Цель одна, но разные пути достижения

       Попытка удержать наполненный водой стакан оказалась неудачной, в этот раз силы восстанавливаются гораздо медленее, а урон здоровью Фэн Синя был нанесён нешуточный. Му Цин, машинально подстраховывая, поднёс руку снизу, таким образом обхватив массивное дно стакана. Из-за того, что он сидел на краешке больничной кровати, во время резкого манёвра, ноги немного соскользнули вниз, к рядом стоящему табурету. Воды пролилось немного, прямо на широкую грудь Владыки Наньян, но Му Цин не обратил на это внимания, потому что был озадачен сменой постельного белья на сухое, да и свет в палате был тусклый, время шло к полуночи.        Из-за усталости и давящих до сих пор эмоций, жуткого стресса, Му Цин запамятовал, что хотел помочь Фэн Синю со стаканом воды, и, не справляясь с лёгким головокружением, собирался встать:        - Нужно поискать кого-то из персонала, чтобы заменили постельное бельё. И что насчёт гигиены? Когда я зашёл, то подумал, что в палате привычно пахнет лекарствами, но подошёл поближе, и, почувствовал от твоих волос запах чайного дерева.        - Всё в порядке, не стоит. Душ находится рядом с палатой, но утром, когда я поступил сюда, моё тело омыли санитарки водой, разбавленной маслом чайного дерева. Масло чайного дерева добавляется с целью обработки мелких ран и ссадин, а также для предотвращения распространения инфекций.        Слова об утренних гигиенических процедурах немного раззадорили Му Цина. Он хотел отвесить какой-нибудь ёмкий комментарий, но опомнился, когда перевёл взгляд со стакана, подняв голову и повернув верхний корпус тела чуть вправо, тем самым уловив на себе волевой, но уставший и просящий взгляд. Му Цин пересел поближе, однако, всё равно, было не очень удобно, пришлось наклониться вперёд, чтобы поднести стакан к губам Владыки Наньян. В процессе осушения стакана воды, Фэн Синь не сводил глаз с того, кто так необычайно милосерден в этот момент. Му Цин не успел убрать руку, чтобы поставить стакан на тумбочку; Фэн Синь аккуратно, и, как показалось, не так уж и слабо, потянул рукав Генерала Сюанчжэня на себя, оказавшись лицом к лицу друг друга.        Неловкое молчание, взгляд глаза в глаза, у Му Цина тяжелеют веки, он первый прикрывает глаза, и, не удержав равновесия, подаётся вперёд. Фэн Синь нежно касается его губ. Целует так сладко, что вся горечь, до сих пор стоявшая комом в горле, уходит, но становится жарко. Щёки, уши, шея, ладони - всё пылает. Снова сердцебиение каждым ударом отдаёт в виски, но уже не с болезненными импульсами, которые до этого сопровождали страх и тревога. Му Цин, запаниковав, упирается ладонью свободной руки в грудь Фэн Синя и разрывает поцелуй.        - Что.. ты?! Что ты творишь?        Испугавшись реакции своего тела, Му Цин снова принимает роль нападающего, и абсолютно не задумываясь над формулировками, озвучивает каждую мысль:        - Мы же оба мужчины! Более того, у тебя была женщина и сын есть! Для чего ты это делаешь?        В тоне Му Цина читалась то ли обида, то ли ревность, возможно, это и вовсе была растерянность. Фэн Синь, на удивление, спокоен. Он знает, что даже сейчас виновником сложившейся ситуации вкупе является не он.        - Ты считаешь, что это разумный аргумент? Тебе ли не знать, что у любви нет строго предпочтительных параметров и характеристик, имея явный пример в лице Его Высочества наследного принца? Была. Цзянь Лан была в моей жизни, но сколько лет прошло с тех пор, как мои чувства были преданы и растоптаны? Сын-призрак, который долгое время презирает своего отца? Я бы врагу не пожелал перенести столько терзающих душу испытаний. Неужели вся произошедшая ситуация не даёт тебе исчерпывающий ответ?        Му Цин, всё ещё держа руку на груди Фэн Синя, почувствовал участившееся сердцебиение. Почему-то, стало совсем жарко, он сообразил, наконец, поставить стакан, и, попытавшись отстранить руку, собрался ответить, но не успел. Фэн Синь снова притянул его на себя, и отзеркалив тактильный жест, положил свою руку в области сердца Му Цина.        - Болит?        