Любопытство

      Баджи раздражает буквально всё в этой грёбаной жизни.       Он просто ненавидит возраст, с которым пришло похмелье. Он ненавидит утро, которое безбожно наступает самым мерзким образом: то солнце каким-то хуевывернутым способом проберётся даже сквозь плотные шторы и по закону подлости начнёт светить прямо в глаза; то наглые птицы начнут верещать прямо под окном, а у Баджи, между прочим, очень чуткий сон.       Он ненавидит головную боль, что настигает его тем же утром из-за того же похмелья.       Они уже выросли из простых уличных драк и теперь в жизни Тосвы появилось ещё одно развлечение: алкоголь. Совершеннолетие, всё же, даёт определённые плюсы. Баджи больше не трясся перед бутылкой, боясь, что мама узнает, наоборот, периодически он даже ходил за сигаретами для неё. Правда, не сам, конечно. До двадцати ему было ещё неполных два года, потому старшие товарищи в Тосве были полезны.       Так вот очередной шабаш Тосвы не обошёлся без алкоголя и в этот раз. И вроде Баджи действительно ненавидит все эти мерзкие ощущения от выпитого, но оторвались они всё же круто, этого отрицать он не мог. Также он не мог не сказать, что помимо ненависти в нём теплится любовь к лежащему рядом парню, от которого несло перегаром за несколько километров, он уверен. Кейске понятие «любовь» тоже ненавидел, к слову.       Как что-то настолько приторно милое и тёплое могло относиться к безбашенным гопникам, которые верно хотят создать новую эпоху? Баджи этого не понимал, да и предпочитал не задумываться о такой херне. Мысли о, допустим, ноющих плечах и спине, а также отсутствии одежды были куда важнее, как ему казалось:       – Тора, вставай, солнце уже высоко, – Баджи усмехнулся, тыкнув ногтем в укус на плече парня. Его двухцветные волосы забавно спадали прямо на лицо, что действительно умиляло Кейске. Также он жмурился, а с полуприкрытых губ сорвался болезненный стон. Баджи подметил чисто для себя: у Казуторы тоже болит голова от похмелья.       А ещё Баджи ни черта не милый.       – Заткнись и спи, нахера ты вообще проснулся.? – Ханемия спрятал голову под подушку, продолжая жмуриться. И когда его голова вообще болела настолько сильно?       Ах да.       Ещё и от самого Баджи она порой болит также сильно.       – Хер знает, – Баджи сел на кровати и нашарил свои штаны, натягивая их с небольшой неуклюжестью. Его тело всё ещё маленько шатало, что было весьма смешным для Казуторы, который одним глазом наблюдал за ним. – Тебе что-нибудь принести?       – Нет, я с тобой пойду. Мы ж сразу уйдём? – Настроение и желания Ханемии менялись очень быстро, но Баджи плевать. Он привык.       – Мм, да, можно, всё равно веселье закончилось, – Баджи уже опытно обходил пустые бутылки и использованные презервативы. Он усмехнулся: сколько же раз они потрахались этой ночью? Подобный мусор за собой убрать, всё же, стоит, чтобы не напрягать и без того бедных Мицую и Хаккая с Дракеном. Ведь убираться после их пьянки именно им.       Баджи довольно быстро отыскал свою майку, набрасывая её на обнажённое тело. Нашёл шмотьё Казуторы, которое сразу же отправил в лицо своего парня. Потянулся и надел наконец-то белую кофту, вздыхая. Это уже так обыденно.       И Баджи терпеть не может обыденность, но подобная его даже успокаивает. Сколько бы времени не прошло, сколько бы всего с ними не произошло, сколько бы раз Баджи не был при смерти, они всё ещё друзья. Собираются в большом доме Майки и пьют. Остаются на ночёвки и всё также пиздят уёбков на улице, которые считают, что нападать толпой на одного, да ещё и со шваброй – круто.       Баджи определённо нравится, что что-то всё-таки не меняется даже под натиском их сумбурной жизни.       Вот только свои же презервативы, почему-то, трогать мерзко, причем настолько, что Баджи морщится.       – Ты словно хуй невкусный лизнул, Кей, – Хрипло посмеялся Казутора, наблюдая за потугами друга аккуратно убрать использованные контрацептивы. В них был плюс, им не надо было принимать душ сразу же.       А ещё ни Баджи, ни Казутора не дадут в себя кончить.       – Завали, и так бошка трещит, – Баджи фыркнул и посмотрел на Ханемию: тот так и сидел с голой задницей, потирая наверняка ноющую шею.       – Тц, бедняжка. Ничего, дома нормально отоспимся и отдохнём.       Баджи молчит, пытливо смотря на Ханемию. В его груди опять щемит от чувства тепла, а зрачки сами собой расширяются:       – Конечно, Тора.       – Ладно, пойдём, надо ещё найти твою подружку, а то вдруг опять с кем-то обжимается, – Казутора любил называть Чифую подружкой Баджи. Самого Мацуно это раздражало настолько, что тот сразу превращался в злобного и дикого кота, начинал шипеть и материться. После посылал Баджи нахуй и уходил, крича, что эти ублюдки его вообще не ценят. Правда, Баджи не особо понимал почему посылают именно его.       А вот Казутора обожал реакцию Баджи на его издёвки. Сейчас на этом действительно красивом лице была непробиваемая хмурая гримаса. Ханемия прекрасно знал как Кейске относится к Чифую, как за него трясётся и как ненавидит упоминания того нелепого случая.       Тогда они только начинали выпивать, так что делали это вне дома. Это точно был какой-то задрюпанный клуб, в который их притащил Дракен. Нажраться у Баджи тогда не вышло и он словно заботливая мамочка кудахтал над всеми, чтобы не влипли в очередную историю. Мицуи – главной мамочки Тосвы, – с ними тогда не было, так что Баджи было тяжело уследить за всеми. И когда он повёл своего ненаглядного, бухого в говно и невероятно весёлого парня в уборную, чтоб держать ему волосы, Баджи знатно охуел.       За своим замом он, каким-то образом, не уследил.       Чифую всегда был меньше их, нежнее, да и вообще был более девчачьим. Даже Майки, который был ниже, не казался настолько мягким.       Баджи действительно всегда было интересно, как в Мацуно умещаются дикий гопник и какой-то комок нежности. Его всегда завораживало то, как милый Чифую мог избивать очередного парня, намного крупнее и сильнее его самого. Конечно же Баджи ещё интересовало почему Чиф такой пиздюк. Но, к большому сожалению, когда он нашёл своего пиздюка зажатым в той самой уборной каким-то огромным ушлёпком, Баджи было не до подобных мыслей.       Казутора с улыбкой вспоминает всю злость Баджи, что тогда обрушилась на случайного парня, который просто не знал, что мелкий пацан – заместитель капитана первого отряда Токийской Свастики. Ханемия даже тогда протрезвел, отводя невдуплёныша Чифую в сторону от драки.       – Заткнись, в этом нет ничего смешного, – Баджи не переставал хмуриться. Он буквально читал мысли Казуторы и чувствовал его насмешку, что невыносимо бесило. Ну да, его тогда оттаскивали пьяные Дракен с Хаккаем. Ну да, он чуть не довёл того парня до больницы. Ну да, наорал потом на Чифую, хотя тот не особо понимал что-либо. Но всё равно это не повод смеяться, Баджи просто распереживался. И совсем чуточку разозлился.       – Ну да, абсолютно ничего смешного нет в том, что твоя подружка действительно смахивает на девку побольше Майки, – Казутора посмеялся, наконец-то соизволив одеться. Чифую он уважал только из-за Баджи, но шутки в его сторону все равно отпускал. Он не дотянется, чтобы действительно отпиздить Казутору. – Совсем ничего смешного в том, что он настолько пиздюк, что его зажимают какие-то придурки в толчке клуба.       – Ну так если он пиздюк, который не умеет пить, то почему бы мне за него не заступиться?       – А если я начну ревновать?       – Только попробуй.

