(Не)правильный

      Слишком громко, слишком душно, слишком… слишком. Эрен уверен, если он хотя бы на секунду задержится здесь, то точно свихнется, а потому, пробираясь сквозь шумную толпу, спешит к выходу. Улица встречает парня свежим, прохладным и совсем не спертым, в отличие от помещения, воздухом. Эрен делает глубокий вдох. Сразу становится намного легче, тошнота отступает, и будто бы даже мысли в голове проясняются. Зря он, наверное, все-таки пришел на эту вечеринку. Рядом постоянно, словно мамочка, крутится Микаса, придурок Жан не упускает возможности кинуть какую-нибудь остроту в его сторону, а Армин… Армин такой же, как всегда. Милый, заботливый, добродушный, понимающий. Причем для всех сразу. И именно в этом заключается проблема…       Эрену каждый раз неловко признавать это: он ревнует своего лучшего друга. Ревнует к каждому, находящемуся в этой комнате. К каждому, кто хотя бы на мгновение бросает какой-нибудь неоднозначный взгляд на блондина. К каждому, кто позволяет себе приобнимать его за плечи, закидывать руки за шею или просто садиться слишком близко, прижимаясь своими бедрами к чужим. Эрен признает, что ревнует, и каждый раз ненавидит себя за это.       Они друзья. Просто друзья. Не пара. Не влюбленные. Никогда ими не были и не будут. Потому что Армин не такой, как Эрен. Армин умный, нравственный и.. правильный. Он никогда не позволит себе влюбится в лучшего друга. Даже мысли в своей голове такой не допустит. Он ведь не Эрен. А потому и ревновать Йегер не имеет никакого права. По крайней мере так, как он ревнует сейчас. Совсем не по-дружески.       Да и вообще. Армин ведь не вещь, не собственность. Армин — личность. Самостоятельная и никому ничем не обязанная. Никому не принадлежащая. Только самой себе. Которую Эрен уважает, как никакую другую. И нет абсолютно ничего плохого в том, что у Армина есть близкие люди помимо Йегера. Нет ничего плохого в том, что парень общается с кем-то еще. И если когда-нибудь Эрен пойдет на поводу у своей ревности и попытается хотя бы в чем-нибудь ограничить Арлерта, то сам никогда себе этого не простит.       Вынырнув из собственных размышлений, Эрен наконец замечает, что не один. Ниже на ступеньках сидит главная причина большинства попаданий Йегера к директору за последний год. Порко Галлиард. Он вместе со своим старшим братом Марселем перевелся в их класс в начале этого года и сразу же, неизвестно почему, объявил Эрена своим врагом. Эрен правда не знает, чем именно он так не понравился новенькому. Не то чтобы у Йегера совсем уж не было отрицательных черт или парень сам по себе был легок в общении, но вот так, с первой учебной недели бросать на него косые взгляды, пытаться задеть посильнее своими словами или втянуть в драку из-за какой-то ерунды, Эрен считал полной дуростью. И он бы пропускал мимо ушей все колкости, брошенные в его адрес, если бы они не касались самого важного — его отношений с Армином. Порко не упускал ни одной возможности пошутить об «уж слишком близких отношениях» друзей, постоянно выкрикивал пошлые фразочки, кривил лицо, стоило им как-то не так коснуться друг друга. А главное, ни Жан с Марко, ни Конни с Сашей, ни те же Райнер и Бертольд, какими бы неразлучными друзьями не были, никогда не становились объектом нападок Галлиарда. И вот это бесило Эрена больше всего. А потому он всегда огрызался в ответ, тыкал Порко в его отношения с братом и, конечно, не отказывался помахать кулаками, если уж тот совсем заведется.       