120 дней прикола и колоры

Ни свет ни заря, все высшие чины культа во главе с самим Отцом Гыней собрались в просторной опочивальне. Семь лож на каждый грех. Их может и стоило держать бы раздельно, но жрицы отказались выделять гынюнкулам отдельные светлицы. По их мнению, разделять шесть братьев и одну сестру нецелесообразно. Находясь в одном помещении, они учились братству и взаимопомощи. По крайней мере, так думали поклонительницы Отца Гыни. Вопреки их желаниям, каждый новый день оборачивался шумной потасовкой. Даже спустя столько лет после отделения человеческих грехов от божества, стычки не прекращались. Самые частые виновники торжества отличились и в этот раз. Оба сидели на одной кровати, понуро свесив носы. Две пары больших сиреневых глаз уставились на Отца Гыню. Тяжкий вдох. Из груди стареющего божества вырвался тёплый воздух прямо в лица двух гынюнкулов. — Рассвет. Первый день весны, 1 марта 13 года от моего рождения. Рассказывайте, что случилось. За спиной Отца стояли все четыре жрицы. Без них не решался ни один конфликт. После отделения грехов Гыня стал несколько пассивным. Он если и говорил, то делал это отрывисто и медленно, а большую часть времени и вовсе молчал, пребывая в размышлениях. — Этот чёрт демонстрировал свои срамные части! — на одном дыхании выпалил нечеловек слева. Его сосед лишь хмыкнул и наклонился лбом ко лбу оппонента. — Ложь, жалкая ложь! — процедил хриплый, но довольно высокий голос справа. — Истина. — Ложь. — Silence! Пусть говорит один. Братья раздраженно переглянулись. — Загыня, опиши последние события. Обладатель самой экстравагантной внешности среди гынюнкулов, не пряча своей гримасы, снова обращает свой взор к отцу. В его глазах сверкнула нотка страха. — Его половой орган я невольно наблюдал всю последнюю четверть ночи. — Что? — Во всей красе… Ужасе демонстрировал. Почему я был удостоен этой участи? Он приближался ко мне и оголял перед! Оголял! Гыня несдержанно вздыхает. Он поворачивает нос ко второму. — Это истина? Рассказ оппонента успел раззадорить левого гынюнкула. Широко улыбался и щурил глаза. Дабы совсем не рассмеяться, лишь бодро кивнул Отцу. — Истина то, что ты оголял пред братом фаллос свой? Азиат только раздвинул уголки губ, обнажая пасть. Быстро повернулся снова к Загыне, смотря на того сверху вниз. — А эта уродина врата задние оголя… — НЕ ПОКАЗЫВАЛ! — рявкнул гынюнкул. — ИСТИНА, ЧТО ПОКАЗЫВАЛ! Отец Гыня даже оступился от визгов своих сыновей. Сзади заскрипело ложе. — Гылчность… Не прав… Врёт… — Показывал, хочу сказать. — послышался ещё один голос со стороны. — Гылчность, истина? — вздыхает божество, понуро опуская уши. — Всё верно! — Нет! — Да, ты лжёшь, существо, как и всегда. В самом углу подал голос гынюнкул Гынь. Не поднимаясь, не поворачивая головы, он сначала приоткрыл пасть и лишь спустя пару мгновений заговорил. — Ааэ… Гылчность пра… То есть… Загыня… Один из виновников даже повернулся в его сторону, второй же неотрывно держал взгляд на Отце. — Истину говори, Загыня. — наставляет величественно он. — Истина… — лепечет длинноволосый парень, сдувая смольную прядь со своего лица. — Гылчность, Загыня грешит против истины? — Грешит, да. — Замолкни! — у Загыни заметно напряглась кисть руки. — Так кто же лжёт? Соперники в очередной раз переглянулись, плечами кивая в сторону друг друга и бурча себе под нос. — Гыл… Чность… Показывал… Это… — скомкано повторяет Гынь, протягивая руку к поссорившимся братьям. Отец Гыня ухватился лапой за висок, медленно потирая свою голову. — Каковы же действия наши сейчас… Кому первенство сей суеты принадлежит? Ничего не изменилось, Загыня и Гылчность клеветали друг на друга, перекрикивая и дрожа от злости. Конечно, больше нервы сдавали именно у Загыни. На его руках заметно проступали вены, а ногти уже больше напоминали звериные когти, нежели что-то человеческое. — Чревоугыние! Говори истину, Гылчность это начал? — …Первый? Первый Загыня! Ан нет… Гылчность. — Ха-ха, чудище врёт, первым начало оно. — Ч-Чудовище… Это ты первый обнажил свою конечность лишнюю!!! Ещё и к моему лику приставить хотел. Кто же здесь чудовище? Отец Гыня! — Зачем обнажать пред братом столь сокровенные части? — М-ха. Не стоило презентовать мне врата Истины задние в таком случае этому существу. Гынюнкул, на вид совсем молодой мальчик с большими чёрными глазами, сидел на своём ложе за парой братьев и лишь молча с легкой улыбкой и ладошками на коленях наблюдал. Смотрел он сквозь них, даже сквозь Отца. Похоже, что подобные сцены происходили настолько часто, что его ничего в этой жизни больше не удивляло. Одна из жриц незаметно подмигнула тому. — Моя голова… — Отец Гыня! — в унисон пропели жрицы, окружая божество, протягивая ему свои руки. — Мы разберёмся и найдем выход из столь жуткой ситуации. Отдохните. — заботливо и в то же время слегка обеспокоенно прошептала самая высокая среди девушек. Она подставила своё плечо Отцу Гыне и ухватила его свободную ладонь, провожая того на выход. — Мхн. Я очень сожалею, что Лиса не смогла уследить за своим фамильяром… В какой раз. — Тс! — цыкает Загыня, подрагивая от злости ко всем вокруг. Жрица Лиса слегка покраснела, наклонила голову и сладко улыбнулась. Лишь одеяние божества скрылось из виду, дёрнулась с места и громко топнула ногой близ парочки провинившихся гынюнкулов. — Ага, виновата, что не могу контролировать столь прелестного мальчика! В одном помещении со мной он послушный. Но гынюнкулы должны отдыхать вместе, а не с нами. Кха! Что мне, забирать его на ночь? — Нет уж, нет уж… — в спальню входит жрица Клора, выпроводившая Отца. — Помни наши же правила, Лис, ало. С жрицами мужчина пребывать в ложе не может. — она кивнула Погыне, у которой явно было больше прав, нежели чем у её братьев. Гынюнкул, до этого не подававший никаких признаков жизни, растянулась по своей кровати и величаво присела, заправляя волосы за спину. — А в чём проблема, когда он может быть и женщиной? — Лиса наклонилась к Загыне, обнимая его голову, пальцами проводя по чёрным волосам гынюнкула. Он молча щекой коснулся груди жрицы и хмыкнул в сторону Гылчности. — Или всратышем быть, хах, например. Загыня сразу же дёрнулся в сторону брата, желая того уже наконец скинуть с постели, но девушка только сильнее притянула его голову к груди, дабы остановить столь яркий порыв чувств. — Всратышем… круто! — жрица с короткой стрижкой прошла мимо всей честной компании к Гыни, усаживаясь на небольшом свободном участке его места. Она зевнула, потягивая руки и жмурясь. — Но блин, Лиса, мы же в баню ходим только с женщинами. А наше ложе священно! — Священно! — подхватила Клора, приближаясь к Лисе. — Блять… А как тогда их угомонить? До этого молчавшие Горгыня и Листаушк продолжали обмениваться многозначительными взглядами. Их бы одних оставить, может и заговорили бы.