Тепло

Чонвон чувствует холодок, пробегающий вдоль позвоночника, и неуютно переминает плечами, пытаясь поселить внутри хоть капельку тепла. Приоткрыв сонные глаза он смотрит на большое панорамное окно, дабы удостовериться, что оно действительно закрыто, хоть он и самолично закрывал его час назад. Парень обреченно вздыхает, завидев плотно замкнутое окно, и сильнее натягивает рукава домашнего белого лонгслива, поджимая ноги ближе, принимая позу, схожую с нерожденным эмбрионом. Брюнет ладошками проходится по ногам, рёбрам и рукам, немного растирая окоченевшие конечности. Помогает, откровенно говоря, хреново. Спустя секунду мимолетное тепло улетучивается, оставляя после себя лишь ледяную пустоту. Чонвон абсолютно точно и безвозвратно отвык засыпать один. Раньше, ещё когда он только-только поступил в университет и приучался к самостоятельной жизни, это было чём-то столь привычным и обыденным, что Ян не особо сильно обращал внимания на остывшие подушки и небольшую пропасть внутри. Однако теперь, когда он живет не один, а вместе с мега-тактильным человеком, пустующая половина кровати пугает. Брюнет знает, что лежит один не потому, что больше никому не нужен или про него забыли, но искоренить неприятное чувство, скрипом отдающее где-то внутри, немного левее от середины грудной клетки, не получается. Он продолжает ворочаться по кровати, перекатываясь с подушки на подушку, то вдыхая терпкий запах парфюма, то пытаясь сбежать от него, чтобы окончательно не задохнуться. И вдруг, столь неожиданно, как снег среди тёплого лета, Чонвон слышит пиликанье дверного замка. То ли его бурная фантазия взялась за дело, то ли это взаправду, но он вслушивается в звуки за не до конца прикрытой дверью и чувствует, как кто-то снимает ботинки и прячет их на полку, ставит деловой портфель на тумбочку при входе и вешает тяжёлое пальто. Он слышит медленные тяжёлые шаги, которые сначала ведут к ванной, затем к гардеробной. Кажется, кто-то, кто поздно вернулся домой, снимает костюм и вешает его рядом с другими костюмами, а после ищет что-то домашнее, уютное, тёплое. Такое, чтобы согреться самому и поделиться тёплом с ближним. Чонвон не успевает опомниться, как слышит щелканье выключателя в коридоре и тихие аккуратные шаги, разрезающие тишину в спальне. Матрас справа от Яна прогибается, и кто-то немного тянет на себя пуховое одеяло, укрываясь почти с головой. Пространство вокруг заполняется одной тихой фразой: — Вон-и, ты спишь? Брюнет повернулся в сторону, из которой исходил бархатный шёпот. Немного приоткрыв карие глаза, он, уже привыкший к темноте, посмотрел в обсидиановые кристаллики напротив, немного взволнованно глядящие на него самого. Чонвону не нужно никакого освещения чтобы понять, каким вымотанным себя чувствует Джей. Его замедленное дыхание и расфокусированое зрение указывает на вселенских масштабов усталость. Вся пустота мигом заполнилась желанием крепко обнять Пака, прошептать ему что-то тёплое, родное, и вдохнуть не впитавшийся в стены парфюм, а его живой природный аромат. Он потянул руки к парню, слегка прикасаясь к твёрдому торсу и рёбрам, и придвинулся ближе. За его спиной тут же сомкнулись ладони, прижимая Чонвона к горячему телу. Брюнет почувствовал дыхание у волос и совсем невесомые поцелуи, которые поселили внутри полное умиротворение и спокойствие. Утыкаясь в участок оголенной кожи между ключицами и линией челюсти, Ян почти беззвучно произносит: — Я скучал. Вместо слов, Джей немного отодвигается, оббегая взглядом самые чудесные черты лица в целом мире, и, прикрыв глаза, очень нежно целует Чонвона. Он совсем легко переминает мягкие губы, обретая внутренний покой и даря его любимому брюнету. Чонвон абсолютно точно и безвозвратно отвык засыпать один, однако совершенно не жалеет об этом, ведь он, наконец-то, чувствует тепло.