Пылающие жаром щёки и уши Му Цина ещё больше заалели, ощущение, будто он всё ещё во сне, заблокировало возможность мыслить и действовать трезво, чётко и разумно. Отводя взгляд в сторону тумбочки:        - Уже не болит.. Но я так странно себя чувствую. Когда я узнал, что ты отправился на миссию без подкрепления, то я пришёл в ярость, а дослушав информацию о твоём состоянии до конца - у меня чуть не ушла земля из-под ног. Я не помню, как я добирался сюда, и сколько это заняло времени..        Фэн Синь чувствует, как голос Му Цина начинает дрожать и становится всё тише. Он прерывает его рассказ, расстёгивая пряжку на воротнике верхних одежд. Аккуратно убирает руку со своей груди вбок, рядом со своим плечом, ближе к краю кровати, которая упиралась в стену.        Снова поцелуй. На этот раз ещё более нежный, одурманивающий.        Свет в палате погас вовремя, наступила полночь. Полная луна разлилась театральными софитами по помещению, как по сцене, интимно озаряя очертания двух главных действующих героев этой ночи.        Прервав поцелуй, Фэн Синь прошептал:        - Сними одежду.        Затем поцеловал мочку уха Му Цина, который, опьянённый и без того всем происходящим, под воздействием мурашек по коже, неловко, но элегантно разделся. Вещи сложил наспех, но аккуратно, на табурет.        Фэн Синь немного приподнялся плечами по подушке вверх, подал руку Му Цину:        - Ну, иди сюда.        Генерал Сюанчжэнь опомнился, оказавшись сверху полностью обнажённого Фэн Синя, который откинул одеяло вбок, к стене.        - Но! Тебе нельзя..        Фэн Синь сжал ладонь, склонившегося над ним Му Цина, еле касаясь второй рукой спины. Это прикосновение вызвало новую, более сильную, волну мурашек по нежной белой коже.        - Напрягаться? Любить - не воевать.        Владыка Наньян чувственно поцеловал Му Цина в ключицу, затем в шею, подбородок, спускаясь нежным поглаживанием второй руки к бёдрам. Му Цин, чуть поёрзал, и почувствовал сзади каменный стояк. Снова запаниковал, но уже в своей привычной манере:        - Значит, не врал монарх! Это же.. Он же гигантский! Ты меня в соседнюю палату упечь хочешь?        Фэн Синь чуть нахмурился и улыбнулся, но на разговоры и шутки прерываться не хотел. Снова вовлёк Му Цина в поцелуй, переплетаясь языками, периодически посасывая его нижнюю губу. Второй рукой он начал массировать колечко сфинктера. Очень кстати оказался на прикроватной тумбочке тюбик с мазью, в составе которой было масло миндаля. Му Цин взял тюбик, открыл, щедро выдавил мазь на подставленную ладонь Фэн Синя, бросил тюбик на место, и, зацепив пальцем небольшое количество мази, оставил белую точечку на носу Фэн Синя, напоминающую щенячий носик, в свою очередь, пока мазь не начала использоваться по иному назначению, Фэн Синь также тремя пальцами свободной руки коснулся белой субстанции, и оставил на левой щеке Му Цина след в виде кошачьих усиков.        Судя по всему, Му Цину так понравилось целоваться, что на этот раз, он первый проявил инициативу, и, уверенно, пылко, начал целовать Фэн Синя. Безусловно, это льстило, потому что в первый подаренный поцелуй Генералу Сюанчжэню Фэн Синь вложил столько нежности, сколько, пожалуй, никогда не вкладывал ни в одно своё действие. Теперь, с теми же чувствами, нужно сделать их первый раз таким же запоминающимся, который положит начало раскрепощению чувств.        Фэн Синь разрабатывал его дырочку ласково, не спеша, постепенно добавляя пальцы. Когда он убедился, что Му Цин хорошо растянут и достаточно расслаблен, легонько похлопал ладонью по ягодицам, заставляя чуть приподнять бёдра. Подводя член к обильно смазанной мазью дырочке, Му Цин, видимо рефлекторно, выгнул спину ровно, но Фэн Синь остановился:        - Лучше не выгибайся, нам обоим будет больно.        Му Цин послушно обхватил плечи Фэн Синя, и пригнулся, коснувшись кончика носа, на котором всё ещё была немного видна мазь. Владыка Наньян сперва подразнил Му Цина, потерев член между белоснежных бёдер, постучав по ним, и, наконец, начал входить.        