***

      Они наконец спустились на первый этаж, наблюдая ужасный погром. И всё же, как хорошо, что они никогда не убираются. Баджи с Казуторой встретил бодрый Такаши, который мягко ухмыльнулся им:       – Хорошо ночку провели?       – Да вообще заебись. Вас кинем, ничего убирать не будем, – Баджи пожал Мицуе руку, в то время как Казутора просто дал ему кулачок. Они ночевали все в одном доме, но всё равно каждый раз с утра здоровались, как при встрече. – Где наш пиздюк?       – О, уже ребёнком обзавелись? – Мицуя прикрыл глаза, усмехнувшись. – Честно говоря, я думал, что он с вами. Я его с утра ещё не находил.       – Блять, я ему запрещу пить, – Баджи недовольно фыркнул, разминая плечо. Искать Чифую по всему дому Майки было так себе удовольствие, если честно.       Правда, делать этого не пришлось. И Слава Богу.       – О, Баджи-сан, Казутора, вы уже проснулись. А я только хотел идти за вами, – Чифую потёр глаз, зевая. Сам он встал недавно и, на удивление, без особого похмелья.       – Нашёлся, а я думал, что за лупой придется идти, чтоб найти тебя, – Казутора усмехнулся в своём стиле, растрепав и без того нерасчёсанные волосы Мацуно, в очередной попытке поддеть его.       – Очень остроумно, пизды ж отхватишь, – Чифую фыркнул, скинув со своей головы чужую руку. В обиду он себя давать не хотел. Хотя бы в трезвом виде.       – О, а ты догонишь?       – Ну всё, хватит издеваться над ребёнком, – Мицуя упёр руку в бок, не понимая почему Баджи и Казутора над его словами заржали, как кони недоразвитые.       – Ребёнком, точно ребёнком, – Кейске довольно выдохнул, улыбнувшись возмущённому Чифую. – Ладно, мы пойдём, удачи, Мицуя.

***

      И всё же, рассматривая подевчачьи узкую спину идущего впереди Чифую, Баджи не мог не думать о том, что тот действительно какой-то мелкий. А ещё его ступни. Кейске отчётливо видел, как худая нога ходит ходуном в массивном кроссовке, чего быть не должно. Словно ну вот не по размеру эта обувь для маленьких ножек Мацуно.       – Я действительно начну ревновать, если ты продолжишь так пожирать его взглядом, – Встрял Казутора, говоря непривычно для себя тихо. Всё же, внимание Чифую к его обсуждению привлекать не хотелось.       – Тебе нечего ревновать, мне просто реально интересно почему он такой мелкий, особенно ноги, ты приглядись.       И правда: от выпитого Мацуно немного шатало и по его походке было заметно, что он немного запинается.       – Ну хватит там шушукаться, эй, – Чифую злобно обернулся, всем своим видом показывая, что не слишком уж доволен.

