Скучный ты человек, рыбка.

Сначала ты ненавидишь что-то до скрежета сжатых зубов, после ты встречаешь объект, который вдоль и поперёк можно описать: «как ты меня бесишь только своим присутствием», но что-то происходит не так. Будто знаменитый закон «подлости» начинает действовать. Не любишь рыжих, ибо они явно все бездушные? Вот тебе рыжий с мёртвыми голубыми глазами, которые под светом костра переливаются в сиреневый, и трудно от этой магии отвести взгляд. Не нравятся через чур аккуратисты? Вот, держи, человек ходит по той же грязи что и ты, а обувь у него всё равно чище, чем у тебя. Даже волосы пахнут чем-то приятным. Не то что бы Тарас принюхивался к ним, просто Карп после нескольких дней «бодрствования» вырубился на плече одиночки. Тарас даже испугался, что тот умер и теперь на его совести девятое убийство, которое он даже не совершал, а отмазка «он сам!» перестала работать уже давно. Но группировщик, к сожалению или к счастью, дышал. Они обосновались в очередном никому ненужном подъезде, в квартирах которых уже и выносить нечего, но небольшой плюс в этом был. Если эта многоэтажка обчищена вдоль и поперёк, значит гостей не стоит ждать, но опасность всё равно была и расположиться не в квартире, а на лестнице было выгоднее, слышно абсолютно всё, что происходило на улице или внутри заброшенного здания. — Блять… — выругался, стараясь придумать, как освободить своё плечо. — Где ж ты взялся на мою голову?! Сидел бы дальше в своих коробках, –продолжал. Он переложил Карпов рюкзак ему же на ноги и перебросил его же голову на сумку. — Нужно ж было, как чёрт из табакерки выпрыгнуть… — Тарас наблюдал, как рыжий во сне приобнял свою сумку, продолжая сон. Тарас пересел на другой конец ступеньки, напротив человека, которого сложно назвать другом, но и на врага он несильно тянет. Он не оставил его задыхаться в том, что осталось от мед.Академии, а после и рану на руке залатал, добродетель какой. Парень по привычке достал свой блокнот и карандаш, записывая приблизительное время и краткое описание, как прошёл день. Наверное, только эти записи помогали сохранять рассудок и не забыть слова. Дневник был как верный друг и собеседник, и продолжал им быть даже с появлением Карпа, этот чёрт был несильно разговорчивый и в основном они проводили время в полной тишине, и это тоже очень сильно раздражало одиночку. «Ещё и в маске своей постоянно, как собака не привитая ходит». С появлением Мелашки тишина, преследующая парней, исчезла, и у Тараса появился разговорчивый собеседник, нежели тот, что у него и так есть. Закон снова срабатывает, когда ему вздумывается и Тарас начинает скучать по той тишине, в которой они проводили время вдвоём. «У неё явные проблемы с головой, но кто в наше время со здоровой ходит?» — Дашь почитать?— неожиданно спросила девушка, настырно пытаясь посмотреть в рукопись Тараса. — То, что вокруг нас происходит полный пиздец, не означает, что отменили личное пространство, — блокнот захлопнулся и был надежно спрятан во внутренний карман пальто. — Какой же ты, — Мелашка покачала головой. — И как ты с ним? — она обратилась к Карпу, у которого явно была суперспособность разжигать костёр посреди любого помещения, и дым с костра всегда находил путь, куда ему нужно выйти, не привлекая никакое за собой внимание. «Ещё бы он сказал, что ему не нравилась моя компания» Тот пожал плечами, и девушка грустно вздохнула, понимая, что попала в компанию двух дебилов, которые не могут понять, что чувствуют к друг другу, и как мальчишки подставляют друг другу подножки. Главное, чтобы не начали за волосы дёргать, ещё разнимать придётся. Она снова достала одну из своих самокруток, и в такие моменты Тарасу очень сильно хотелось забрать маску группировщика и надеть на себя, но одновременно с этим ему было