sorry

— Слушай, Чуя, - Дазай с напарником сидят в своём кабинете, Чуя перебирает документы, а Дазай просто страдает дурью, валяется на диване рядом и что-то напевает себе под нос — Чего тебе? — А если я прямо здесь и сейчас, - Дазай сидит на чёрном кожаном диване, укрывшись с головой пледом, свесив правую ногу, а левую обнял руками, — перережу себе сонную артерию? что ты будешь делать? — Вызову клининг поскорее, чтобы ты сильно не вонял, и открою бутылочку красного, потому что моя мечта совершится наконец таки. Дазай угрюмо взглянул на рыжеволосого, сверля его недовольным взглядом. — Подай ножик, вооон там, - Дазай указывает пальцем на дальний столик в противоположной стороне комнаты, — мне лень так далеко идти. Чуя встал без слов и положил прямо в руки Осаму канцелярский нож. — Сильно кровью не брызгайся только, - проговорил Чуя и вернулся за стол, обратно к документам. Дазай покрутил в руке ножик, разглядел, вытащил лезвие на половину и приставил к шее. — Как думаешь, Чуя, - Дазай подошёл к высокому зеркалу, которое стояло рядом с диваном и пробовал ракурсы и с какой стороны лучше, — сначала порезать слегка, а потом пройтись резко и сильно, или же сразу нажать и порезать, - Дазай повернулся в полоборота к Чуе, тот сидит молча, усердно перебирая бумажки, — ладно, понял. Шестнадцатилетний парень приспустил бинты на шее, приложил ножик и начал им слегка проводить по голой молочной коже, с каждым милиметром надавливая сильнее. — Совсем идиот что-ли, Дазай, блять?! - Чуя в миг оказывается около своего напарника, выхватывая из рук холодное оружие, — где твой разум вообще, придурок, ты думаешь че творишь? — Чего вскипел-то, ты же сказал, что рад будешь, - Дазай говорит это с самым спокойным выражением лица, будто бы ситуация обыденная и такое происходит на постоянной основе. — Мало ли, что я сказал, опомнись, идиот, - Чуя ударил парня по голове ладонью, не сильно, но и так, чтобы он хоть что-то почувствовал, может, мозг на место встанет. — Тебе шестнадцать лет, когда ты уже опомнишься и перестанешь страдать этим идиотским хобби своим? что не так, твою мать, Дазай? почему ты каждый день творишь подобную хуйню, каждый день думаешь, каким бы способом тебе из жизни уйти? ты вообще думаешь о близких? обо мне? почему ты.. Не дав Чуе закончить сию прекрасную речь, Дазай нагло перебил его, тихо смеясь. — О близких? ты сам-то хоть подумал, что сказал, Чуя? назови хоть одного близкого или родного человека, хоть одного, который не ради выгоды поддерживает со мной контакт, кто не ради пары ночей в постели пытается со мной сблизиться? о тебе подумать.. - Осаму тихо засмеялся, подняв с пола ножик и кинув его на тумбу, где он и лежал изначально. Парень так и стоял напротив зеркала, не отворачивался, просто стоял с опущенной головой и говорил, но сейчас, он взглянул в отражение. В нем было видно Чую, как он стоит чуть ли не вплотную к Дазаю и смотрит с ненавистью, — Да знал бы ты, сколько я думал о тебе. даже сейчас я трачу свое время на этот бессмысленный разговор с тобой, я выслушал твои нравоучения, а ведь мог ещё несколько минут назад просто молча уйти, заняться своими делами. — Ну тогда и какого черта ты так и не сделал?! — О тебе, потому что, думаю, Чуя. Почему же я так умереть хочу.. - резко перепрыгнул с темы Дазай, — не вижу я того, ради чего стоит жить. что я получаю от своего существования? ничего. что люди, окружение получает от моего существования? страх, скованность и смерть. я давно не вижу смысла гнаться за чем-то, ведь я всегда теряю в скором времени то, что обретаю. всё, что становится для меня ценным и родным, всегда исчезает и именно поэтому, я давно перестал что-либо чувствовать. и ты мне что-то ещё