***

      Казутора видел плюсы в том, что Кейске и Чифую – соседи. Определённо видел. Было очень удобно, что они могли спокойно прийти к кому-то из них домой, ведь ночью предков не было у Баджи, а днём на работу уходила мать Чифую. Из-за этого Казуторе не приходилось пьяным тащиться к себе, заваливаясь на квартиру к кому-то из парней.       Наконец-то его голова получила заслуженный отдых и тишину.       Рассматривая белый и ровный потолок, Ханемия задумался о том, что Чифую всё же интересный. Также интересно наблюдать за ним и тем, как он переодевается. Неспешно стягивает футболку, меняя её на свежую, домашнюю; а после снимает свои до ужаса широкие штаны. Казутора и без того часто заглядывался на Чифую, но в этот раз в его голове были странные мысли. Мацуно действительно был привлекательным. И его миниатюрность ничуть не уродовала. Неожиданный интерес слегка напряг Ханемию и он постарался об этом не думать.       Баджи выполз из душа, довольно заходя в комнату Чифую. Он улыбнулся коту, что немедленно спрыгнул с колен Казуторы и стал тереться о его собственные ноги:       – Опа, киса. Как всегда рад мне.       – Ох, надо бы его покормить, совсем забыл... – Чифую ушёл на кухню, чтобы его прекрасный пушистый кот смог нормально поесть. Кота он любил больше очень многих, что эти самые многие отлично знают.       – Баджи, ты выглядишь так, словно всё ещё думаешь о...       – Тебе не кажется, что его ноги ну несуразно маленькие? – Баджи затягивается сигаретой, наконец обращая внимание на своего парня.       Казутора, видя этот навязчивый интерес, глубоко задумывается. Баджи в его глазах выглядел слишком спокойным и размышляющим, а такое ну очень редко происходит. И, принимая такое же странное, как всё их утро, решение, он не понимает зачем позволяет изменять себе:       – Так нагни его и проверь.       – Что?       – Что? Ты только об этом и думаешь, словно пластинка заела, – Казутора не хотел бы делить Баджи с кем-либо, но почему бы им всем не испытать что-то новенькое? Да и Чифую, в случае чего, закопать будет легко.       – Тора, ты хоть понимаешь что ты только что сказал? – Баджи хмурится, Баджи не верит. Он прекрасно знал, что Ханемия – жуткий собственник. Так зачем он всё это говорит и чего добивается? Испытывает его? Это было в полной мере жестоко. Выбирать между парнем и лучшим другом – он точно не сможет. И импульсивный характер Ханемии может привести к последствиям в случае неверного ответа.       – Перестань думать, что я ставлю на тебе опыты, Кейске, – Казутора отводит взгляд в окно, так же, как и парень напротив, не понимая самого себя. Его мысли идут в резонанс с его словами. – Ты так пялишься, неужели что-то испытываешь к нему?       – Я... Нет! Тора, у меня, блять, есть ты, не неси хуйни, – Баджи пнул угол кровати, на которой валялся Ханемия в желании пнуть так его. – Чифую мой близкий друг и просто интересен мне.       – Ага, и выглядишь ты так, словно трахать хочешь именно его, – Казутора не верил самому себе, если честно. Ему казалось, что Чифую захотел трахнуть именно он, а не Баджи, а это, блять, было странно. Для Казуторы странно. – Давай, чего ты боишься?       – Да хуя с два я боюсь. Это... Тупо. Блять, это же Чифую.       – Чифую, который настолько мелкий, что у тебя стоит.       – Нихуя у меня не стоит, кончай уже. Ты хоть сам понимаешь к чему ведёшь? О чём говоришь? Или алкоголь ещё не выветрился? – Баджи плюхнулся сверху на Казутору, сжимая его глупые щёки. Весь Казутора какой-то глупый. Тем не менее, Баджи тоже глупый и любит его вместе со всей глупостью. Но не такими дерьмовыми испытаниями. – Казутора, я не хочу тебе изменять–       – Но я не против! Наоборот, я даже присоединюсь.       – Мне не нравится Чифую.       – Ты в этом уверен? Даже я считаю его соской.       – Только, блять, не трахайтесь на моей кровати, – Чифую неловко зашипел какие-то проклятья на друзей, ногой пиная дверь. Он уважал мамин труд, который она вкладывала в их дом, но руки его были заняты, так что нормально закрыться он не мог, пришлось пнуть. – Я серьёзно, Баджи-сан, я всё понимаю, но не у меня в комнате, избавьте.       – Зайка Чифую сделал нам покушать? – Вот оно, надо действовать, и Казутора скинул с себя Баджи, садясь на кровати и разглядывая поднос с тарелками в руках парня. Еда пахла восхитительно, только аппетит разыгрывался вокруг повара. – А я думал, ты только кота своего кормишь, а ты вон какой милый.       – Боже, завали ты уже, – Чифую звучал беззлобно, проходя к постели и ставя еду на тумбу. – В кровати есть тоже нельзя, кыш-кыш. Оба.       Мир Чифую перевернулся. Вернее, перевернули его, уронив на кровать рядом с собой, но произошло это столь быстро, что Мацуно даже понять не успел.       – Чи-фу-ююю, мы вот с Баджи всё думали, почему ты такой маленький? – Казутора уставился прямо в яркие голубые глаза, давя довольную лыбу. Дикий кот внутри Чифую действительно был, ведь тот попытался укусить нависнувшего сверху Ханемию за нос. Ну что за очарование.       – Тора, хватит. Ты ж его раздавишь, пусти его, – Баджи напрягся, хватая Казутору за плечо. Тот лишь лукаво посмотрел на него, выпрямляясь. Изверг.       – Баджи-сан, Вы меня сильно отпиздите, если я разобью Вашему парню нос? – Чифую фыркнул, пытаясь уйти от захвата путём падения на пол. Если Казутора опять решил просто поиздеваться, то он охуел. Если им движело что-то другое, то он все равно охуел. И Чифую кристаллически похуй что там могло им двигать помимо ветра в очевидно пустой голове. – Казутора, ты весишь, как слон, слезь.       – Ох, я просто сильный, – Ханемия сполз с бёдер Мацуно, давая ему ложную надежду на окончание шутки. Как только тот захотел перевернуться, он поймал худую лодыжку Чифую, дёргая мальчика на себя. Здорово, он ещё и очень лёгкий. Казуторе как-то приходилось тащить Дракена на спине, так что ему было с чем сравнить. – Ну посмотри, Баджи, его нога действительно милипиздрическая.       