Сейчас Эрен же глядел на Порко и не мог узнать его. Тот сидел как-то слишком устало и, Эрен бы даже сказал, понуро. Парень смотрел вдаль на уходящее за горизонт солнце, периодически отхлебывал прямо из горла бутылки забранный с кухни коньяк и совершенно не обращал внимания на потревожившего его одиночество Йегера. Эрен, проклиная себя за бездумность, спускается по ступенькам и устраивается рядом с парнем. Тот переводит на него недоуменный взгляд, и Эрен уже было открывает рот, готовый отразить любую нападку, но Порко, ничего не говоря, отворачивается обратно к закату и снова припадает к бутылке. Эрен так и замирает от удивления. У Порко явно проблемы. И, видимо, очень большие. Ну не может Галлиард, находясь в нормальном состоянии, абсолютно игнорировать Йегера. Эрену такое даже не снилось.       Йегеру думается, что он должен что-то сказать, расспросить Порко, все ли у того в порядке. Да только как вообще начинать разговор с человеком, с которым вы никогда больше пяти минут не выносили общества друг друга? Они молчат всего пару минут, но Эрен уже готов сойти с ума от этой тишины. Слишком неловко, слишком непривычно, слишком неправильно. Он от волнения с силой гнет пальцы и бегает взглядом по окружающей его обстановке, в надежде зацепиться за что-нибудь взглядом и все же начать говорить. Но первым тишину нарушает Порко.       — Будешь? — как-то хрипло, видимо от долгого молчания, спрашивает он и протягивает бутылку.       Эрен находит в себе силы кивнуть, и алкоголь тут же оказывается у него в руках. Он еще пару секунд смотрит на него в растерянности, а затем жадно и как-то неловко припадает к горлышку, конечно, все же пролив пару капель себе на рубашку. Галлиард с этого тихо усмехается.       — Что смешного? — лишь для виду обидчиво спрашивает Эрен.       — Ты смешной, вот чего.       Между ними снова повисает тишина, но, как кажется Эрену, в этот раз уютная. Они, будто старые друзья, которые только что в течение нескольких часов вспоминали былое и теперь просто наслаждаются обществом друг друга. Несмотря на это, Эрен понимает, что надо продолжать. Порко свой шаг сделал, когда предложил ему выпить, и теперь очередь самого Йегера делать шаг. Ему придется самому начинать диалог.       — Почему ты все время цепляешься к нам? — наконец задает Эрен так долго мучавший его вопрос, — Ну, к нам с Армином. Столько вокруг тебя парочек лучших друзей. Райнер и Берт, Марко с Жаном, да кто угодно… Но ты почему-то пристаешь только к нам. Я не понимаю.       Эрен пытается проследить за эмоциями на лице собеседника. Йегер готов к тому, что вместо нормального ответа Галлиард просто проигнорирует его, отшутится как-нибудь по-дурацки или и вовсе пошлет. Но этого, на удивление, не происходит. Порко опускает голову, с шумом втягивает носом воздух и, прикрыв глаза, грустно усмехается. Голос его звучит крайне обреченно.       — Потому что завидую?       — Завидуешь?.. — Эрену кажется, что он перестал понимать человеческую речь. Чему Порко может завидовать? — Я не понимаю тебя.       Порко закатывает глаза и неловко потирает шею, готовясь объясняться.       — Что тут непонятного, идиот? Завидую я. Вам. Тому что вы… Вы с Армином… — он делает глубокий вдох перед тем как продолжить, — Так близки.       Эрен чувствует себя непроходимым дураком. Что Порко подразумевает под этим? Он тоже хочет себе лучшего друга? Такой же дружбы, как у них с Армином? Или он хочет дружить с Арлертом, и просто завидует Эрену, потому что тот уже является другом блондина? Голова от такого потока мыслей снова начинает кружится, прямо как в душном помещении пару минут назад.       — Ничего не понимаю. Ты… Ты хочешь дружить с Армином?       Порко закатывает глаза и устало потирает лицо ладонью. Эрен читает по чужому лицу: Галлиард уже пожалел о том, что вообще начал этот идиотский разговор. Да и сам Йегер, если честно, тоже. Кто знает, во что эта беседа выльется.       — Как можно быть таким придурком? — тихо и скорее в никуда произносит Порко, — Вы с Армином… Это что-то особенное, понимаешь? И все это видят. И тот же Райнер, и Жан, и даже Микаса. Все. Вы понимаете друг друга с полуслова, вы одинаково мыслите, вы любите одно и то же. Вы не боитесь показывать привязанность друг к другу, не боитесь касаться друг друга, остерегаясь, что кто-то может не то подумать. Вам все равно на всех, если ваши отношения устраивают вас. И вы будете защищать их, вы никому не позволите пытаться изменить в них что-то. И если… — Порко на секунду останавливается, и Эрен даже вздохнуть боится, переживая, что что-то пропустит, — Если ты вдруг расскажешь Армину о своих чувствах, то я уверен, он ни за что не оттолкнет тебя.       Лицо Эрена тут заливается краской. Неужели Порко знает? Неужели понял? А если понял, то когда? Неужели это так заметно? А если заметно, то Армин тоже уже давно знает о его чувствах, но просто молчит? Паника накрывает Эрена с головой.       — Я не..       — Если ты не влюблен в Армина, тогда я Анджелина Джоли, Йегер. Только слепой не заметит, с каким трепетом ты относишься к Арлерту. Не понимаю, как остальные еще ничего не просекли…       Эрену неловко. Неловко настолько, что хочется сбежать, провалиться под землю, испариться, да что угодно, лишь бы не сидеть здесь, на крыльце, в компании Порко и не сгорать от стыда. Если он догадался, значит и остальные скоро подтянутся. А там и Армин. И вот тогда… Эрен не хочет думать, что тогда. Не хочет представлять, каким именно взглядом тот будет смотреть на него. Гневным? Разочарованным? Сожалеющим? Порко считает, что Армин примет Эрена. Даже с его неправильными чувствами. А если нет? Что тогда? Неужели их дружба вот так вот закончится?       — Не дрейфь, — Галлиард ударяет Эрена кулаком по плечу, замечая его встревоженное состояние, — Не скажу я никому. Я же не трепло.       И снова отхлебывает от бутылки, давая понять: свою тираду он закончил.       — Кхм.. Ты сказал, что завидуешь, но, — Эрен пытается нормально сформулировать свои мысли, — Но у тебя же есть Марсель.       Порко как-то печально усмехается, неловко потирая свои колени сквозь жесткую джинсу. Эрен замечает это, но решает не обращать внимания и продолжает:       — Я всегда считал, что вы с ним ближе, чем кто-либо из нас. Вы же такие… Такой пример братских отношений. У меня тоже есть старший брат. Не думаю, что ты что-то слышал о нем. Я вообще стараюсь не поднимать эту тему. Армин с Микасой знают. Его зовут Зик. Он сын моего отца от другой матери. Он не живёт с нами, приезжает раз в тысячу лет, да и все, что он умудряется сделать в эти приезды, это расстроить родителей и разругаться со мной. Я, если честно, вообще никогда его своим братом не считал. Он-то думает, что раз у нас один отец, то я тут же должен к нему невероятной любовью воспылать. Черта с два. Этот мудак… Он никогда не был частью нашей семьи. Он не приезжал к нам даже по праздникам, никогда не помогал отцу финансово, даже когда тот в этом нуждался. Я понимаю. Он не обязан. Отец — взрослый человек, который должен сам зарабатывать себе на жизнь. Но… Но если ты позиционируешь себя как прилежного, любящего сына, когда ты зарабатываешь на своей невероятно крутой работе кучу денег, когда ты сам ни в чем не нуждаешься, неужели так трудно помочь?..       Эрен чувствует, как к горлу подкатывает ком, а в глазах начинает щипать. Слишком уж он эмоциональный в этот вечер. Даже странно. Он крепко хватает себя за бедро, пытаясь привести в чувства. Как будто бы он позволит себе расплакаться из-за этого ублюдка! Еще чего! Уж кто-кто, а эта мразь точно не заслуживает того, чтобы Эрен плакался по нему.       — Да и со мной у него не было никаких отношений. Он не интересовался моими успехами, никогда не отправлял подарки на праздники, не уделял времени. А потом, буквально три года назад, вдруг объявился, решив, что он так нужен нам. Решив, будто бы мы жить без него не можем. Приди он на пару лет раньше, я бы… Я бы без раздумий принял его.       Эрен видит заинтересованный и сочувствующий взгляд Порко боковым зрением, но лишь сильнее опускает голову вниз. Печальная улыбка неосознанно появляется на лице.       — Знал бы ты, как я мечтал о старшем брате в детстве. Неважно, каким бы он был. Я просто мечтал о брате. О том, кто всегда защитит. О том, с кем можно посоветоваться насчет любой фигни, потому что он наверняка и сам через этого проходил, а если нет, то все равно даст совет, потому что старше и мудрее. О том, кому ты можешь рассказать абсолютно любой свой секрет, не боясь, что тебя осудят. Я бы принял Зика, потому что ждал. Но я вырос. Снял розовые очки, и понял, каким идиотом был. Я снова прокрутил в голове все рассказы отца о Зике, все те факты, что я знал о нем, и понял, какой же он мудак на самом деле. И ничего не сможет изменить этого. Слишком много дерьма он сделал. Я все еще хотел бы себе старшего брата, но… Но если он будет таким, как Зик, то нет, спасибо. Как-нибудь переживу.       Эрен чувствует легкий поддерживающий удар в плечо. На секунду Эрен даже теряется: не каждый день получаешь пусть и молчаливую, но поддержку от Порко. Однако, дружелюбный жест все же помогает немного воспрять духом, и уже довольная и бодрая улыбка озаряет лицо Йегера.       — Ну и, как понимаешь, из-за своего неудачного опыта братских отношений, я всегда восхищался вами с Марселем. Да, вы иногда ругаетесь, иногда обижаетесь друг на друга. Вы очень разные, и поэтому вам бывает тяжело друг с другом. Но несмотря на это, вы всегда остаетесь братьями. Марсель всегда заботится о тебе, учит и дает советы, как полагается старшему брату, заступается за тебя перед учителями или перед нами, даже если вы в ссоре. А ты… Хоть ты и не всегда показываешь свои чувства, но я уверен, что ты не меньше Марселя ценишь эти отношения. И даже не думай спорить! Все равно не поверю! Ты готов перегрызть глотку любому, кто бросит хоть один какой-то не такой, по-твоему мнению, взгляд на Марселя. На своем опыте знаю. Ты очень ценишь его поддержку, и тебе всегда важна в первую очередь именно его реакция на твои действия и слова. Ты никогда не сделаешь того, что Марсель бы не одобрил. И я думаю, что все прекрасно понимают, насколько именно вы нужны друг другу. Не могу сказать, что я завидую. Скорее горжусь вами. Ваши отношения — это правда что-то невероятное!       Эрен замолкает, решив, что и так сказал слишком много. И про Зика, и про то, что он думает о Порко и Марселе, и вообще обо всем, что он еще успел там наговорить. Еще днем, идя на эту проклятую вечеринку, Эрен и подумать не мог, что будет вот так вот просто сидеть со своим чуть ли не главным врагом, вместе выпивать из одной бутылки и уж к тем более так откровенничать. Правду говорят, что алкоголь развязывает язык. Кажется, на сегодня Эрену хватит. Он уже собирается подняться со ступенек и вернуться обратно в дом, но, услышав сбоку безрадостный и в какой-то степени даже разгневанный голос, остается на месте, пораженно уставившись на собеседника.       — О да. Как же классно ты все подметил, Йегер! Как же все замечательно! Неужели ты правда не понимаешь, что смысла от этого ноль, потому что если вы с Армином можете быть еще ближе, чем сейчас, то мы с Марселем — нет!       Эрен не понимает почему Порко злится. Почему так гневно смотрит на него и чуть ли не до скрипа сжимает от злости зубы. О чем он вообще говорит? Что за глупости тот несет? Слишком много выпил?       — Вы же братья… — непонимающе произносит Эрен.       — В этом и проблема, Йегер! — яростно выплевывает Порко и тут же в изумлении застывает, поняв, что проговорился, — Блять, — измученно произносит он, пряча свое загоревшееся от стыда лицо в ладонях.       И если сначала Эрен еще хотел задать пару уточняющих вопросов, решив, что совершенно точно неправильно все понял, то теперь, глядя на чертыхающегося Галлиарда, был уверен в своей догадке.       — Он… Он тебе нравится? — аккуратно и совершенно незлобно спрашивает Йегер. Он не называет имя, уверенный, что Порко и так все прекрасно поймет. И либо прямо ответит на вопрос, либо в случае чего вовремя построит из себя дурачка. Эрен не собирается давить.       