Все понятно только по взгляду

      Пропажа детей в поселке, галлюцинации, приступы матери, страх за сестру. Все это вынуждало теперь уже не такого «маленького и наивного» мальчика забываться в тихих рыданиях каждый вечер. Он боялся. По-животному боялся того, что однажды не защитит друга или сестру.       За Олю он боялся больше всего. Такое маленькое, хрупкое, невинное и неиспорченное людскими пакостями создание. Она каждый вечер смотрела с ним мультики, иногда предлагала поиграть в денди. Антон, даже будучи уставшим после учебы, всегда соглашался. Он хотел подарить сестренке хорошее детство.       Есть неизгладимые шрамы: мать вонзила нож в еще живую, из последних сил дергающуюся на столе рыбу, после чего сама повалилась в припадок, а отец залился смехом, который постепенно перерос в слезы.       Это место было способно запутать в собственных догадках настолько сильно, что о помощи приходилось просить сразу нескольких человек. «Покалеченный Вольтрон» вновь собрался в комнате Петрова, обсуждая то пустяки, то новые объявления, висящие на доске с расписанием.       При виде этих листов Антона бросало в дрожь. Сестра ходит в школу. Только во второй класс, ей предстоит изучить еще очень много формул, теорем, правил, исключений, но, не только как старший брат, но и как человек, примерно понимающий ситуацию, он боялся, что момент окончания начальной школы для сестры попросту не наступит.       Провожать ее до дверей, и у них же забирать? Ежедневный, выматывающий, но обязательный ритуал. Сопровождать в магазин, к подружке, на прогулку, все это итак лежало на парне. Родителям на первый взгляд было не плевать на обоих детей, однако, если «присмотреться», в их глазах покажется хрустальное безразличие и к Оле, и к Антону.       Каждый из компании высказывал переживания, предположения. Строил, рушил, а после и восстанавливал теории. С момента пропажи Смирновой исчезло еще несколько их одноклассников и одноклассниц. «Подкосило» ребят из старших классов, даже некоторых задир-силачей. Когда домой не вернулся один из таких отпетых лбов, все поняли, что такому маньяку плевать на размер, возраст, пол, физическую подготовленность.       Если он целится в тебя своей пулей, предварительно спустив курок, то каждый знал: осечки, промашки, ошибки и поломки не произойдет никогда. Бяша не раз описывал то, что видел в том самом черном гараже. Антон с его слов, будто «настоящий милиционер», как называла его внезапно забегающая в комнату Оля, зарисовывал «портрет» чудовища. Эта процедура была почти ежедневной. Зарисовка монстра началась с момента пропажи Смирновой. Ромка и Бяша выведали у Полины номер Петрова, начали звонить, потому что либо скучно, либо страшно.       Он разделял и эмоции и страх, даже словно являлся его приумноженной версией, потому каждый раз соглашался разговаривать, от нечего делать, как в момент первого звонка от Полины, парень рисовал то, что приходило ему на ум. И частым посетителем мыслей стал именно тот животно-подобный силуэт, которого в старой передаче прозвали «Хозяином леса».       Часто он появлялся в момент сильных страхов и переживаний, словно предупреждая: «если ты не выбросишь эту мысль из головы, я назло тебе воплощу ее в реальность». Обычно после эпизодических галлюцинаций с его участием, а также незримым, но угрожающе звучащим предупреждением, Антон старался думать о хорошем, либо же не думать ни о чем, боязливо закрывая глаза холодными, потными ладонями.       Весь ящик стола был заполнен странными рисунками черного силуэта. Это место походило на алтарь для призыва, или место поминок. Иногда Петрова это сильно пугало, но он понимал, что ничего не сможет сделать с этими рисунками. Ему не позволяло чувство тревоги.       Он и сам боялся оказаться на месте пропавших ребят. Но не потому, что умрет, а по одной причине: Оля не будет под защитой. О ней никто не будет заботиться, на нее вновь не обратят внимание. Сердце заледенеет окончательно. Только из-за подобных мыслей, которые из-за навязчивой угрозы приходилось проматывать в голове очень быстро, Антон откладывал мысли о том, чтобы свести счеты с жизнью.       Запирал в долгий ящик он их не в первый раз. Корни этих мыслей росли из самых первых родительских ссор, когда маленькому, зашуганному и трусливому мальчишке хотелось спрятаться от всего мира, спастись самому, и спасти родителей от монстров, которые, вселяясь в их тела, кричат друг на друга почти каждый вечер. Петров искренне не хотел такой же судьбы для своей сестры, потому держался. Из последних исчерпанных сил он жил только ради Оли, Ромы и Бяши.       Бессонная ночь за раздумьями и построением новых теорий. Шквал навязчивых, топящих тело в омуте мыслей. Антон только что вернулся со школы. Родители с самого утра повезли сестру в поликлинику из-за больного уха. Без сестры, даже зная, что она не в одиночестве, а с родителями, парень шел в сторону дома еле перебирая ногами от безысходности.       Он устал. Зайдя домой, он скинул с плеч рюкзак, ногой заталкивая его в угол. Петров садится на пол. Буквально сползает по стене вниз. Это ведь его единственные черные брюки, за чистоту которых он всегда так переживал, но не сегодня. В этот момент ему все равно. На себя, на последствия, и на эти мерзотные брюки.       Банка таблеток маняще мерцает на полке. Из крана медленно капает вода, словно призывая к действиям своими отчетливыми постукиваниями по раковине. Внутри что-то снова защёлкало. Тот самый жизнеподдерживающий рычажок наконец опустился, давая добро на совершение задуманного.       Насыпая в ладонь большую горсть таблеток, он старается ни о чем не думать. Разум чист. Навязчивые мысли о сестре могли помешать наконец отпустить бременящее тело. Перед глазами странная галлюцинация: все рядом, и мать с отцом, и Ромка с Бяшей, и даже Оля. И каждый вынимает по одной таблетке из банки. Она словно нескончаема.       Проходят секунды, минуты. Родители все также достают по одной штуке из стеклянного купола с дном, а вот остальные такими же горстями, какую и сам Антон взял в собственную руку, выбрасывают их то ли на пол, то ли просто куда-то вниз. Он не понимал. В этой «картине» ему не удавалось разглядеть даже паркета.       Петров все еще ощущал то, как по стенкам гортани стекает, казалось бы, дарующая жизни вода, однако в этот момент поток жидкости с привкусом металла помогал тем самым манящим таблеткам побыстрее прекратить мучения парня.       В последние секунды мерзкого, бременящего пребывания он думает, как быстро о его поступке догадаются люди. Им скажут, что он, как и другие, просто пропал? Заведут уголовное дело о «доведении до самоубийства?». Неужели никому из них не было все понятно только по взгляду?..       Холод. Темнота. Звук бьющегося хрусталя. Родителям наконец-то на него не плевать.