Сборник драблов по совместной жизни Гоголя и Достоевског

       Уютная и такая родная кухня слабо освещается хиленькой настольной лампой, свет которой направлен точно на стол и едва распространяется дальше по помещению. Парень лет 23 размеренно попивает медленно остывающий в, просто огромной по сравнению с обычными размерами, кружке. Уже далеко заполночь, но немного сгорбленная фигура в плотной, наверняка тёплой, клетчатой рубашке почти не двигаясь, лишь иногда перелиставая страницы старой, потёртой книги, отпивает горячий напиток, не сдвигаясь с места. Одно из любимых занятий Достоевского — чтение, в особенности ночью, на этой самой кухне, с согревающей кружкой в руках. Если бы парня попросили описать самое успокаивающее занятие, то он бы, без малейшего сомнения, привёл это в пример. Ведь, на самом деле, нет ничего лучше чем хорошее произведение, которое заставляет погрузиться в себя полностью и потерять счёт времени, пусть иной раз во вред здоровому сну.        Для Достоевского и эта ночь не стала исключением, из тысячи таких-же, отличных разве что в мелочах, ночей. Страницы продолжали перелистываться, одна за другой, а приятная и согревающая изнутри жидкость заканчиваться. Спустя какое-то время, Фёдор честно говоря даже и близко не представлял сколько прошло, книга закончилась и её пришлось отложить на стол, к давно опустевшей кружке, в которой некогда был чай. Поднявшись из-за стола и тут же ухватившись за его край из-за потери ориентации в пространстве, темноволосый, немного помедлив взял кружку и слегка сполоснулв её, налил воды. Допив, он поставил кружку в раковину, к остальной немытой посуде, оставленной «напотом». Немного прибравшись, парень побрёл в комнату, попутно забирая книгу со стола.        На кровати, свернувшись чуть ли не в комок от холода, лежало светловолосое тело в белой футболке. Тёплое, двуспальное одеяло было сбито в ногах спящего, а длинные, спутавшиеся, волосы были разбросаны, точно изящные паутины, оплетающие даже своего хозяина, по всей постели, вокруг лежащего. «Опять кошмары снились» — пронеслась мысль в голове Феди. Он немного убрал волосы, частично закидывать их за спину обладателя, расправил сбившееся одеяло, заботливо, по матерински, укрыл, немного подрагивающего, то-ли от холода, то-ли от нового кошмара, парня. Скинув с себя рубашку, немного небрежно бросая её на спинку, рядом стоящего стула, Достоевский лёг в кровать. Осторожно обняв «мученика» со спины, уткнулся тому куда-то в шею, вдыхая родной запах. Тело заметно расслабилось и только после этого, Фёдор позволил себе прикрыть глаза и медленно провалиться в сон, отправляясь в царство морфея.