Порко бросает на него косой взгляд. Он не уверен, стоит ли говорить об этом с Эреном. Он вообще не уверен, что Эрену стоит доверять. Но промолчав пару секунд и, видимо, набравшись решимости, все же отвечает:       — Да.       Они пересекаются взглядами. Галлиард больше не колеблется и смотрит в упор. Его взгляд тверд и непоколебим. Эрен понимает, Порко не важно, какова будет его реакция. Каким бы не был комментарий Йегера, он примет его с высоко поднятой головой.       — Только это ничего не меняет, — грустно ухмыляясь, продолжает Порко, — Нравится, не нравится… Мы все равно никогда не пересечем эту грань. По крайней мере Марсель. Он не такой. Он..       — Правильный, — договаривает за него Эрен, — Я понимаю. Армин такой же, и..       — Ни черта ты не понимаешь, Йегер! — Эрен затыкается мгновенно: он еще никогда не видел Порко таким злым, — Не смей сравнивать нас с вами, ясно тебе?! Вы и мы не одно и то же! Вероятность того, что в тебя влюбится твой лучший друг, намного выше той, что в тебя влюбится твой брат! Вам не надо преодолевать преграду кровного родства! Вам не надо пересматривать собственные установки, прививаемые с самого детства! Сколько раз тебе в детстве говорили, что однополые отношения — это не норма? Ноль? Пару раз? А сколько раз ты слышал то же самое про отношения между родственниками? Не знаю, как ты, а мне это чуть ли ни как сказку на ночь рассказывали. Не знаю, чем именно вызвано такое внимание отца к теме инцеста, но поверь, всякого дерьма я наслушался вдоволь. И как думаешь, кто из нас считает себя более неправильным?!       Порко злобно рычит, буквально выплевывает все эти гневные фразы, но вместо ярости Эрен чувствует в них только одно: жгучую, подползающую к самому горлу и оплетающую все твое естество боль.       — Ах да, как же я мог забыть, — остановившись лишь на секунду, продолжает Порко, — Вам же и через общественное порицание проходить не нужно! Разве я не прав, Йегер? Однополые отношения уже давно поддерживаются в обществе точно также, как и традиционные. Никто и слова плохого в твою сторону не скажет, узнав о твоих «неправильных», — Порко рисует в воздухе пальцами кавычки, — как ты считаешь, чувствах. А если и попробует сказать, то тут же получит в ответ тысячу таких же от адекватных прогрессивных людей. А теперь представь, что будет, если вдруг вскроется моя тайна? Что тогда? Ты хоть представляешь, сколько дерьма на меня выльется? Ты хоть представляешь, как может отнестись к этому окружение? Они же меня заживо съедят и не подавятся. И всем будет плевать, что я человек, что это мои чувства и что «мы все имеем право любить того, кого захотим». Потому что любить родственников — нельзя. Это не любовь, это грязь. Вот что это. И если вдруг твой дорогой Армин отвернется от тебя, узнав, какие чувства ты испытываешь к нему, то значит никакой он к черту тебе не друг, а самая настоящая крыса. И это не только я тебе так заявляю. Любого спроси – ответит так же. А вот если Марсель отвернется от меня, узнав какие далеко не братские чувства я к нему испытываю, то он высоконравственная личность, по заслуге выгоняющая из своей жизни такого грешника и нечестивца, как я. Так что нихуя мы с тобой не похожи, ясно?!       Последние предложения звучат более хрипло и сбивчиво, чем самое начало монолога. Порко в бессилии бьет пяткой по земле, а затем устало запрокидывает голову назад, прикрыв глаза. Эрен не знает, что стоит говорить в такой ситуации. Как долго Порко держал это все в себе? Как долго носил эти мысли в своей голове, не смея хоть с кем-нибудь ими поделиться? Как долго он чувствует себя таким грязным и неправильным, просто потому, что общество когда-то решило, что его чувства, совершенно искренние, чистые и никому не вредящие, греховны? Эрен снова прокручивает в голове мысль о том, что Порко влюблен в собственного брата, пытаясь понять, чувствует ли он сам из-за этого к нему неприязнь. Нет. Не чувствует. Йегеру на секунду даже кажется, что влюбленность Галлиарда — это что-то само собой разумеющееся. Будто так и должно быть. Это ведь Порко и Марсель. Они всегда вместе, всегда рядом. Ближе них друг у друга никого нет. Этого ведь и стоило ожидать?       — Мне жаль, — совершенно честно произносит Эрен, даже не пытаясь как-то притронуться к Порко, зная, что тот обязательно оттолкнет.       — Иди к черту, Йегер, — уже совсем беззлобно шлет Порко и припадает губами к бутылке, о которой Эрен уже совсем забыл. Порко делает пару глотков, допивая коньяк, а затем закидывает пустую бутылку в стоящую неподалеку мусорку. Они снова молчат. Солнце давно ушло за горизонт. Порко сидит, засунув руки в карманы джинс, и смотрит куда-то в даль, всем своим видом показывая, что на продолжение разговора он не настроен. Эрен, опустив голову вниз, неловко смотрит на собственные руки, сложенные в замок, и периодически закусывает губу, увлекшись размышлениями. Эрен чувствует необходимость сказать что-то. Подбодрить. Поддержать. Но совершенно не знает, что именно. И уж к тем более не знает, как на его слова отреагирует сам Галлиард.       — Ты не неправильный, — все же решается Йегер.       — Брехня.       — Вовсе нет. Я правда так не считаю.       — Я всегда знал, что ты сумасшедший.       — Сумасшедший, потому что сужу тебя по твоим поступкам, а не по тому, что ты, видите ли, влюбился в человека, который из всех окружающих тебя людей относится к тебе с наибольшими любовью и пониманием, в обществе которого ты чувствуешь себя комфортно, который всегда верит в тебя и готов доверить тебе свою жизнь? Поэтому я сумасшедший?       — Именно.       Эрен уверенно заглядывает в лицо Галлиарду, пытаясь отыскать на нем настоящие эмоции. Парень выглядит расслабленным, но взгляд остается холодным. Наверняка, все еще мысленно готов к тому, что Эрен рассмеется ему в лицо или попытается шантажировать выясненной правдой. Как будто не знает, что Йегер никогда бы такого не сделал.       — Я не презираю тебя, — все еще пытаясь наладить контакт, произносит Эрен.       — Мне не нужно твое одобрение, Йегер.       — Нужно, — твердо, не допуская пререканий, — Но не меня конкретно, а хоть кого-нибудь. Ведь если кто-то не считает твои чувства противными, в это легче поверить. Разве нет?       — Не думал в психологи пойти? Только не вздумай отвечать, идиот! Это был сарказм.       Порко отвечает как-то легко и спокойно, и Эрену думается, что он все правильно сказал.       — Я и не думал, — улыбаясь, шепчет он, вглядываясь в небесную синеву. Раз уж он Порко с его странными чувствами не считает неправильным, может тогда и его чувства к Армину — это совсем не плохо. Может быть, Эрен даже решиться признаться в них самому Арлерту. Естественно, не сейчас, но когда-нибудь точно.       — Хэй, — раздается позади него. Эрен поворачивает голову и видит стоящего у дверного проема Порко. И когда только успел подняться?       — Идем внутрь, Йегер. Холодает. Да и принцесса тебя твоя уже, наверное, заждалась.       — Он не моя принцесса! — Эрен тут же подскакивает с места, готовый к привычной драке.       — Тише-тише, тигр, — Порко поднимает руки в примирительном жесте, — Шут-ка. Ясно? Пошутил я. Идем давай.       Он уже собирается скрыться внутри дома, но останавливается, чувствуя крепкую хватку на своем локте. Порко оборачивается и видит поравнявшегося с ним Эрена, который, пересекнувшись взглядами, тут же отступает на шаг назад (ну так, мало ли) и, неловко потирая шею, решает прояснить одну деталь.       — Раз уж мы разобрались, то ты, получается, больше не будешь доставать нас?       — Не дождешься, Йегер, — насмешливо, но как-то совершенно по-доброму смеется Порко и скрывается в помещении.              — Козел, — усмехается самому себе Эрен и спешит в дом.