Хороший мальчик

В Йокогаме уже глубокая ночь. Практически во всех домах уже погасли огни, большинство заведений уже не работало, поэтому, единственный свет лился от уличных фонарей, проезжающих мимо авто, круглосуточных магазинов и неоновых вывесок. Ах да, а также из тех окон, в которых люди либо просто занимались дурью, либо в таких, где всё ещё шла полным ходом работа. Если анализировать окно, о котором сейчас пойдёт речь, то человек, включивший этот свет, относился ко второй категории.   Сигма сидел за своим столом, под чутким взглядом Достоевского. Парень заполнял какие‐то документы, в основном, связанные с его казино, однако, перед ним иногда мелькали разные отчёты и им подобные бумаги. Сейчас же он гипнотизировал сведения о том, где находится Пушкин. Не очень хотелось, чтобы этот человек сорвал следующую их операцию.   На плечо подчинённого опустилась тонкая рука. Сигма обернулся на данный жест, сталкиваясь с глазами цвета аметиста, в которых играл нездоровый огонёк. Он выдохнул, потупив взгляд и вместе с этим опустив голову, но всё те-же тонкие пальцы приподняли его подбородок, заставляя встать со стула.   – Сигма‐кун, ты чего такой несвой сегодня? – Достоевский спокойно обрисовывал большим пальцем скулы своего подчинённого, – Или ты чего-то боишься, моё золотце? – наклонил голову вбок, вместе с этим растягивая на своём лице улыбку, – Не бойся, больно не будет. Честно, – парень выдохнул, поднимая голову.   – Знаю...– Фёдор выключил свет и, вернувшись к своему развлечению на этот вечер, развернул Сигму лицом к столу, рукой надавливая на грудь, тем самым заставляя последнего полностью лечь на стол.   – Вот и умничка, – едко прошептал русский, стягивая с юноши штаны, – Только прошу тебя, не выпендривайся, ладно? – приспустил свои брюки, после чего потёрся своим стояком между ягодиц парнишки, размазывая выступившую смазку, – Расслабься, – сказал Достоевский, резко вторгнувшись в плохо разработанный проход практически до конца, из-за чего послышался тихий скулёж снизу. Но что? Но правильно. Фёдор на это болт клал. Ему давно было всё равно на чувства окружающих, главное – что ему хорошо. А остальные переживут, наверное. Убийца рыкнул, ведь внутри было слишком узко. Сигма упёрся лбом в стол, схватившись за него руками.   В лексиконе Достоевского явно отсутствовало такое слово, как "нежность", иначе, как можно объяснить то, что он просто вдалбливал своего подчинённого в стол, хватая за талию и бёдра таким образом, что точно останутся синяки. Опять.   Сколько длилась очередная такая пытка – вопрос хороший. Можно сказать только то, что Сигма чувствовал только очередную порцию боли и самоненависти за то, что опять дал себя использовать.   – Хороший мальчик, – Фёдор погладил парнишку по голове, кивком указывая на диван, – Можешь лечь, если хочешь, – владелец казино далеко не дурак, чтобы отказываться от такого жеста заботы в свою сторону, да и спать хотелось невероятно. Он лёг на односпальный диван, повернувшись на бок, – Спокойной ночи, Сигма‐кун, – протянул глава "КМД", глядя в окно, на ночной город.   – И‐и Вам, босс, – сказал эти слова и прикрыл глаза, медленно проваливаясь в сон.