А что было дальше?

«Я не хотела…» С такими мыслями Альма Мадригаль захлопнула дверь своей комнаты. — Снова сорвалась… — выдохнула она, садясь на кровать. Всю жизнь женщина прожила в страхе: потерять дом, близких. «Мама любит вас, — часто повторяла своим детям Альма, поглаживая их по волосам, — вы должны приносить пользу городу. Мы были вознаграждены дарами и не можем тратить их впустую». Воспоминания разрывали изнутри. «Я заставляла Пеппу подавлять эмоции, была строга к Джульетте; Бруно ушёл из-за…» — слёзы хлынули из глаз. В тихой комнате, освещаемой лишь лунным светом, женщина могла выпустить настоящие эмоции. Она достала фотографию покойного красивого мужчины с тёмными волосами и карими, слово шоколад, глазами. — Ох, Педро… Любил бы ты меня сейчас? Ах, если бы ты был жив сейчас… Этого бы не было: ни 10 лет тоски и разжигания страха внутри сердец членов семьи Мадригаль и жителей Энканто, — шептала Альма, и слёзы текли на фото. Она никогда не позволяла себе проявить слабость. Кроме того дня. Казалось, диалог с Мирабель расставил всё на свои места: лишь один человек был виновен во всём… Альма закрыла фотографию и взглянула в окно. Облака плыли, то и дело, закрывая Луну. — Я хотела лишь уберечь семью, — прошептала она. Взгляд женщины упал на фото, стоявшее на подоконнике. Оно было сделано недавно: в тот день, когда магия вновь вернулась. Фото не было идеальным, но там были все: Альма, Джульетта, Агустин, Пеппа, Феликс, Исабелла, чьи волосы были зелёные из-за «экспериментов с цветами», Луиза, Мирабель, Долорес, Камило, малыш Антонио и Бруно. — Почему же ты мне не открываешся? — никак не могла понять Альма. Молчание сына делало матери больно. Размышления прервал стук в дверь. — Mama, можно войти? — голос Джульетты был спокойным. Казалось, она никогда не теряла самообладание. — Да, — убрав с глаз слёзы, сказала Альма. Ей стало легче. После смерти Педро, женщина не позволяла себе выпустить эмоции. Извинения, принесённые её семье в день возвращения Бруно, были лишь маленькой частью того «кома в горле». Джульетта присела на кровать. — Mama, что случилось? Альма покачала головой. — Я была слишком строга, да? — спросила она, с надеждой смотря в глаза дочери. Джульетта промолчала. — Ты всё слышала, верно? — с болью в голосе поинтересовалась Альма. Старшая дочь кивнула. — Мам, не будь с Бруно слишком… — Строгой, — хриплым голосом закончила женщина, сфокусировавшись на тумбе, — Я знаю. Джульетта пыталась заглянуть матери в глаза. — Ему нужно время, — произнесла женщина, кладя руку на плечо Альме, — 10 лет — большой срок. — Это я во всём виновата, — всхлипывая, сказала Abuela. Джульетта ничего не ответила. Было глупо отрицать правду: Альма… — Я настроила вас против него. Родного брата и дяди, — посмотрев на дочь, медленно проговорила Альма. — Хорошо, что ты не поддалась… Джульетта не знала, что ответить. Она никогда не видела маму такой. Женщина рассмотрела лицо Альмы: морщинистое, уставшее, глаза были красные от слёз. Тучи рассеялись и лунный свет озарял лицо Абуэлы. — Я… Мне жаль, — тихо сказала Альма, опустив голову. Джульетта лишь обняла её. Она прижималась к матери так, как будто видит в последний раз. Слёзы стекали по лицу старшей дочери. Женщины дали волю чувствам. — Тише-тише, — Альма легонько похлопала Джульетту по спине, — Я очень люблю вас и не хотела, чтобы всё так произошло. — Мам, — вытерев лицо, начала дочь, — Бруно ушёл после неудачного пророчества, никому ничего не сказав и… — Милая, «Бруно ушёл, потому что я в нём видела худшее», — с горечью сказала Альма, перебив дочь, — прошу тебя, не вини брата. Если бы отношение было другим, то… — Тогда нужно это отпустить, — твёрдо сказала Джульетта. Впервые, со дня ухода Бруно, женщина была полностью согласна с матерью. «Да, мам, если бы не наше отношение, эти 10 лет Бруно прожил бы не в стенах Каситы…» — Мама, он не держит на тебя зла, — с улыбкой проговорила Джульетта, — Я, если честно, сомневаюсь, умеет ли Брунито вообще злиться. Альма улыбнулась. — Да, так и есть. Когда мы с Мирабель были у реки, он выскочил на коне и первыми словами были: «Это все я!» Глаза Джульетты расширился от удивления. Мадригали никогда не обсуждали тот день. — Он был готов поссориться со мной, лишь бы защитить твою дочь, — улыбнулась Альма. — Долорес говорила, что слышала Бруно в стенах… — задумчиво проговорила Джульетта, — Интересно, где? И почему она молчала? А Касита? Сердце Альмы сжалось. — К-Касита защищает всех Мадригалей. Бруно — член семьи. Значит… — женщина не хотела доводить мысль до конца. — Считала, что мы его выгоним, — закончила Джульетта. Она сразу заметила, какую боль эти слова причинили матери и поспешила обнять дорогого человека. — Мам, мам, это в прошлом! Все хорошо! — Вы… — Мы не держим зла! — воскликнула Джульетта. Она вновь почувствовала себя маленькой девочкой, которая жаловалась маме на боль из-за разбитого колена. «Нужно будет попросить Пеппу поговорить с Долорес. Или самой это сделать» — промелькнуло в голове Джульетты. — Mama, пойдём, — взяв Альму за руку, нежно сказала женщина. Альма вздохнула и улыбнулась. «Я больше никогда не буду слабой» — сказала она. Это был последний раз, когда Альма Мадригаль дала волю чувствам при детях. «Если не я, то кто? — думала она, — Ради семьи я буду сильной. И не буду причинять близким боль. Никогда». — Mama, — громче сказала Джульетта, всё ещё держа Альму за руку. — Пойдём, mi amor, — с улыбкой проговорила женщина, вставая с кровати.