Генерал Сюанчжэнь сжал плечи Фэн Синя и издал, своим бархатистым голоском, несдержанный, но и пока ещё не громкий, полустон-полувздох. Выдержке и самообладанию Фэн Синя можно только позавидовать, потому что этот откровенный звук - издевательство над трезвым разумом. Однако, Фэн Синь заботливо поглаживал бёдра, спину, волосы, собранные в высокий хвост, чтобы Му Цин не сжимался и не испытывал дискомфорта. Плавно войдя наполовину, Фэн Синь начал двигаться чуть быстрее, и уже не в одном направлении. Му Цин упёрся лбом в область между плечом и шеей, пытаясь подавлять стоны, но, не удалось.        Когда Фэн Синь вошёл полностью и толкнулся пару раз, то сразу же попал в простату, ибо выбрал идеальную для этого позу. У Му Цина будто искорки из глаз полетели от неожиданного и нового ощущения, ни о каком контроле уже и речи быть не могло:        - Аааай!        Фэн Синь замедлился, продолжая поглаживать его бёдра:        - Тебе больно?        - Нет, но.. Ты коснулся там, и я, как будто бы, почувствовал импульс нового для меня ощущения, по всему телу.        Фэн Синь продолжил двигаться нежно и плавно, послушно повернув голову к Му Цину, который требовательно потёрся кончиком носа о подбородок, выпрашивая тем самым очередной долгий и сладкий поцелуй.        Этой возбуждающей нежности не было предела. Когда Му Цин привык внушительному достоинству Владыка Наньян внутри, то он взял его руки, переплёл их пальцы между собой, таким образом, используя ладони, сложенные в замок, как опору, чтобы всё-таки попытаться выгнуть спину и оседлать Фэн Синя.        Му Цин понял, что лучше не торопиться, и тоже, аккуратно опускался и поднимался, пытаясь привыкнуть к новой позе и странному ощущению сзади, пока Фэн Синь страховал его, крепко держа их сложенные в замок ладони.        Фэн Синь не мог слов подобрать, чтобы описать, какая роскошная, бесценная, невообразимая картина стоит перед его глазами: луна проливает свет на румяное лицо Му Цина, который, захлёбываясь нежными вздохами, крепко держит его руки, поднимается и опускается, приняв полностью его размер внутри себя. Прекрасное тело, светло-молочная кожа, высокий хвост, который уже начинает липнуть к влажному телу, и такие честные реакции на каждое движение. Ещё чуть-чуть, и Фэн Синь бы сам усомнился: спит он или нет? Жив он или мёртв? Может, находится в раю? Пока громкий, сладкий и такой будоражащий стон не раздался на всю палату.        Как видно, снизу Му Цину тоже было хорошо, и он начал ласкать себя. Фэн Синь до этого не подобрал нужный момент, и, честно говоря, побоялся ласкать член Му Цина, дабы он не сжался сзади и все его старания не были напрасны. Он уже не мог просто наслаждаться этим зрелищем, поэтому помог, лаская яички Му Цина, и, при этом, наращивая более размашистый темп движения внутри.        Потеряв какой-либо стыд, оба уже не сдерживали ни стоны, ни старались контролировать как-либо страстные звуки слияния двух тел. Фэн Синь то вколачивался в тело Му Цина, который уже срывался на полухриплый стон, то нежно двигался, заставляя издавать сладостно-возбуждающую мелодию. Чувствуя, что кульминация уже близко, Му Цин опёрся правой рукой на стену, левой всё ещё лаская себя:        - Я.. сейчас..        Фэн Синь, переводя помутневший взгляд на лицо его предмета вожделения:        - Я тоже.        Фэн Синь обхватил талию Му Цина обеими руками, набрав из последних сил темп, толкаясь в одну и самую чувствительную точку. Му Цин кончил на грудь Фэн Синя, простонав прямо в момент поцелуя, затем, прикусил его нижнюю губу, тогда Владыка Наньян резко достал член, и кончил куда-то в сторону пола.        Сердца бились в унисон, капелька пота упала с виска Му Цина на сильное плечо того, кто всё это время не выпускал его из рук. Сил пойти в душ не было, поэтому, Му Цин схватил первую попавшуюся в шуфлядке прикроватной тумбочки бумажку, и вытер широкую грудь Фэн Синя.        Оба замертво провалились в сон. Му Цин лежал спиной к стене, умостившись прямо на груди Фэн Синя, положа руку в области его сердца. Фэн Синь, в свою очередь, прямо перед сном, приобнял Му Цина, положив вторую руку поверх его руки.