мерзко преставлять себя в этой же маске, но желание потрогать её у него было, и порой очень сильное. Возможно, это обычный интерес, а может, просто у него в печёнках анонимность Карпа и он хочет видеть не только его меняющийся цвет глаз, но и хоть крупицу эмоций. Неожиданно в дневнике становилось больше Карпа, его описание, привычки, которые Тарас успел словить, необычное произношение привычных слов или даже новые слова. — Что? — Тарас отвлёкся от своих записей, смотря на группировщика, который секунду назад что-то говорил, но до этого момента одиночке не было интересно. — Что? — повторил Карп, повторяя интонацию, или просто маска исказила голос. — Что это за слово ты только что сказал? — Тарас закатил глаза, его раздражало то, что он не понимал, передразнивает ли группировщик его, либо это очередная из его манер говорить. — Какое? — Да заёбешь. — Он разве что-то говорил? Я думала, это что-то типо звуков разочарования, — Мелашка поддержала разговор. — Ниц… — повторила. — Вот это «ниц», — Тарас кивнул, повторяя слово. — Да, оно. Карп свёл брови к переносице. — Ничего, — на выдохе. — В смысле «ничего»?! Ты свёл брови, значит, это слово что-то значит! — Тарас спрятал блокнот, в который очередной раз записал «Карп невыносимый и как его вообще Земля носит» всё в тот же внутренний карман, ожидая дискуссию. — Да это просто звук разочарования, что ты прицепился как банный лист к нему? — Мелашка снова сделала новую затяжку. — Это и есть «ничего», — повторил Карп. — Разве? — и ради этого он отложил своё дело? — Ты раздражаешь. — Ты больше. — Ниц — это слово, которое переводится на русский как «ничего». — Ты что, цыган?! — Тарас заметно скривился. — Погадаешь? — Мелашка в ту же секунду просунула свою ладонь Карпу и тот трагично вздохнул. — Не цыган я, просто с западной Украины. — Гуцул, шоль? — Я хотела узнать, что меня ждёт в будущем, — конкретно сказала, что ей нужно от магии Карпа, она знала, что ничего хорошего он ей не скажет, но может сработает эффект их дружбы и гуцул смилостивится и скажет, хоть немного, скажет хорошего. Будет полный пиздёж, но хоть немного приятно будет от этой сладкой лжи. — Да, — ответил на вопрос Тараса, проклиная ту секунду, в которой он перемешал в речи языки, из-за чего теперь приходится как птенцам каждую букву пережёвывать и вкладывать в рот, как мама-птица. Хотя одному он всё же хотел попасть в рот, чтобы как минимум заткнуть. — Я же чувствовал, что ты чёрт какой-то. — Меня раздражает твой расизм. — Меня раздражаешь ты, но я же не говорю об этом так прямо. — Так ты можешь погадать мне? — не убирая раскрытую ладонь повторила Мелашка, продолжая надеяться, что рыжий всё же скажет: «всё будет хорошо». — Ты только что это сказал, — он прищурено смотрел на одиночку, который явно гордился своей язвитостью и гадко улыбался тому. — Если будешь дальше курить всё, что можно скурить, то завтра можешь умереть, — всё же глянул на ладонь девушки, он ничего не понимал в хиромантии, но видел, какое количество она могла скурить за сутки. — Я и так это знаю, — Мелашка наконец убрала свою ладонь, сжав её в кулак и спрятав в карман плаща. — Я надеялась, что ты что-то хорошее скажешь. Мы же дружим, как-никак. — Нет, — коротко ответил, отчего девушка явно отошла от гуцула подальше ибо тот испортил окончательно ей настроение. — Пидора ответ! Мелашка, как и Карпо, имела свою суперспособность: находить водку и сиги и остальную хрень абсолютно везде или даже просто из воздуха доставать абсолютно что угодно. Так она нашла в абсолютно пустом ларьке бутылку 0,2 водки. Карпо на это даже бровью не повёл и отказался принимать в этом своё участие, в отличии от Тараса, у которого явно исчезла его астма и открылось основное дыхание, не то чтобы у второго дыхания был шанс на открытие. — Скучный