Прости, но нет..

Юноша и его друг спокойно сидели на крыше, наблюдая закат. Солнце скрывалось за горизонтом. Итер взял иного за руку и глядя в глаза произнёс: —Знаешь.а ведь мы давно дружим.и ведь ты самый чудесный человек в моей жизни.я давно люблю тебя.Давай же будем вместе?.. Брюнет не ожидал услышать такого, от своего друга. Он отдёрнул руку и вздохнув выдал. —Прости, но нет. Сяо поднялся и оставил бывшего друга, на крыше в полном одиночестве.Тот же с кристалликами мелких слез и тихими всхлипами, смотрел в след тому, молчал. Что из себя представляли люди, их натура, понятие «человечность», прибывание в этом состоянии? Юноша не знал. Он приложив не мало сил и так-же не слабо напрягая свою память мог объяснить слово «доброта», или та-же «дружба». Но он всегда пытался стать частью чего-то этого странного целого. Не быть отродьем что будет мешаться в стороне, лишь мозоля глаза не только семейному кругу, но и простых знакомых, одноклассников, учителей. Сколько он качеств неиспробовал на себе, дабы притянуть людей? Он не помнит. Сколько было вокруг него людей, скольких он считал воистинну близкими и сколько осталось рядом? На первые два вопроса он мог лишь пожать плечами, а на последний лишь грустно протянуть охрипшим видимо от воплей в подушку голосом «Нисколько». И сейчас, находясь лишь под гнетом своего, но другого голоса в голове он понимал, что в тот момент когда кто-то был нужен ему — он будет одинок. Не значит-ли это что так и всегда? Взять любую его компанию. Никто не смеялся над его шутками, не защищал в споре, все всегда забывали про него, а он лишь как дурачек сидел хлопая глазами, пытаясь рассмешить остальных очередным вычитанным, детстким анекдотом, на которое всегда лишь слышал «ты безнадёжен», с которого тоже весело смеялся. Хотя иногда как шута его всё же ценили. Правда смеялись не с ним, не с его шуток, а над ним, но ему этого вполне хватало что-бы не чувствовать себя тем, кем он был. И лишь сейчас когда слёзы копившиеся долгие года ручьями текут по его щекам, лишь тогда, когдс он вцепившись пальцами в волосы крепко-накрепко вхватывается в те, он понимает. Он — одинок, всегда таким был, всегда таким есть и всегда таким будет. Он не такой как все, и это далеко ему не в радость. Он не не такой как все не как творческая личность с интересными мыслями, он не не такой как все что выделяется внешностью. Он не такой как все как просто серое пятно, которое не заметит никто даже на чисто-белом снегу, на светло-желтой стене или-же на нежно-розовом платье, что явно стоит далеко не бесценно. Мысли все больше топят, пугают, путают и страшат. Ему страшно, и ему уже не в моготу это терпеть. Ему хочется простых объятий, поцелуев, ему хочется спрятаться от мира далеко-далеко, ему хочется больше никогда не появлятся в нём, ведь ему больше не хочется чувствовать. Ему не хочется чувствовать сковывающую боль от понимания того что у него нет номера на быстром наборе, что в случае чего он мог-бы набрать. Ему не хочется давить свои крики в подушку, а после не замечая никакого интереса к его хриплому голосу, ведь всем было вокруг всё равно. Он никогда не был частью или близка кому-то, но на его взгляд все были близки ему, все были с ним рядом… Но к сожалению «все» так не считали. «Все» считали. Хотя не так. «Все» не считали его ни кем, или наоборот кем-то ещё. «Все» его не считали, не помнили даже первые буквы имени, и даже не казалось что если-бы он пропал — никто обеспокоенно не набрал «02» на телефоне. Никто-бы даже не заметил. От этого он сейчас и сидел на крыше многоэтажки и ревел, хватая пушистые локоны волос и сжимая их в руках тихим шепотом молила сердце перестать так биться и посылать очередной порыв слёз, бегущих из глаз цвета мёда. Уже вечерело. Солнце садилось, делая закат который преобразовал красивую можно сказать картину. Но не всё так хорошо как казалось. Главный герой нашей истории сидел на коленях и плакал. Плакал горько и сильно. На его глазах его возлюбленный покидал здание на котором они вместе провожали солнце за горизонт.Хоть это было и не взаимно. Он любил парня и мог провести с ним всю жизнь, даже безответно влюблённым быть, но пробыть с тем всю жизнь. Жаль, что не получиться. Горькие слезы блондина капали на шифер. Боже, ужас какой. Как так случилось? Можно задаваться многими вопросами, но в них нет смысла. —Но ведь не всё так плохо.нужно жить дальше, верно?.. верно же.—С улыбкой боли и горя говорил он, а после со слезами на глазах ушёл в сторону выходя с крыши. Свои действия парень совершал на автомате, словно робот, у которого есть задача, которую необходимо выполнить, а остальное было неважно. Внутри все неприятно сжималось, в каком-то непонимании. Будто все пропало, он чувствовал тревогу и опустошённость. В ушах было гробовая тишина, он сам не понял когда успел дойти до своей квартиры. <Позже> Мокрые волосы опускаются на плечи, а горячая вода уже льет через край кафельной ванной, стекая на плитку на полу. Парень обнимает колени, опустошенный взгляд падает на лезвие, что лежит на раковине рядом. Он бездумно тянет руку к острому металлическому предмету, хватает его и подставляет к тонкому запястью. Проводит лезвием по коже, оставляет неглубокий порез, из которого змейкой ползёт струйка багровой крови.Он поджимает губы, а каждый порез на запястье становится всё глубже и глубже. Итер возвращается к первому порезу, подставляет конец лезвия к коже и нажимает изо всех сил, проводит им дальше, перерезая вены. Кровь стекает по руке, капает в воду, расплываясь алыми разводами.Блондин повторяет то же самое на другой руке, закрывает глаза и кусает нижнюю губу. Он опускает руки в воду, порезы тут же начинают жечь и покалывать, а юноша медленно начинает погружаться в воду. Голова становится тяжёлой, наливается свинцом, а все звуки вокруг смешиваются в один общий шум. Перед глазами проносится вся жизнь, все хорошие и не очень моменты, чувства и эмоции, как будто он испытывает их снова. Итер опускается в ванну с головой, лёгкие заполняет вода, сразу же перекрывая дыхание. Он окончательно теряет сознание, а после его сердце останавливается.