Не Могу Отказать Тебе

Страшно. Я повернул за угол на свою улицу и моё сердце начинает биться ещё сильнее, ведь я знаю, КТО ожидает меня дома. - "Какого хуя?", - я начинаю злиться и моё лицо будто обдаёт кипятком: оно краснеет, брови опускаются вниз, пухлые губы превращаются в тоненькую полоску, а глаза несут гнев всех маленьких фанаток Люцифера, но при этом походка, как всегда, была спокойна и высокомерна. -" Зачем он вернулся? Что этому старому пидорасу от меня нужно?" С разными догадками я наконец дохожу до своего дома и, открывая ворота, мои руки начали подрагивать. -"Что со мной такое? Почему я... главное не показывать волнение ", - я замедлил шаг, надеясь хоть как-то оттянуть момент встречи, но вот я уже перед входными дверьми и моё волнение ещё больше усилилось. -"Максим, что с тобой? Почему вчера ты готов был ему оторвать его старый хер, а сейчас боишься встретиться?", - эти слова должны были предать мне уверенности, но ничего не произошло, я так и стоял с дверной ручкой в ладонях, не осмеливаясь немного на неё надавить. Я так простоял всего пару секунд, но время будто остановилось и казалось, что стою я так уже минут 10. Я всё-таки решаюсь нажать на этот рычажок, который откроет мне двери к серьёзному разговору с НИМ. Вхожу, но никого, лишь вижу знакомые лакированные туфли. Я разуваюсь и вхожу в общий зал, где вижу ЕГО. Он стоял спиной ко входу, смотря в окно, которое открывало вид на передний двор. На нём были его самые красивые брюки, которые подчеркивали все его достоинства: задница казалась упругой, большой, с ней мог посоревноваться лишь зад Ким Кардашян. Рубашка была будто приклеена, весь рельеф его тела так и кричал "сними её с нас!". -"Ух, чёрт, знал, что надеть." Густав услышал открывающуюся дверь и повернулся ко мне: -Ты быстро, - он улыбнулся во все свои белоснежных 32 зуба. - Я хотел поговорить о нас, - Густав приглашающим жестом позвал присесть на диван, а я всё также стоял у входа, прижимаясь к двери спиной. Я сглатываю, но продолжаю стоять и смотреть этому старому извращенцу в глаза: -Что ты хочешь обсудить? То, что ты трахнул этого блядского хореографа? Рассказать ощущение, когда она прыгала на тебе? - Максим... - он опустил взгляд и продолжил. - Ты же знаешь, что это нужно было для дела. - Для дела? Ты вообще охренел, старый? - в этот миг меня обуздала ярость и я подхожу к нему плотную. Чтобы взглянуть ему в глаза, мне пришлось поднять голову. - Ты ебанутый, озабоченный дед, который пользуется молодым мясом и не думает о чувствах других! Ты не думал обо мне, когда трахал эту шлюху! Густав обхватил моё лицо своими большими морщинистыми ладонями и поцеловал меня в лоб: -Ты же знаешь, я люблю только тебя, этот поступок... - не отрываясь от моего лба, он делает на мгновение паузу. - Я не оправдываю себя, мне нужно было получить её расположенность другим способом... я корю себя за это... Я стою не двигаясь, его жалость вызывает отвращение и одновременно возбуждение. В голову мне пришла безумная идея. Я медленно, будто в танце, отстраняюсь и полубоком сажусь на диван, облокотившись одной рукой на спинку, другая же легла на коленку. - И на сколько сильно ты сожалеешь? - я закусил губу и смотрел на него сверху вниз из-под прикрытых век. Густав оторопел от такого вопроса и лишь стоял неподвижно, вытаращив на меня глаза. Я встал, подошёл вплотную и провёл пальцем по рубашке, сверху в низ, остановившись на середине. -Готов ли ты на что-то новое? - с этими словами я обхожу его сзади, встаю на цыпочки, мои губы в миллиметре от его уха. -Готов сойти с ума на ближайший час? Я спускаю свою руку к его упругой ягодице в надежде сжать её через брюки в своей ладони, но Густав грубо хватает меня за запястье и в одно мгновение разворачивается ко мне, берёт меня за подбородок так, чтобы наши взгляды встретились. - А тебе хватит опыта, чтобы доминировать надо мной? – игриво усмехнулся Густав и поцеловал, дотронувшись зубами, мой нос. В этот момент я толкаю его на диван и сажусь сверху. Я почувствовал, что твёрдый бугор упирается в мои ягодицы. - Ты уже готов? Что-то быстро в этот раз. Не дожидаясь ответа, я впиваюсь в его губы. Поцелуй был страстный, даже животный. Наши тела раскачивались