Баджи был наблюдателем того, как его парень ментально насилует его лучшего друга. Казутора с на удивление серьезным лицом медленно закидывал ногу Чифую себе на плечо, продолжая прожигать его взглядом. Играющий огонёк в потемневших глазах успокоился, нос мерно раздувался от спокойного, пока ещё не сбитого дыхания. Казутора изучал. Баджи не был удивлён, что Чифую под Казуторой был буквально беспомощен, ведь Ханемия был сильнее во много раз. Но всё же Чифую продолжал крыть Казутору отборным матом и стараться пнуть той самой маленькой ножкой.       И это, блять, было горячо.       Баджи сглотнул собственные мысли. Со стороны морали и совести, стоило остановить Казутору с его тупыми шутками. Со стороны эгоистичных мыслей, Чифую смотрелся чертовски правильно, будучи зажатый Ханемией. Баджи прикрыл глаза, пересаживаясь ближе. Руки нервно и с дрожью уложили голову Мацуно к себе на колени, а командир наклонился, чтоб заглянуть сверху вниз прямо в злые глаза Чифую. Вид мягких покрасневших щёк, почему-то, вызвал приток умиления, потому что в их жизни подобного не было:       – Привет, Чифу, как у тебя дела?       – Всё отлично, Баджи-сан, если забить на то, что Ваш неимоверно тупой парень меня в мыслях уже трахает, а его член упирается мне в зад, – Чифую вообще не злился на Баджи. Он просто не умел злиться на этого придурка. Зато его придурошный парень выбивал из колеи, и Чифую терялся. Он вообще не понял как оказался в таком положении, а самое главное, почему не особо вырывается. Казутора уже давно не удерживает его с большой силой, Чифую мог бы легко заставить его поцеловаться с собственной пяткой, но он... Не делал этого.       А когда его многоуважаемый Баджи-сан сел вот так близко, он не хотел делать что-либо, просто наблюдая за тем что будет дальше. Казутора действительно жался к нему сзади и Чифую готов был поклясться, что ощущал призрачные толчки. Он чувствовал себя главным героем тупой гейской манги.       Увы, он главный герой гейского фанфика.       Чифую немного успокоился, полностью кладя голову на колени Кейске. Он, конечно, считал своего капитана охуеть красивым и дрочибельным, но... О таких ситуациях даже думать не смел Хотя, он врёт:       – Баджи-сан... Что происходит?       – А чего хотелось бы тебе? – Баджи на мгновение перевёл взгляд на возбуждённое лицо Казуторы. Он точно знал как оно выглядит, но, признаться честно, был удивлён, что Ханемия завёлся из-за подобного. Брать Баджи силой не выдавалось возможности, а тут, видимо, ему это понравилось. Очень понравилось. Баджи хмуро посмотрел снова вниз.       – Я не знаю... Это всё очень странно...       – Тогда, не пищи, хорошо? – Баджи, поверив Ханемие с его предложением, склонился ниже, неуклюже сталкиваясь носами и на пробу прижимаясь к губам Чифую. Поза не слишком удобная, его спина быстро затекала, а нос предательски упирался в подбородок Мацуно. Вдобавок Баджи всем телом ощущал напряжение младшего парня, стараясь его расслабить. Осторожно покусывал его на удивление мягкие губы, пальцами водил по ушам и дальше, к шее. Их первый с Казуторой раз был... Дикий. Они буквально пытались сожрать друг друга. С Чифую же так не хотелось, хотя он и был таким же гопником. С ним хотелось быть нежнее и Баджи объяснить этого не мог.       – Блять, я щас в штаны кончу, – Притихший Казутора наконец-то подал голос, уже смелее толкаясь пахом в бёдра Мацуно. Он чувствовал себя грёбаным извращенцем, который действительно получает удовольствие от того, что подчиняет кого-то себе, а этот кто-то лижется с его парнем. Ну просто невъебически они выглядят.       Чифую отвернулся от Баджи, прикрывая глаза и судорожно выдыхая. Кейске уж подумал, что мальчик против всего этого ужаса, но неожиданный вопрос ввёл в ступор.       – Почему вы, блять, так нежничаете?       Баджи замер, растеряв абсолютно всю свою уверенность, что была с ним всю жизнь. Зато Казутора усмехнулся, резко потянув Мацуно ближе к себе.       – Потому что ты мелкий, что тебя страшно сломать.       – Да пошёл ты, – Мацуно вновь фыркнул, самодовольно улыбаясь. Он неожиданно выпрямился, хватаясь за волосы удивившегося его растяжке Казуторы и притягивая его к себе. Чифую, хоть и был уверен, но также был до милого неопытен. Целовался он максимально отстойно, но пытался искренне, чему Ханемия радовался.       А Баджи был просто в ахуе. Он думал, что Мацуно будет кричать, отпиздит их обоих и уйдёт из собственного дома куда подальше. А Чифую... Смело перенял игру.       Потому Баджи охуевал не долго, обнимая Мацуно за талию и прижимаясь к его спине. Той самой узкой спине:       – Чифую, не слишком ли ты смелый для девственника? – Кейске усмехнулся, протягивая свои клыки к покрасневшему уху парня. Он внимательно наблюдал, как Чифую с дрожью жмурит свои глаза, наверняка из-за какого-никакого страха. Баджи знал, что у Чифую не было пары. Девушки видели в Мацуно только смесь умиления и сострадания, а узнавая о его бунтарской стороне жизни – сразу бросали, оправдываясь, что подобное не для них. С парнями у Чифую не складывалось из-за самого Баджи. У него была охуенная задница, знал это и сам Кейске, и все в Тосве. Вот только повседневная одежда Фую порой облегала его ноги и прочие прелести, так что ухажёров у Чифую было достаточно. Велись на его тощую фигуру, низкий рост и позволяли себе подкатить. Тогда-то и появлялся Баджи, которому от этого всего было до ужаса мерзко. Не ценили они Мацуно по достоинству, видели только красивую внешность, а значит были неподходящими партнёрами.       А вот Баджи с Казуторой очень даже подходящие.       Так что Чифую в свои гордые почти семнадцать лет был всё ещё девственником из-за Кейске и страх был оправдан. Плохого в этом мало, ведь сейчас виновник собирается это исправить. Баджи продолжил водить языком по ушной раковине, с садистским вожделением наблюдая, как парень тает. Чифую держится молодцом, пытается продолжать активничать, дерзить, не отставать, просто чтобы быть наравне. Но всё же, это Чифую. Каким бы отпетым гопником он не был, как бы сильно не хотел казаться таким же остервенелым, Мацуно так же был очень невинным, нежным романтиком. А ещё незрелым, но про это Баджи никогда не заикнется.       