ты человек, рыбка. — Если мы умрём сегодня, то хотя бы не на трезвую голову. Всегда мечтала о таком, — девушка любовно открыла крышку алкоголя, нюхая прекрасный запах спирта. — У вас даже нет с чего пить, –съязвил человек, который собрался умереть трезвым. — Да и лучше будет, если мы это сохраним в качестве спирта. Давно ли у тебя рука гноилась, Тарас? — С горла пить будем, — и подтверждая свои слова, Мелашка сделала глоток, даже не скривившись. — Какой ты нежный, Карп, — Тарас цокнул языком и послал насмешливую улыбку рыжему. Он не заметил того момента, когда он начал в открытую с ним флиртовать, а тот видимо в упор не слышал мурчание в голосе одиночки и не обращал внимание на ласковое «рыбка». А может и обращал внимание, но эта дурацкая маска скрывала всё, и даже сиреневые глаза не выдавали ничего. «Точно без души». Скорее всего, это алкоголь или Тарас и так собирался это сделать, но приятное помутнение в башке сделало его смелее на это. Карп дремал на очередной ступеньке, и когда услышал приближающееся шаги сразу распахнул глаза, но Тарас уже был близко к нему, так близко, что губами соприкасался с зелёной маской. Парень коротко чмокнул туда, где предположительно должны были быть губы, и самодовольно улыбнулся. — Заебал ты со своей маской, –одиночка снова чмокнул маску, возвращаясь к Мелашке, которая ликовала, наблюдая, как Тарас, пританцовывая, вернулся к ней. Карп тем временем забыл, как дышать и не мог сообразить, начинать ему волноваться или забить на это. Хоть Тарас и думал, что Карп никак не реагирует на флирт, то он глубоко ошибался. Группировщик уже все губы искусал смущаясь от очередного милого «рыбка» или не двухзначной шутки, маска всё же спасала группировщика от ещё большей катастрофы в лице Тараса, если бы не она он бы ещё в первое «рыбка» сдал себя со всеми потрохами. Тарас был полностью противоположностью любым канонам Карпа, точнее он бы его назвал бомжом и даже не посмотрел на него, но что-то с этим миром не так, ибо группировщик совсем не чувствует отвращение к одиночке, а наоборот, ему нравится слушать, как тот перечитывает какие-то стихи у себя в блокноте, на Шекспира похоже, но он не стал переспрашивать и уточнять. Слушать, как он набивает по земле ногой ритм, когда волнуется, и держит себя из последних сил, чтобы не пританцовывать под этот ритм. И сейчас он счастлив, что не упал снова в свой дрём и наблюдает, как его объект романтизации забрался на перила, которые явно его долго не удержат и, держа кирпич чуть выше своей головы, задумчиво произносил: «Быть или не быть…» — Всё-таки Шекспир… — убедился в том, что от старой жизни у Тараса остался именно тот потрёпанный блокнот, в начале которого и были небольшие сонеты, переписанные вручную и по всей видимости именно те, которые ему нужно было выучить или просто понравились. Опять же Карп не стал его расспрашивать о них, ибо это значило что этот бомж ему интересен и это также значило, что он ему небезразличен, а это никогда не должно выплыть на поверхность. Слобода убьёт, если узнает, что он отсутствует так долго не потому что ищет для босса новые духи, а потому что поуши влюбился в одиночку и теперь не может его бросить. У них были разные взгляды, они даже относились к разным мирам: Тарас верил в то, что самое лучшее — это защита собственной шкуры и никто не будет волноваться за тебя так, как ты сам, Карпо ж верил в то, что ему любовно вбивал в голову Слобода. Карпо знал некоторые места, нычки, мог вместе с этим романтизированным объектом пойти на авантюру, из которой могли бы вернуться с огромным количеством припасом, либо мёртвым. Ему нравилось наблюдать, как и без того большие и живые глаза Тараса наполняются ещё больше жизнью, когда играет ту или иную роль в авантюре, и обычно его любимое дело было как