всё сильнее на огромном диване, будто лодка посреди океана в шторм. Туда-сюда. Одним мощным движением я срываю с него рубашку. Пуговицы разлетелись по полу. Оторвавшись от его губ, передо мной открылся вид на его красивое, подтянутое тело, кубики пресса были едва видны, но тут же напряглись, как кое-что снизу. Я провёл рукой по его слегка небритой груди, остановившись на темно-коричневых сосках, сжимая и вертя их двумя пальцами руки. Густав прикрыл глаза и издал еле слышный стон, его дыхание участилось. Я опускаюсь, чтобы начать игру языка. От этого мужчина выгнулся и прижал своими большими руками мою голову к телу. Моя рука опустилась вниз и начала гладить выпирающий из-под штанов орган. Звук растёбывающей ширинки и ровный, продолговатый инструмент оказывается у меня в руке. Я начинаю водить рукой, от чего слышу лёгкие постанывания Густава. Моя голова опускается и пробует на вкус его тело. Наконец я дохожу до области паха, но не спешу делать приятное, а начинаю водить языком по его ремню и зубами, помогая руками, снимаю его. Густав потянулся к пуговице на штанах, но я остановил его, припечатав руку к дивану. Я начинаю делать то, что так любит этот старый извращенец. Сначала делаю медленно, потом быстро, глубоко. Мои слюни потоком лелись на его брюки. Через какое-то время я встал и властвующим движением показал перевернуться ко мне задом. Облокотившись обеими руками на спинку дивана, он повернул ко мне голову, ожидая моих дальнейших действий. Мне открывался вид, к которому доступа было лишь единицам. Меня это ещё больше возбудило. Я провожу рукой по его ягодице и резко ударяю по ней. - Ох! - Густав охнул и прикусил нижнюю губу. Я беру ножницы со стола и проделываю маленькую дырку на шве. Мои руки разрывают брюки, а затем и нижнее бельё. Всё это время Густав держал голову на согнутой руке. Мужчина пошевелил задницей, приглашая к дальнейшим действиям. Я наклоняюсь к Густаву, мой пах упирается в его зад, а я облизываю и начинаю покусывать мочку уха. Мой язык опускается к шее и змейкой начинает двигаться по спине, опускаясь к небритой заднице. Моя рука сжимает и гладит упругие булочки. Шлёп! Какой сладкий удар. Волна прошлась по всему телу, что Густав аж вздрогнул. А язык продолжает идти вниз по хребту, пока не начинаются брюки, но его не остановить, он ползет, весь влажный, к своей цели. И вот он уже на копчике. Я раздвинул его ягодицы и впился между ними, будто в сочный персик одним жарким днём где-то на даче. Язык вертится, словно заведённая юла. Я крепко держусь за Густава, а он – за спинку дивана. Мужчина поднимал, выгибаясь, к верху и опускал назад на диван голову в экстазе. Ему нравилось и он об этом говорит своим стонами и тихим «да», который проскакивает время от времени, когда мой язык заползает немного глубже, чем обычно. И вот мой язык понемногу начинает отдаляться от сладкого места к не менее сладким ягодицам – пришло время игры пальцев. Я облизываю указательный палец и немного надавливаю на место, где только что был язык. Густав резко поднял голову и громко застонал. Во мне заиграл азарт и я запихиваю глубже, резче, жёстче. Мой палец двигался, словно смычок на скрипке. Быстрее и ещё быстрее, пот выступил на моём лбу. Мне хотелось ещё сильнее, но стоны Густава заполнили всё пространство рядом. После всех ласкательных действий мне всё-таки пришлось раздеться, чтобы продолжить. Густав в это время перевернулся и, пока я раздеваюсь, водил рукой по своему агрегату. Я вальяжно подхожу, положив руки Густаву на плечи, сажусь на него сверху. Резкая боль, и я вскрикиваю. Густав смотрит на меня и улыбается, он выжидает момента войти глубже, но я не даю такой возможности и сам сажусь ещё на половину. Резкая боль и эйфория задурманивают рассудок и от наслаждения я откидываю голову назад и начинаю двигаться. Поднимаюсь выше и опускаюсь ещё ниже, быстрее. Наши громкие стоны слились в унисон и создали волну наслаждения, которая каждому из нас приносила ещё больше кайфа. Густав начал дрожать, откинув голову назад и закрыв глаза. Я почувствовал что-то тёплое внутри и понял, что это конец. Конец наслаждению. Силы покинули нас. Я упал на Густава сверху и мы продолжали лежать, отходя от экстаза.