Что Кейске, что Казутора, оба видели, как Чифую неловко опускает ноги и пытается их поджать, что наверняка делает на инстинктах. Как он сжимает свои сильные, разбитые кулаки, комкая футболку Казуторы, как также неосознанно выгибает спину и, боги, дрожит. Светлые брови находят место на переносице, будучи сведённые домиком на пятнистом лбу. Даже в этом он отличался от них.       Баджи всё вспоминал их первый раз, вспоминал, что Казутора ну вообще не краснеет, никаким местом, разве что от крови на костяшках. Вспоминал, что они оба до боли в голове, в двух головах, горячие и понимал, что Чифую всё равно охуенный:       – Чифую, тормози, – Баджи прижался совсем близко, заваливая сразу двоих парней на кровать. Позволил Казуторе чуть выползти из-под Чифую и опять сесть, но самому Мацуно, конечно, двигаться не дал. – Это, блять, твой первый раз. Я и без того очень надеюсь, что ты делаешь это без задних мыслей, так что пойми, что мы не можем сейчас не нежничать.       – В том, что с тобой будут нежными, нет ничего плохого, куколка, – Казутора склонил голову, рукой проводя по щеке так и застывшего Чифую. Растерянные глазки сводили его с ума, ломать Чифую в таком плане было весело. А ещё хотелось бы такой же взгляд увидеть у Баджи, но это другая история. – Да и ты нас пойми, котёнок, спустя столько времени агрессии захотелось понежничать, а Баджи хер откусит, если ты погладишь его по не той головке. – В подтверждение своих слов Ханемия провелся рукой по светлым волосам под злой рык Баджи.       Чифую прелестно морщит нос и фыркает, покачивая бёдрами назад и чувствуя всё горячее желание своего командира. Что ж, оно было внушительным, особенно для Чифую, так что он принял поражение и покорно вздохнул.       И укусил Казутору за губу, как последняя сучка:       – Ладно, хорошо... – Чифую поцеловал место своего преступления, чтобы Казутора не слишком обижался. – Так уж и быть, придурки, позволю вам понежничать со мной.       – Вот ушлёпок самолюбивый, – Баджи ухмыльнулся, с силой сжав бедро пискнувшего Чифую и потеревшись о его промежность. Его непозволительно массивные руки помогли парню выпрямиться и стянули с него футболку. Баджи вновь ощутил то желание, как когда-то с Казуторой: чистая, светлая и никем не тронутая кожа на шее, дрожащих плечиках, спине и груди были созданы для того, чтобы он оставил на ней именно свои метки. При мыслях о чужих следах и руках на этом теле Баджи медленно взрывался, злость свою вымещая укусом на загривке. Пока что не очень глубоко вонзая свои до чёртиков острые клыки, оставляя лишь покраснения, он целовал нежную кожу, слишком уж наслаждаясь.       Казутора улыбнулся. Пока Баджи развлекался со своими просто максимально уебанскими укусами – а Казутора прекрасно знал насколько они уебанские и как сложно их скрыть, – он мог спокойно наблюдать за меняющимся лицом Мацуно и за погодой в его глазах. Уже мутные, поддетые нехилым возбуждением, они выглядели намного лучше. Казутора улыбнулся, всем своим видом показывая, что от клыков Баджи в нём защиты не найти. Он приблизился, целуя мальчишеские губы, щёки и спускаясь к его груди. Ногтем поддел розовый сосок, отмечая что даже их цвет милый. Кейске, в отличии от самого Ханемии и Мацуно, отлично загорал и был не таким бледным. Его соски были приглушённого коричневого оттенка, а ещё у Баджи были ужасно твёрдые мышцы на груди, так что мацать его было так себе удовольствие. Но вот котёнок Чифую, что уже несдержанно поскуливает только от того, что они его дразнят, другое дело:       – Баджи, позволь узнать, почему ты, блять, злишься? – Казутора радуется новому телу в своих руках, ведь его было так интересно изучать, но голос всё-таки пришлось сделать потвёрже. Чифую был явно намного чувствительнее Баджи, вздрагивал при игре с его сосками и прятался от смущения в руках. Казутора этого смущения не понимал, ведь тоже имел особо чувствительные точки на теле.       Баджи фыркнул, кладя голову на искусанное плечо Чифую и протискивая руки вперёд к его шортам. Погладил мягкий тёплый живот, сжал бока, всё ещё стараясь отвлечь от страха первого раза:       – Я просто представил, что его также лапает тот придурок из туалета. Захотелось кого-нибудь отпиздить даже.       – Вы сам такой придурок, Баджи-сан, – Чифую с лёгкой улыбкой повернулся к Кейске, поцеловав его куда-то в висок. Провокационные действия Казуторы заставляли его дрожать, а после он раскрыл рот в тихом стоне, ведь кто-то наконец-то потрогал его. Одна рука Баджи переместилась на его подбородок, удерживая в повернутом положении, пока язык собственнически вторгался в рот. Чифую не мог посмотреть кто же его там лапает, но это в любом случае было хорошо. Рука накрыла его пах, легонько сжимая его сквозь чёртовы шорты и нижнее бельё. Как только чужие губы на мгновение оторвались, он продолжил успокаивать своего командира. – Если бы Вы его не одобрили, я бы не пошёл с ним никуда.       – Тебя, блять, зажали потому, что твою жопу опять обтягивали твои блядушные джинсы, ты думаешь, ты вообще понимал что происходит? – Баджи с укором посмотрел в глаза Чифую, не видя там ничего напоминающего искреннего сожаления. Он продвинул руку глубже, гладя уже не только вставший член парня, но и игриво надавливая на промежность. Чифую от этого поддавался на встречу, соблазнительно вилял бёдрами, случайно касаясь члена самого Кейске.       – Котёнок, а если Баджи настолько жесток, что не одобрил бы ни одного твоего партнёра? Остался бы девственником до конца своих дней? – Казутора усмехнулся, уже вдоволь наигравшись с грудью младшего. Вокруг его сосков были ровные следы от зубов, грудь немного блестела от пота и слюны Ханемии. Выглядел он просто шикарно, Казутора доволен своей работой. – Как хорошо, что мы решили сжалиться и оттрахать тебя до беспамятства, а?       – Я, ах блять... – Чифую полностью облокотился на грудь Баджи, запрокидывая голову на его плечо. Внизу всё горело, он уже не выдерживал таких прелюдий, такого натиска. Из его горла вырвался ещё один вымученный стон, когда все действия неожиданно прекратились. – Почему-у...       Казутора был уверен, что Баджи тоже тяжело сглотнул. Наблюдая за тем, как кадык мальчишки дрожаще прыгает от вырывающихся вдохов, он собрался с мыслями и приблизился. Лизнул ту самую игривую косточку и поцеловал, накрывая руку Кейске сверху и самостоятельно сжимая мальчика:       – Чифую, куколка, постони для нас ещё, – Казутора уловил потерянный взгляд синих глаз и улыбнулся, одним ловким движением стаскивая с парнишки шорты и трусы. – Ох.       Ох? Просто ох? Чифую не очень одобряет простые охи, когда кто-то пялится на его член и не важно, что происходит это впервые. Его смутила первая просьба Казуторы, ведь по ощущениям отнеслись они к этому, как к чему-то новому, а теперь ещё и ох. Чифую не знает куда себя деть, как избежать чужого изучающего взгляда. Он выбрался из объятий Баджи и сел на коленках, неловко теребя одеяло в пальцах. Так и хотелось прикрыться:       – Вы тоже должны раздеться, разве нет?       – Боже, Баджи, он такой аккуратный, – Казутора с детским восторгом рассматривает ровный член Чифую, который немного дёргался от возбуждения. У самого в штанах тоже было невероятно тесно, но Ханемия не думал, что будет так увлечён подобным. – Господи, Чифу, очаровашка! Ты ещё и выбритый!       – Б-боже, заткнись, – Мацуно ужасно красный. Он не понимает, как Казутора говорит такие вещи, так ещё и с такой рожей. Чифую вздыхает, с предыханием наблюдая, как Казу стягивает свою футболку и наклоняется. А куда... – Казутора!       Язык Ханемии дразняще скользит по животу, а после доходит до влажной головки члена парня. Ради таких вздохов он готов отсасывать кому-то круглосуточно. Казутора довольно лыбится, продолжает дразниться и берёт в рот совсем немного. Мальчик сверху нетерпеливо сжимает его волосы, дрожит и хнычет, пытаясь спрятаться в шее Кейске. Казутора мастерски убирает зубы и вообще не царапается, языком прижимая ствол к нёбу. Член у Чифую немаленький, ровный и гладкий, отчего у Казуторы текут мозги. Даже в штанах этот парень оказался утончённым и действительно красивым. Ханемия отстраняется, чуть дуя на скользкую головку, пальцем закрывая щель на ней под недовольный вздох. Продолжает баловаться языком, очерчивая каждую голубую венку, что просвечивались через тонкую светлую кожу. Казутора злобно вздохнул, когда Баджи за волосы отстранил его от весьма интересного занятия.       – Тора, я всё понимаю, но Чифую щас кончит раньше времени, – Баджи усмехнулся, наклоняясь к Ханемии и смазано целуя его в качестве извинений. Он наконец-то снял свою липкую майку, осторожно укладывая Мацуно в ворох подушек.       – Окей, Чифую, раз нас сейчас прервали, то ты можешь приходить в любое время, отсосу так, что имя своё не вспомнишь, – Блестящие от слюны и предэякулята губы Казуторы тронула совершенно невинная улыбка. Чифую смущается не так часто, просто игнорируя все темы романтики и секса в большом кругу друзей, зато сейчас, наедине с ними, был просто невероятен. Весь красный, прижимающий к себе острые коленки и пытающийся спрятаться в руках, он был охуенен. Казутора невесомо провёл пальцами вверх по тощим бёдрам, ухватился за коленку Мацуно и развёл его ноги, устраиваясь между них. Он мурлыкнул, чувствуя у своего живота просто горяченный член, и потёрся носом о щёку Чифую. Ханемия продолжал водить пальцами по всему телу мальчика, слушая его дрожащие вздохи и наслаждаясь. Рукой скользнул ниже, разминая ягодицы Мацуно и слегка проникая между них. – Мне кажется, ты течёшь. Так сильно хочешь?       Чифую зажмурился, боясь, что сейчас будет больно. Однако казуторовы пальцы неожиданно оказались у него во рту, зажимая язык между указательным и средним. Он действительно хотел, чтобы парни перестали так медлить. Понимал, что всё это ради него и его нетронутого никем до этого тела, и всё равно хотел.       – Кстати, давай научу так отсасывать, что твоему дорогому командиру прямо на собраниях будет так хорошо, что стоять не сможет?       – Тора, – строго проговорил Баджи, вернувшийся на кровать. Казутора мог. Куда он вообще отходил Чифую уследить не успел из-за своего необъяснимого состояния и слов Ханемии. – У нас, блять, закончилась смазка.       – Ты, блять, серьёзно? Траходрон, какого чёрта у тебя нет погреба со смазкой вообще? – Казутора с вселенским раздражением смотрел на Кейске. Мысли о том, что Баджи невероятно тупой и ненадёжный опять закрались в больную голову Ханемии, и не злиться у него не выходило. Трахнуть Чифую без смазки в его грёбаный первый раз захочет только конченный садист и извращенец, особенно учитывая размеры Баджи.       – Баджи-сан, у меня лежит за стопкой манги... – Чифую закрыл глаза и постарался успокоить своё грохочущее сердце. Эти перебранки и появляющиеся проблемы давали ему понять, что всё реально. Что его до беспамятства ласкают сильные руки Казуторы, к которым скоро присоединятся ладони его командира. С нижней позицией он даже не спорил, ведь для него было всё и без того очевидно. Чифую принимал его первый секс с двумя пиздецки горячими парнями как тоже что-то очевидное. Может, он подозревал, что тоже является геем или хотя бы бисексуалом.       – Какого хрена у тебя вообще есть смазка? – Баджи сел на кровать, перекидывая яркий флакон в руки Ханемии.       – Да ладно тебе, Кей, он тоже взрослый мальчик, – Казутора посмеялся, звякнув своей серёжкой. Вскрыл флакон, что был абсолютно полон, а это значило, что у Чифую до них правда никого не было. – Мм, клубничная? А Баджи покупает цитрусовую.       Чифую был благодарен за столь полезную информацию.       Казутора вылил розоватую жидкость на руку, с улыбкой наблюдая, как Мацуно смотрит. Из-под полуприкрытых глаз, постоянно облизывая свои опухшие губы и дёргая кулаками, он смотрел, как издевательски медленно лубрикант льётся на узловатые пальцы Ханемии, а тот трёт их друг о друга, чтобы согреть. Чифую пылко отвечает на поцелуй Баджи, который так старательно отвлекает от возможных неприятных ощущений.       – Почему ты так просто согласился быть нижним? – Кейске щупает своими грубыми от кожаных перчаток пальцами щёки и шею Мацуно, немного душит и продолжает целовать.       – Не знаю, не думаю, что это что-то плохое... – Чифую тихо мурлычет, утыкаясь носом в шею капитана, когда Казутора дотрагивается до его входа. Нежно трёт холодным гелем, совсем немного надавливая внутрь, и блондин умалкивает, отдаваясь ощущениям. Ему доводилось читать мангу в жанре яой, так что примерный план действий Чифую понимал. Стоило расслабиться и всё, остальное делал партнёр. Однако, когда Казутора ввёл палец глубже, Мацуно захотелось сбежать.       Чифую сжал челюсти и выдохнул, расслабляя для Ханемии мышцы. Искренняя надежда, что после будет приятно, – единственное, что помогало ему стойко держаться. Больно пока что не было, просто появилось непривычное чувство наполненности. С проникновением внутрь второго пальца появилось несильное жжение, и Казутора стал разводить свои ебучие пальцы. В прямом смысле ебучие.       Действовал уверенно, двигался в нужном направлении и ускорялся. От этого всего голова медленно, но верно утекала. Казутора внутри постоянно давил на одну особо чувствительную точку, заставляя ноги Чифую бессознательно дёргаться, а самого его тихо поскуливать:       –Ну хватит уже... – Чифую не отличается терпением, для себя признал он этот факт прямо сейчас и смело. Вау эффекта от этой растяжки он так и не получил, зато понял чего ему ожидать. Примерно. – Давайте к делу...       – Кей, ты посмотри на эту торопыжку. У меня аж сердце щас остановится, – Казутора не перестаёт давить широкую лыбу, вновь заставляя парнишку под ним содрогаться. Именно от этого парнишки Ханемия сходит с ума, именно из-за него собственный член подвергается мукам в виде чертовского напряжения, которое с каждым неровным вздохом вбирало в себя всё больше крови. Казутора и не помнит когда был так сильно возбуждён последний раз: однажды это случилось на дне рождения Майки, когда Баджи увёл его в гостевую комнату. Страх быть пойманными и выделяющийся от него адреналин гнал всю кровь вниз, под ремень свободных штанов и кромку трусов. Тогда ему, ещё совсем неопытному в таких делах, Казуторе Ханемии, казалось, что от такого натиска собственных плотских желаний он взорвётся, но обострил всё Чифую, который заглянул именно в тот момент, когда изголовье кровати беспощадно колотило стенку, соскребая светлую штукатурку.       Во-первых, Казутора в тот момент кончил мгновенно, теряя связь с миром.       Во-вторых, Казутора только сейчас понял, что Чифую присутствует буквально во всей их гопжизни. Когда-то это даже бесило, а сейчас Ханемия хочет трахнуть этого парнишку. Докатился.       Казутора усмехнулся приятным воспоминаниям и толкнул свои пальцы глубже, не пропустив жалобный стон.       – Казутора, сегодня давай только ты, – Баджи всё же решил подать голос, вот только просьба, а скорее приказ, был странным настолько, что два удивлённых взгляда тут же впёрлись в него. – Что?       – Ты не хочешь трахнуть своего зама?       – О, очень хочу, вы бы ахуели, если бы узнали как, – Белый ряд ровных зубов, открывшийся из-за довольной улыбки, не навевал ничего более понятного, если честно. Баджи наклонился к до сего мирному Мацуно и с нежностью убрал его чёлку назад ладонью. Открытый, чуть красный лоб тут же получил поцелуй, а Чифую только сильнее смутился, совсем уже не улавливая смысла поступков и слов старшего.       – А почему Вы тогда сегодня останетесь в стороне, Баджи-сан? – Чифую под конец фразы зашипел и посмотрел на Ханемию, что вдруг решил перестать терять время и продолжил трахать его дырочку пальцами. Неожиданно, зато нотку призрачного кайфа блондин поймать успел.       – Это твой первый раз. Ты просто не вытерпишь вот так сразу два захода, а ещё тебе бы хоть к члену Торы попривыкнуть, прежде чем мой пихать.       – Какая забота о моей заднице, Баджи-сан...       – Конечно, я ж не скажу, что ты лежишь с порванной задницей, если на собрание не придёшь. Наши не так поймут.       – Зато они будут правы, – Казутора вытащил свои пальцы, обмазывая их о простынь. Слова Кейске его ну никак не удивили, не хочет развлекаться – его дело. Самому, вот, Ханемии просто до невозможности хочется испортить этого хорошего мальчика, так, чтобы на собрание явился хоть не с порванной задницей, но на подкашивающихся ногах, разомлённый и, может быть, несобранный. Чтобы при одном взгляде на блондина поняли, что он провёл незабываемую ночку, получил лучший трах в своей жизни. Желательно, чтобы поняли, что именно Казутора подарил ему такое наслаждение первого раза.       Казутора наконец-то тянет молнию на ширинке вниз и толкает пуговицу, спуская штаны до колен. Ткань нижнего белья приподнялась под давлением его твёрдости и потемнела от липкого пятна на ней. Ханемия издал довольный вздох, освободив себя от одежды. Позволил уже своему члену напряжённо прижаться к животу, требуя разрядки. Смотрит на Баджи, что тоже уже оголился, а ему неловко дрожащей рукой надрачивал Чифую, и ловит себя на мысли, что Кейске действительно слишком нежный со своим замом. Всё также целует его сверху, захватывая чужой язык в плен своего рта и передавая огромное количество слюны, что уже стекала по подбородкам. У Баджи наверняка уже затекла спина, но он продолжает усердно вылизывать Мацуно, сдерживает себя, чтоб не сожрать на месте, и трахает языком в рот, издавая влажные чмокающие звуки. И выглядят они так пошло, что Казутора сжимает челюсть и обхватывает ствол своего члена рукой, тоже проводя по нему пару раз. Вновь кидает быстрый взгляд на руку Чифую, по которой витиевато стекает предсемя Кейске, изляпав каждый тонкий палец и ладонь. Казутора кусает губу и пристраивает покрасневшую головку к сжимающемуся маленькому анусу и толкается внутрь, прорычав.       