. И поэтому, почувствовав на своих бедрах сильные ладони, он лишь замирает в ожидании того, что последует за этим затишьем. На глазах невольно выступают слезы, когда внушительное достоинство постепенно вторгается в уже достаточно разработанный анус. Прислушавшись к неровным вздохам возлюбленного, Янь Уши дает ему отдохнуть несколько мгновений и начинает энергично двигаться, входя сразу на всю длину. Его собственное дыхание сбивается, становится тяжелее, а умелые пальцы то сжимают молочные ягодицы, оставляя на них яркие следы, то смягчаются и нежно поглаживают новоявленные отметины. Активные действия демонического мастера заставляют многострадальную кровать поскрипывать в такт толчкам, вот только для Шень Цяо этого недостаточно — не когда этот член проходит так близко к его простате, не давая необходимого облегчения. — Янь… — всхлипывает он. — Я-янь Уши… — Ты должен попросить, А-Цяо. Ты знаешь как, — напоминает мужчина с хитрой ухмылкой. Даос прикусывает губу, колеблясь, — он, конечно же, понимает, как именно должен попросить, однако, будучи по своей природе достаточно тонкокожим, отказывается от такого бесстыдства. Понемногу качая бедрами, он сам начинает насаживаться на член, стараясь попасть по нужной точке, и эти осторожные попытки не ускользают от внимания Янь Уши. «Эй, А-Цяо, неужели этот способ и правда кажется тебе менее бесстыдным?» — смеется про себя тот и с оттяжкой шлепает его по ягодице, оставляя яркий след на нежной коже. Шень Цяо вздрагивает — скорее от неожиданности, чем от боли — и невольно сжимается, вырывая из партнера приглушенное шипение. Становится очевидно: демонический мастер не позволит диктовать ему условия даже собственному возлюбленному. — Я-янь-лан… — бормочет даос. Но, чтобы удовлетворить требовательного главу Янь, этого мало. — Хмм? — откликается тот. Из чистой вредности и даже немного садистской привычки поддразнивать дорогого сердцу А-Цяо мужчина останавливается совсем и полностью выходит, давая ему прочувствовать тянущую пустоту. — Янь-лан… Янь-лан… Пожалуйста, — судорожно частит Шень Цяо, словно боясь сорваться в слезы: он так близок к разрядке и одновременно так далек от нее, что эта отчаянная погоня за гранью удовольствия лишает его всякого достоинства. — Я хочу… Я хочу кончить… Эта невнятная мольба словно музыка для Янь Уши: его избранник, наконец, отбросил бесполезную скромность и позволил себе предаться порочным желаниям. Удовлетворенный результатом долгих стараний, демонический мастер снова входит и, чуть изменив угол проникновения, сразу задает быстрый темп. Каждый стремительный толчок попадает по простате, и Шень Цяо дрожащими от удовольствия руками вцепляется в тонкий каркас кровати, стараясь хоть как-то удержаться на ослабевших коленях. С его губ беспорядочно срываются звучные стоны, отдающиеся эхом по всему павильону Юйсю, — если бы в тот момент кто-то прошел мимо, наутро у старейшин возникло бы немало вопросов к главе Сюаньду. Янь Уши мягко скользит ладонью по вздымающейся груди, вновь поддразнивая напряженные соски, и, спустившись ниже, оборачивает пальцами основание налитого кровью члена. От этих легких касаний Шень Цяо бросает в жар: все силы в конечностях испаряются будто по волшебству. По телу бегут мелкие капельки пота — не только от болезненного наслаждения, но и от физического напряжения: скользкие пальцы все еще пытаются удержаться за спинку кровати. Заметив подрагивания утомленных мышц, да и понимая к тому же, что долго в таком ритме не протянет, глава Янь немного отстраняется и переворачивает партнера на спину, подложив под поясницу небольшую подушку. Резко подавшись вперед, он входит в податливое колечко мышц до упора и продолжает бешенную гонку, каждый раз проходясь по нужной точке с поразительной точностью. Несмотря на то, что внутренние стенки постепенно привыкают к размеру немалого достоинства Янь Уши, каждое его движение все еще жестковато растягивает их, и смесь легкой боли и удовольствия сталкивает даоса за грань сверхчувствительности. Опустившись на носки, глава Янь снова накрывает возбужденный член любовника и старается подстроиться под ритм бедер. То, как задрожали мышцы пресса, а ясный взгляд серых глаз потерял четкость, подсказало демоническому мастеру, что Шень Цяо уже на пороге второго оргазма. Неспособный отказать себе в удовольствии побесить избранника, он склоняется и втягивает его в глубокий поцелуй, а после нежно шепчет на ушко: — Шень-чжанцзяо, неужели ты забыл, где мы находимся? Тот вдруг распахивает глаза: они ведь в павильоне Юйсю — резиденции главы Пурпурного Поместья Сюаньду и последнем месте, где им с двоим стоило бы заниматься подобными вещами. Однако, какое бы сопротивление даос ни пытался оказать, оно оказалось тщетным, не выдержав напора дразнящих касаний и горячих поцелуев. Подумать только, вместо того, чтобы отстоять свою позицию, он развратно стонет на смятых простынях и трахается с Янь Уши. Разрываясь между острым стыдом и желанием поддаться искушению, Шень Цяо не выдерживает, и прозрачные капельки слез скатываются по раскрасневшимся щекам. Остановиться не получается, и дело не только в безжалостной стимуляции простаты, от которой все тело будто горит, но и в ужаснейшем унижении, порожденном актом святотатства в этом сакральном месте. Словно отключаясь на середине фразы, он всхлипывает: — Учитель… Этот ученик просит прощения… Учитель, прости этого ученика… Вид возлюбленного, ударившегося в слезы от переизбытка эмоций, заставляет Янь Уши вбиваться в разнеженное тело еще яростнее, чем прежде. Итак изможденный после первого раунда и долгого воздержания, Шень Цяо не выдерживает и половины минуты — его партнер кончает немногим позже, когда содрогающиеся мышцы сжимают член до цветных пятен перед глазами. С трудом переводя дыхание, даос невольно вздрагивает, чувствуя разливающееся внутри тепло. Его разум все еще пребывает в жарком мареве, когда демонический мастер выходит и, игриво посмеиваясь, чмокает мужчину в губы. — Не волнуйся, А-Цяо. Не думаю, что из-за такой мелочи Ци Фэнге перевернется в гробу, — успокаивающим тоном замечает глава Янь, однако глаза его проказливо поблескивают. — Янь Уши! — возмущенно восклицает собеседник, мгновенно приходя в себя, и кидает в мужчину подушкой. Он поспешно поднимается с кровати, на ходу натягивая одежду. Но тот просто опрокидывает своего избранника назад и срывает с него слегка мятое ханьфу, в панике надетое наизнанку. — Что это ты делаешь? Мы еще не закончили, — соблазнительно шепчет Янь Уши на ухо, вновь прижимая даоса к кровати и недвусмысленно прикусывая загривок.

