Если не ты, то кто?

Примерно через час из гостиной послышались странные звуки, так что парни поспешили туда. Антон лежал полностью под одеялом и дрожал. — Антош? — позвал подростка Паша, сев рядом на корточки. Комочек зашевелился активнее. Тогда учитель принял, возможно не самое правильное, решение. Он взял кончик одеяла и приподнял его. Сразу стали видны закрытые глаза парня, мокрые ресницы и влажные дорожки на щеках. — Антош, проснись, все хорошо. — тихо прошептал мужчина. Через время Шастун приоткрыл веки и, поняв кто перед ним, постарался обнять. — Можешь прикоснуться. — дал разрешение бедняжка. В ответ Паша обхватил его руками, поглаживая по спине. — Все в порядке, ладно? Ты в безопасности, никто не собирается тебе вредить. — за несколько минут удалось успокоить подростка. — Антош, поговоришь с Арсением? — парень сразу открыл глаза, замечая Попова, наблюдавшего за всей этой картиной из дверного проема. — Зачем? — вновь закрыл веки Шастун. — Ему есть, что тебе сказать. Я буду рядом, ладно? — отодвинувшись, посмотрел в зеленые глаза Паша. — Ладно. — подросток взял одеяло и, укрывшись им по плечо, посмотрел на одноклассника. Добровольский сел на край дивана, после чего кивнул, подбадривая Арсения. Тот, не став медлить и оставшись на том же месте, рассказал то, что говорил учителю несколькими часами ранее, кроме влюбленности, напоследок добавив еще одно «прости, я урод». — Угу, прощаю. — тяжело вздохнул Антон. Все прекрасно понимали, что это «прощаю» не обозначало «я доверяю всему тому, что ты мне рассказал и тебе», но этого было достаточно на данный момент.