можно больше затоптать словами одного из коллег Карпа, зная что ему за это ничего не будет, или же сделает вид, что рыжий хорошенько его ударил прикладкой, но на самом деле это было обычное прикосновение, сделанное резким движением. Если Тарас думал, что подобная игра опасна только для него, то он очень сильно ошибался, каждый раз, когда рыжий встречался с главным той или иной группировки, был страх, что сейчас доложат Солободе его местонахождение, и из кустов выйдет босс, и точно не чтобы зацеловать Карпа и принять в семью неожиданную влюблённость в лице Тараса. Радуясь большому улову, Тарас рассказал, что раньше учился на актёра, и даже схематично рассказал, как туда добраться, не пересекаясь с шершнями, и на открытие ячейки «прошлое» было не по-товарищески промолчать и про своё учебное учреждение. –А я-то думал, почему ты там как дома… На улице лился кислотный ливень и казалось, что со временем и бетонные многоэтажки не будут хорошим укрытием от непогоды и Плеша будет на все 100% пустая. Мелашка ушла обчищать пустые квартиры, парни решили переждать непогоду в самой первой квартире, в которой даже дверей не было. Тарас печально вздохнул, слушая за забитым окном звуки дождя, и как шипят от кислоты доски, это шипение настораживало, поэтому парень отошёл подальше от оконных рам. — Я пол лица уже не чувствую, — Карп снял свою маску, протирая переносицу и возмущенно мыча про полосу, которая буквально делила его лицо пополам. — Ну конечно, ты бы ещё ел через неё, — Тарас старался скрыть своё смятение и любопытный взгляд, он настолько привык, что его рыбка постоянно в наморднике, что каждый раз, когда он её снимал, это казалось чем-то откровенным, на которое неприлично так долго смотреть, но так сладок этот греховный плод. Маска была аккуратно спрятана в личный рюкзак Карпа, и Тарас отчётливо помнил, как на не совсем трезвую голову целовал ту же маску и был крайне разочарован, что Карп никак не отреагировал и даже после не упоминал об этом, даже отдельного разговора по этому поводу не было. А он, между прочим, сделал план и подготовил разные речи, которые будет говорить Карпу и на каждую ветку диалога было продумано каждое предложение и отрепетировано в голове, а этому черту, видно, абсолютно всё равно, небось, в борделе каждая шлюха успела облизать его маску, иначе какого хрена никакой реакции?! Он так старался, чтобы эти старания были так нагло незамеченные? Даже Мелашка не шутила по этому поводу, а Тарас ставил, что именно из-за неё этот разговор и произойдёт. Но видно закон «подлости» даже в апокалипсисе чувствовал себя вполне прилично и продолжал работать как ни в чём не бывало. Карп нашёл себе занятие в виде собирания всего, что горит: бумажки, которые он иногда внимательно читал и скидывал в одну кучу, небольшие сухие деревяшки, которые наверное в прошлом были частью мебели, а теперь это просто деревяшки. «Хобби, наверное, у него такое, поджигать то, что поджигается» Раскачиваясь с пятки на носок Тарас всё же собрался с мыслями, если не сейчас то никогда, а никогда может наступить в любой момент, и напористо направился на Карпа, но его путь перекрыл сам группировшик, направив на него винтовку, утыкаясь дулом прямо в сердце бывшему будущему артисту. — Какого?! — возмутился. — Я вообще не к тебе шёл… — последнее вышло неуверенно и даже смущённо. — Ты врать совершенно не умеешь, — Карп опустил своё оружие, он вернулся к своим вещам и обратно достал оттуда свою маску, он немного отдохнул от неё и теперь нужно опять её надеть. — Я поцеловать тебя хотел, а ты со своей этой пукалкой! — увидев, что группировшик снова закрывает доступ к своему лицу, выдал себя с потрохами, может, он сейчас его на месте застрелит за такое открытое гейство, и тогда Тарас не будет себя накручивать с поводом