***

— Шень-даочжан! — зовет радостный и звонкий голос А-Цина: с момента их последнего визита в резиденцию семьи Се мальчик успел заметно вырасти. — … и цзунши. Добро пожаловать, — паренек немного сжимается при виде Янь Уши, следующего позади, и торопливо скрывается в глубине поместья. — Здравствуй, А-Цин, — отвечает Шень Цяо с теплой улыбкой. Завершив на горе Сюаньду все дела, требовавшие его непосредственного участия, он возвращается в главную резиденцию ордена Хуаньюэ вместе с ее главой и к нескрываемому удовольствию последнего. Ничего удивительного — теперь демоническому мастеру нет нужды ждать, когда его партнер освободится: он может липнуть к нему круглые сутки. Вскоре А-Цин возвращается с несколькими тарелочками мелких закусок, удовлетворяющих вкусам обоих хозяев. Наблюдая за тем, как мальчик разливает свежезаваренный чай по пиалам, Шень Цяо про себя отмечает: тот явно хочет что-то сказать, но почему-то сдерживается. — А-Цин, что случилось? Паренек опасливо косится на Янь Уши, однако в голове всплывает старая поговорка: «Лучше зажечь свечу, чем проклинать темноту». Поэтому, собрав всю свою храбрость, он сбивчиво объясняет: — Шень-даочжан, завтра в городе начинается фестиваль… Не хотели бы вы, Шень-даочжан… — Он занят, — обрывает на полуслове демонический мастер. И как, интересно, ты это узнал? Янь Уши же, заметив разочарование А-Цина, продолжает сыпать соль на рану: — Шень Цяо уже запланировал кое-что, ты можешь пойти с У Ми. — Мы можем сходить туда вместе в другой день, — вмешивается даос, надеясь подбодрить расстроенного А-Цина. Услышав это предложение, паренек заметно оживляется и радостно кивает, убегая куда-то вглубь поместья. По лицу Янь Уши пробегает выражение откровенного недовольства. — Этот А-Цин… Мальчишка просто играет со смертью, — хмыкает он, прокручивая в ладони пиалу с горячим чаем. — Почему Янь-цзунши держит на него обиду? Мальчик ведь не хотел ничего дурного, — пытается урезонить мужчину Шень Цяо, поглаживая по шелковистому боку другого А-Цяо, который уже немного подрос и теперь не помещается на коленях. — Давай так: ты занят во все дни фестиваля, хорошо? — проговаривает глава Янь сквозь зубы. «Очевидно, что у этого А-Цина есть планы на Шень Цяо», — думает про себя он, — «вот только сопляк слишком узколоб, чтобы принять к сведенью простой факт: Шень-даочжан уже принадлежит его мастеру. И телом, и душой». Даос в ответ только вздыхает: — А-Цин всего лишь подросток, и я уже, кажется, говорил тебе, что он просто напоминает мне Шиву. Янь Уши молчит: он даже не удивлен тем, что доброжелательный Шень Цяо не видит в этом слюнтяе угрозы. — Ладно, больше я не буду заботиться о твоем лице. Если он не понимает или не хочет понимать характера наших отношений, то в следующий раз я просто поцелую тебя на его глазах. Как будто ты до этого заботился о моем лице… Отбросив эту мысль, Шень Цяо, однако, не теряет возможности уколоть возлюбленного: — Янь-цзунши, этот даос никогда бы не подумал, что ты из ревнивых… Притворяясь оскорбленным до глубины души, демонический мастер втягивает собеседника в крепкие объятия: — Мой А-Цяо такой милый — естественно, этот муж будет волноваться, что его кто-то уведет… Шень Цяо смущенно отводит взгляд, но его выдают пылающие уши. Янь Уши радостно усмехается, разглядывая очаровательное чудо в своих руках, и шутливо хнычет: — А-Цяо, поспеши и обучи своих подопечных справляться со всеми делами в ордене своими силами как можно скорее! — … почему? — Тогда я смогу оставить всего тебя себе здесь, в резиденции главы Хуаньюэ!