***(-)***

Все время до нового дня подросток проспал. В семь прозвенел будильник, оповестивший о надобности поднятия в школу, которую парень категорически отказался пропускать. Собравшись за полчаса, он вновь не захотел завтракать, однако, Ляйсан все же заставила его съесть хотя бы яблочко. В этот раз они вышли из дома раньше, так как хотели подвезти девушку к ее работе. За пятнадцать минут до звонка учитель с учеником оказались у учебного заведения. Второй не спешил заходить, уговорив Пашу пойти покурить. Тот не долго возражал, однако, сам отказался идти за школьником. Все же время поджимало и надо было открыть кабинет русского, а потом переместиться в директорское кресло. Выкурив сигарету, Антон пошел к спортивному залу. Формы с собой не было, впрочем, он никогда и не занимался. Первый урок прошел в спокойном темпе на лавке. На втором — физике — Шастун первый зашел в класс, сразу перемещаясь на заднюю парту. Планы провести предмет в наушниках одному с треском провалились, когда рядом оказалась компашка Попова. — Ой, пидорок, как у тебя дела? — рядом главы не было. — А тебе чего? — поднял взгляд на одного из задир — Олега — Антон. — Что это, шавка говорит? — Уступов, завали ебало. — раздался строгий голос Арсения. — Иди на место и к нему больше не подходи. Уяснил? — от таких слов лидера одноклассник опешил, замерев и пялясь на Попова. — Что-то непонятно? Съебались отсюда на свои места. — строгим тоном выдал тот, встав спиной к Антону и лицом к группе. Те, завидев злые глаза главы, сразу пошли к себе. Матвиенко одобрительно глянул на друга и, получив в ответ еле заметную улыбку, отправился ко второй парте. — Могу рядом сесть? — развернулся к Шастуну Арсений, сменив тон на мягкий и спокойный. В ответ получив неопределенное пожимание плечами, он поставил рюкзак рядом со свободным местом и, собственно, сел на стул. — Ты как после вчерашнего? Еще раз прости, что полез тогда к тебе… — Нормально, ничего страшного. — Антон впервые видел, чтобы Попов выглядел, как побитая собака. Он и правда чувствовал вину за то, чего не мог предотвратить, из-за банального незнания… — Ты не был в курсе, так что нечего извиняться. — Незнание закона не освобождает от ответственности. — сказал брюнет, получая в ответ мягкую улыбку. «Возможно, он не такой уж урод и ему можно довериться…» — подумалось Шастуну. Пока на физике Попов слушал учителя, Антон рисовал. Это было единственное занятие, отвлекавшее его от реальности. Сейчас хотелось убежать от проблем, как бы неправильно это ни было. Арсений время от времени поворачивался к парню, смотря на него волнительным взглядом, однако, тот ушел слишком далеко в себя, потому ничего не замечал. Со звонком брюнет поднялся с места. Скидывая учебник с тетрадкой в рюкзак, вновь обратил внимание на одноклассника. Невольно взглянув на страницу блокнота, он почувствовал прилив злости. На белой бумаге находился портрет мужчины, которого не так давно Попов отправил в тюрьму. Благодаря влиятельности своей семьи он смог найти насильника за те два урока, что не появлялся вчера. По итогу нужно было лишь заявление от Антона, и десять лет в местах лишения свободы обеспечены. Кстати, об этом поговорить Арсений хотел сегодня. Дождавшись одноклассника, он вышел из кабинета. Шастун шел с низко опущенной головой, накрытой огромным капюшоном толстовки. Его было жалко, но Попов понимал, что лучше этого не показывать. Прошлый вечер прошел за кучей роликов на одну тему: изнасилование. «Как помочь?», «Как себя вести?», «Что делать?» и многие другие вопросы были разобраны. Сейчас ему стало хоть немного легче в общении с парнем. Придя в кабинет информатики, Арсений сел на то же место, что и ранее. Не став медлить, решил задать волнующий вопрос. — Антон… Пойдешь заявление писать? — упомянутый замер. Обхватив себя руками, он уткнулся взглядом в парту. — Я боюсь… Вдруг он узнает? Угрожал же мне… — спустя несколько секунд молчания, ответил. — Как угрожал? — об этом Арсений не был в курсе. — Сказал, что повторит как-нибудь… — Если позволишь мне быть рядом, то точно будешь в безопасности. Я могу его посадить надолго, но нужно заявление от тебя. Когда будешь готов, скажи. Ладно? — опустил голову ниже, чтобы заглянуть в глаза Антона брюнет. — Хорошо. — грустно улыбнулся парень, все же подняв взгляд. — Можно вопрос? — Давай. — Зачем ты это делаешь? — Потому что влюбился… — ответно поднял уголки губ Арсений. — В кого? — напрягся парень. Сердце болезненно сжалось. — Тош, ты серьезно? В кого, если не тебя? — стоило признаться. Попов догадывался об ответных чувствах, но не был уверен. Парень на эти слова замер. В глазах читался страх, непонимание и шок. — Ты опять шутить решил? Зачем? Почему все время надо мной издеваетесь? Найдите уже другую жертву! Меня никто не полюбит… — подскочив с места, Антон побежал прочь из класса. Медлить Арсений не стал и, забив на звонок, отправился следом. Шастун пошел в ближайший туалет и, оказавшись на месте, заперся в одной из кабинок. Когда голубоглазый оказался с другой стороны двери, он услышал тихие всхлипы. Сев на пол, решился на откровенный разговор, все же только так можно вернуть хоть немного потерянного доверия. — Я понимаю, что тебе трудно поверить в то, что тут нет никакого подвоха, но это правда. Ты уже слышал ту историю. И моя влюбленность не шутка. Знаю, вряд ли поверишь, однако, расскажу тебе кое-что. Примерно с середины прошлого года начал влюбляться. Понял, когда стал просто пялиться на тебя. Меня тогда еще Сережа одергивал. Потом организм стал реагировать, а я не мог такое воспринять. С детства говорили, что так нельзя, неправильно и прочая чушь. На летних мучался от вечных снов с тобой. Старался в клубы бегать. Сначала все нормально было, секс на одну ночь и такая же якобы любовь, а потом, в конце августа, плохо стало. Просто не получалось, не возбуждал никто. Первого сентября тебя встретил и утонул. Понял, что все. Влюбился без выхода. Испугался, а тогда еще секрет твой раскрылся, вот и стал вымещать свой страх. — последовала короткая пауза, и монолог продолжился. — Про разговор с Серегой ты уже в курсе, но про родителей-то нет. Вчера набрался смелости и все рассказал. Папа сначала злился дико, поссорились. Я убежал в свою комнату. Через несколько минут мама пришла и рассказала про причину реакции. Как оказалось, не я один геем являлся. У отца был брат, который погиб в двадцать лет, из-за одного хахаля. Они с папой любили друг друга крепкой братской любовью, ходили вечно вместе, веселились, так что событие стало диким ударом. А ему тогда было около шестнадцати, заложилась мысль, что геи — наркоманы и убийцы, так как таковым любовник являлся. Отреагировал так, из-за страха за меня. Я потом поговорил с ним. Узнал, что ничего против он не имеет, но попросил лишь не напороться, куда не следует. Тогда объяснил всю ситуацию родителям, они мне тоже таких пиздюлей дали, особенно мама. Короче, хотят помочь. Можешь не воспринимать эти слова, я понимаю, что свои поступки не оправдаю, но мне правда жаль, что не смог справиться со своим страхом… — когда Арсений остановился, всхлипы уже стихли. Он постучал пару раз в дверь, на что та открылась. — Прости… Я боюсь, в принципе, кому-то довериться… Был опыт. Ты уверен, что правда влюбился? — прошептал парень, смотря на свои пальцы. — Да. Слишком много времени прошло. Если просто симпатия, то прошла бы уже. — улыбнулся Арсений. — Я тоже… — стоило рискнуть, ведь когда, как не сейчас? — Можно тебя коснуться? Обнять хочу. — сразу пояснил Попов. Желание поцеловать было велико, но явно не стоило этого делать. Все же лучше не провоцировать панические атаки. — Можно. — усмехнулся Антон, разводя руки в стороны. Арсений сразу обхватил его, слегка приподнимая. — Вставай на ножки. — объяснил свои действия парень. Шастун послушно поднялся, оказываясь ближе и утыкаясь носом в шею Попова. Тот мягко чмокнул его в висок, проведя носом за ухом. В класс они так и не вернулись. Только после урока попросили Пашу отмазать их от геометрии.