говоришь, Чуя? — Идиот! - Чуя развернул к себе Дазая за воротник рубашки, хотел было ударить, но что-то его остановило, что-то не позволило ему продолжить движение уже замахнувшейся руки над лицом парня. Он медленно выдохнул прикрыв глаза и отпустил парня, — Да сдох бы уже давно и не мешался никому под ногами. Дазай развернулся к выходу из кабинета и зашагал прочь, кинув напоследок : — Вот, вот именно об этом, я тебе сейчас и толковал, Чуя. Чуя только лишь смотрел в спину Дазая и как только дверь захлопнулась, тсыкнул, поняв, что только сейчас ляпнул. Он не должен был говорить это, он хотел сказать совершенно другие слова. те слова, которые, возможно, прекратили бы страдания этого человека. Первый день осени сильно ударил по всей портовой мафии. Её пешки были равнодушны, но кто-то тщательно скрывал свои эмоции, а кто-то не мог сдерживать это всё вовсе. На невысоком холме, где-то на окраине Йокогамы, располагалось центральное кладбище города. Оно было заставлено могилами, в которых, в основном, были захоронены богатые и почтительные люди. возле одного из надгробий, облакотившись на него сзади, сидел Накахара Чуя. Он был одет как всегда : длинное чёрное пальто, рубашка, безрукавка, обтягивающие брюки, шляпа на голове, но только одного главного аксессуара не было на нем — чокера. Он лежал на небольшом выступе надгробия, что принадлежало для цветов, чтобы почтить память о человеке. 《Осаму Дазай. 22 года. 29 августа》 Эта надпись была аккуратно вырезана на гранитном памятнике, сзади которой и сидел рыжеволосый парень. — Говорят, что от передоза наркотических веществ, - вслух с самим собой разговаривал Чуя. На кладбище было пусто, только он один находился там, нарушая эту гнетущую тишину своим разговором, — Ты бы ни за что, Дазай, не притронулся к этой дряни, так кто же тебя надоумил на это? - какой вообще мог последовать ответ на этот вопрос, да и от кого, — говорят, что в организме был найден алкоголь вперемешку с большим количеством наркоты. как ты мог не заметить, не почувствовать? как ты не уследил за своим бокалом, идиот. что пошло не так, что ты не обратил на это никакого внимания, - парень шумно выдохнул и опустил голову на руки, которые лежали на согнутых коленях. — Винить себя, будет глупо, - продолжил Накахара диалог с самим собой, — Но ведь моя вина все таки есть. я пообещал себе, что буду наблюдать за тобой, чтобы ты ничего не натворил, чего так любишь делать. только вот умер ты, Дазай, не по своей воле. не знаю даже, плохо ли это или хорошо. нет, не может быть это хорошо, ты мёртв. этого не должно было случиться. и ведь я не успел..не успел поцеловать тебя в твои пухлые, покусанные и обветренные губы, не успел обнять тебя и не успел сказать тебе, наверное, самые важные слова, не успел тебе я сказать, что именно тебя, такого вот придурка, который так спешил всегда умереть, люблю. постоянно удерживал себя, затыкал себя, но ведь и так боялся, ведь был у меня сильный страх того, что не успею. и вот, чем все это закончилось. сказав бы это я раньше, ещё тогда, когда мы в начале августа поссорились в кабинете, этого могло и не произойти. мы могли бы сейчас быть вместе и лежать в одной постели, могли бы целоваться или идти вместе на работу. но из-за своего характера и своей неконтролируемой злости, я только сорвался на тебя и сейчас есть только ты, который не дышишь, и есть я, который сидит рядом с твоей могилой и разговаривает с тобой, в надежде, что мёртвые люди могут слышать. Накахара поднялся на ноги, отряхнулся от кусочков земли, что осталась на пиджаке, подошёл к передней части могилы и сел на одно колено, положив локоть руки на поднятое, склонил голову закрыв глаза и произнёс лишь только тихое : "прости".