и без рядом с этим рыжим чертом. — Личное пространство, не забыл? Вдруг я не хочу с тобой целоваться, — Карп отложил маску обратно в сумку, возвращаясь и становясь напротив одиночки. Тарас прищурил глаза, после такого в него просто хотелось плюнуть и сказать, что это был непрямой поцелуй, но наконец увидев, как щёки группировщика розовеют и это не от постоянного ношения маски, а из-за Тараса. — Хочешь. — это не был вопрос, а утверждение фактов. Тарас, не сдерживая себя, улыбнулся во все тридцать два зуба и внутри себя ликовал, его ни разу не игнорили и все его намеки были замечены, просто хорошо скрыты под маской. — Хочу, — Карпо кивнул и они оба сделали шаг на встречу друг другу вплотную. У них не было никакой разницы в росте и не нужно было ни наклоняться ни приподниматься на носках, но даже это они смогли усложнить, тем что не могли решить, кто наклонит голову влево а кто вправо, наклоняясь одновременно в одну и ту же сторону, трясь носами. — Заебешь ты, — Тарас положил свою ладонь на щёку Карпа, наклоняя её в противоположную сторону, целуя. Их лица не касались друг друга, только губы осторожно сблизились и прижались друг к другу нежно и неуклюже. Оба уже позабыли, каково это — целоваться и чувствовать себя снова школьниками, которые только начинают пробовать вкус чужих губ. Притянув Карпа ещё ближе к себе Тарас углубил поцелуй, делая его взрослым. Карп нырнул под слоистую одежду одиночки, проводя тонкими пальцами по ребрам, пересчитывая каждую косточку. Ноги каждую секунду становились ватными, поэтому они то и дело шатались, и держали друг друга, чтобы оба не рухнули и уже на пыльном полу не углубили процесс. Тарас всячески пытался нырнуть рукой в джинсы Карпа, но тот постоянно ловил его руку, возвращая обратно себе на поясницу. Оба знали, что это не может долго продлиться, поэтому каждую секунду ценили, стараясь не замечать, что губы уже немеют и пора закругляться, но пока шума со стороны входа нет, значит можно продолжать заниматься непотребством. Тарас всё же оторвался от чужих губ и получил непонимающий взгляд напротив, поиграв бровями, одиночка спустился к шее группировщика, целуя бледную кожу. — Больной совсем? — Карп зарылся пальцами в волосы Тараса, разрушая его не совсем идеальную гульку, он прошипел, когда нежную кожу шеи затянули, кусая. Ну всё, если Слобода его найдет с засосом, то пизда всему и ему. Хитрое лицо Тараса вернулось к нему, продолжая остановленный поцелуй. — Ого… — Мелашка появилась в дверном проёме. — Я прям как знала, вам смазку нашла… — подтверждая свои слова девушка подняла розовый бутылёк, которым и воспользоваться не успели. Парни отлипли друг от друга в ту же секунду, как услышали голос девушки, поправляя одежду и делая вид, что совершенно были заняты другим. Смотрели в стену. — Мелашка, это не то, о чём ты могла подумать, мы не… — Карп поспешил обратно надеть свою маску дабы скрыть всю неловкость, да и не мог он так спокойно смотреть на стену, как Тарас, не выдавая, что у него вся шея в засосах. — Он сказал что лучше меня целуется, вот мы и… — Тарас находу придумывал отмазку, печально наблюдая, как его любовник снова надевал свой дурацкий намордник. — Ага, и вы увлеклись, а потом бы выясняли кто лучше из вас сосёт, а после кто лучше долбится в зад и так по пять заходов. Давайте, продолжайте, я над вами жигу поддержу, — в подтверждение своих слова девушка достала жёлтую зажигалку, которую также нашла пять минут назад. — Это он первый начал, — Тарас кивнул на Карпа, который уже был в маске. — Я?! Это ты! — Ага, это ты у нас черт искусительный! — Ты ещё вспомни, что я рыжий, и колдун ебучий! — Ты сам напомнил про это! — Пацаны… — Мелашка ударила себя по лицу — снова слушать их петушиные разборки. Зато теперь ясно, что они действительно петушиные.