Ноги Чифую непроизвольно дрогают вверх, а он сжимает грёбанного Ханемию в себе до того сильно, что становится даже больно. На дрожащих бёдрах тут же ощущаются руки и успокаивающие от них поглаживания, а Баджи отстранился, позволяя не слишком тихому стону проявить себя во всей комнате. Чифую разлепляет зажмуренные глаза, заметив, что лицо склонившегося над ним Казуторы забавно исказилось, а сильные пальцы сжимают под коленками до синяков. Опять стонет, стоит члену внутри двинуться дальше.       – Ч-Чёрт... Куколка, расслабься, ну же... – Казутора пыхтит, немного содрагаясь в плечах. То, как сжимают мягкие стенки внутри, навевает мысли о неожиданном мазохизме.       Баджи посмеялся с этой картины и переместился на кровати. Сел возле Казуторы, мягко опуская руку на вздымающуюся грудь Чифую. Парень затылком упирается в подушки, словно желая проломить всю кровать, и сдавленно дышит. Такой нежный. Кейске наливает на член Казуторы побольше ягодной смазки, размазывая её, такую холодную, своими горяченными руками. Такой контраст Ханемия встретил утробным рычанием, а Чифую ласковым вздохом:       – Чифу, тебе больно?       – Есть такое... – Мацуно цепляется руками за одеяло, стягивает простынь и болезненно выдыхает. Ответ был мягок, на самом деле, ему хочется почти умереть. – З-знаете, Баджи-сан, ощущения, словно меня изнутри... Рвут.       – Это только первые разы, расслабься, – Кейске уверен в своих словах, когда поддевает указательным пальцем нежную кожу. Протаскивает совсем немного внутрь, упиваясь кротким вдохом, и отстраняется для очередного поцелуя. В него же ловит несдержанный стон, когда Ханемия движется. Баджи поднимает взгляд, он не может не смотреть: лицо его парня исказилось в блаженной истоме, пока по бледной коже его живота стекала капелька пота. Приходится давить в себе неожиданное желание собрать её языком, чтоб ни в коем случае не помешать. Кейске улавливает каждое медленное покачивание торса между чужих худых бёдер, не пропускает ни единого телодвижения обоих парней. – Тора, ускорься.       И Ханемия выполняет. Раскованно постанывает сквозь зубы, пока входит в это маленькое тело, и плавится от двух смешавшихся голосов: низкого, грубого своего парня, и задушенного, громкого парнишки, которого случайно захотел трахнуть.       Это всё ещё было странно. И то, что будет после, определённо будет странным. Но пока Казутора ловит на себе голодный карий взгляд, ему плевать. Ему хочется продолжать, раз Кейске так нравится смотреть, как обращаются с его замом. Раз Чифую позволяет себе лихорадочно просить больше, когда он попадает по особо чувствительному месту, и не пытается сбежать. Казутора будет продолжать ради них двоих, и по меньшей мере ради собственного удовольствия. Оно захватывает его с головой, подчиняя лишь низменным желаниям. Укусить, ускориться, заставить кончить их обоих. Ханемия поддаётся, резво опуская голову к чужой вспотевшей груди, снова кусая нежный сосок и совсем не жалея оттягивая, одновременно вбиваясь бёдрами с особой силой. Чифую под ним мечется, хватаясь рукой за плечо и продавливая в нём лунки от ногтей, пока из горла льются совсем не мужественные крики. Казутора не сдерживает порыва оставить вполне себе нежный поцелуй на светлом виске, когда спину пробивает сильная дрожь, а всё напряжение резко спадает. Он не потрудился хотя бы выйти, потому что Чифую, кажется, не против, а если и против, то слишком погружен в собственное удовольствие, чтоб заметить его оплошность.       Его отпускают только через несколько минут, наполненных тяжёлым дыханием и невнятным сопением, после чего он обессиленно валится рядом. С Кейске бурные ночи тянутся значительно дольше и суровее, но то, какой Мацуно оказался восхитительный, выматало побольше тяжёлых драк. Казутора правда не ожидал. Он думал, что парнишка будет долго ломаться как девчонка, соответвуя своему внешнему виду, испугается, возможно, заплачет. Рассчитывал, что в итоге кончить поможет ему Баджи, ведь никого лучше во всём мире нет, но он ошибался. С Чифую оказалось тоже незабываемо, он обязательно поделится этим опытом, возможно, захочет повторения, но это уже позже. Сейчас Ханемию одолевает сон и усталость, а чужие движения улавливаются на периферии сознания, прежде чем он закрывает глаза до самого вечера.

***

      Когда Казутора просыпается, то обнаруживает, что в кровати находится совершенно один. Рядом лишь скомканное в несколько раз одеяло, которое он, по всей видимости обнимал, и какая-то задроченная игрушка. Будильник на тумбе тускло отсвечивает восьмой час вечера, а значит он так и проспал весь день. Зато чувствует себя отдохнувшим.       Точный пинок отправил одеяло в полет в угол кровати, а Ханемия достаточно жестоко вывел себя из тепла и неги в холод тёмной комнаты. Закрыл продувающее окно, подцепив по дороге свою футболку, и нашёл Кейске с Чифую в гостиной за котацу.       – О, Казутора. В этот раз выспался? – Баджи, кажется, улыбается ещё шире, чем обычно, пока под его боком покоится расслабленный на вид Мацуно. К слову, тот не особо парился о внешнем виде, сидя в одних лишь трусах и свитере, грея руки о громоздкую чашку чего-то определённо горячего.       – Думаю, да, – Ханемия разместился напротив, наблюдая за румянистым лицом Чифую. Тот по-кошачьи притирался к руке его парня и щурился, но ничего около оскорбительного, на удивление, не говорил. Надо же, как секс влияет на людей. – Ты в норме?       – Да... Спасибо, Ханемия. Это было... Классно.       – Блять, я с позором кончил аж два раза из-за вас, а ты так быстро вырубился, что я не успел рассказать! – Голос Баджи звучал довольно и даже весело, пока в лисьих глазах мелькало что-то счастливое. Его рука вновь сжалась на плече блондина, чтобы быть ближе. – Сначала когда вы просто перестали сдерживаться, а потом когда ты кончил. Чёрт возьми, это было слишком горячо.       – Баджи-сан, не за столом хоть...       Слабая улыбка непроизвольно набежала на лицо, пока Казутора слушал. Слушал, рассматривал перевозбуждённого Кейске, слегка недовольного смущением Чифую, наблюдал за их перебранкой о том, что Баджи нихера не герой, раз просто помог принять душ, и совсем не сожалел об их выборе.