Быть рядом

Бруно целует Мирабель медленно, но чувственно, и поцелуй этот полон не пылкой мольбы о страсти, но тихой просьбы об утешении.

***

В доме непривычно шумно. Слишком много жителей города пришло, и вскоре в Касите не остается ни одного угла, где не было бы пары любопытных глаз. Главное — дышать ровно, успокоиться, нужно найти Мирабель. Его волосы убраны в густой пучок и теперь не могут спрятать лицо — Пепа долго хлопотала над его причёской, ее не остановило ни то сколько времени у нее это отняло, ни то как трудно было хотя бы худо-бедно расчесать все спутанные кудри. После оставалось только переодеться для предстоящего торжества, но Бруно до сих пор еще не сменил свою обычную одежду на новую руану в традиционном фамильном цвете, сшитую для него Мирабель. Скорее всего наряд ещё лежал где-то в комнате девушки. Его талантливая и старательная Мирабель… Ему так повезло с ней. В душе Бруно надеется, что когда покинет празднество, Мирабель пойдёт за ним. Иногда он думает, что и она и он, должно быть, обладают еще одной, какой-то удивительной и сокрытой ото всех магией, словно они с самого начала были незримо связаны волшебной нитью с обоих концов — хватает одного короткого колебания, слабого отзвука, чтобы почувствовать волнения и печали другого… Когда перед ним оказывается последняя, самая верхняя из ступеней лестницы, он трусливо оглядывается, чтобы убедиться, что никем незамечен. Крадучись, Бруно быстро скрывается за зелёным растением в широком кашпо, пытается слиться с окружающей обстановкой, полностью невидимый и неслышимый. Его дар — одновременно и великое благословение и страшнейшее из проклятий, размышляет он. Видимо, оставаться бледной тенью, лишь призраком среди остальных — тоже его предназначение. Провидец подавляет безрадостный смех, оседающий горечью вины где-то в горле, вовремя зажав рот ладонью. Смеяться в одиночестве — ненормально. Наверняка, люди посмотрели бы на него как на чудака или еще больше — приняли бы за сумасшедшего. Впрочем, разве не считают они так сейчас? Не считали ли всегда жалким безумцем, приносившим одни лишь несчастья? Посмотрят ли на него когда-нибудь иначе? Бруно инстинктивно ускоряет шаг, почти бежит, пока не достигает знакомых красивых узоров на двери своей комнаты. Он открывает дверь и, ураганом влетев внутрь, впопыхах захлопывает ее за собой. Его ладонь все еще лежит на резной ручке дверцы, грудь тяжёло вздымается, и, долго и напряженно выдохнув, он устало упирается лбом в деревянную дверь, и стоит так около минуты в полной тишине, пока с другой стороны не слышит тихий стук. Бруно решает не отзываться на случай если это Пепа или Джульетта, или его матушка, или еще кто-нибудь из семьи решил проведать его и позвать вниз. Он слишком устал, чтобы сейчас присоединиться к всеобщему веселью. — Tio? Ах, Мирабель, конечно… — У тебя все хорошо? У него не остается сил что-либо сказать, уже не говоря о том, чтобы полновесно ответить на вопрос. Невыносимо трудно произнести хоть слово, когда тебя сковывает неясный и почти непреодолимой страх. Даже простое «да» или «нет» — и то не выходит. — Ты можешь впустить меня? Пожалуйста. Он… он сможет это сделать. Вне всякого сомнения сможет. Просто возьмёт и откроет дверь. Бруно чуть покачивается с пяток на носок, все еще держа ладонь на ручке, дрожащую и вспотевшую от волнения, и отходит, так, чтобы быстро впустить Мирабель внутрь, и тут же снова закрывает дверь. — Привет, — тянет она с улыбкой, — все в порядке? Не думая ни о чем, Бруно просто делает шаг вперед. Знает, что она не станет расспрашивать и настаивать на том, чтобы он все объяснил, не сочтёт странным или нелюдимым. Она никогда не требует от него многого. Ему не нужно импозантно одеваться, постоянно шутить или травить уморительные истории в компании родных как другие, словом, делать что-либо кроме одного — быть рядом. Он бережно и нежно обнимает, кладёт голову ей на плечо. Бруно знает, что Мирабель не против, и вдруг чувствует, как она сначала нерешительно, но все увереннее обхватывает его своими руками и прислоняется лицом к ткани его рубашки. У него вырывается рваный вздох. Как он может не дорожить ею? Она никогда не спрашивает о том, чем бы он не хотел делиться, не настаивает на чем-либо большем. И сейчас, когда они уже были близки достаточно, чтобы поддержать друг друга в сложную минуту, совсем ничего не требует взамен. Это один из тех моментов, когда Бруно верит, что в одном из сотни видений, плохих и хороших, им предначертано быть вместе — двум отверженным и непонятым душам, рожденным в этом огромном мире только для того, чтобы любить и быть любимыми друг другом. Может, это и звучит банально, но он же Бруно, и никогда не перестанет обожать свои теленовеллы. Он приподнимает голову и, наклонившись, с трепетом приникает своими губами к ее. Бруно целует Мирабель без особой на то причины, не торопясь, просто из естественного желания сделать это. Мужские руки смыкаются на девичьей талии, крепче и от чего-то отчаяннее сжимают и притягивают ближе. Он хочет продлить это мгновение как можно дольше, потеряться в нем как частицы песка растворяются во времени, стать частью ее. — Бруно… — она произносит его имя с такой добротой и нежностью, что болезненно-сладко щемит сердце. — Пожалуйста, давай немножко побудем здесь, — просит он, наконец обретя голос, и чуть отстраняет девушку от себя, — пока кому-нибудь не вздумается нас искать, я не хочу… все эти гости… я просто… утомился. — Да, конечно. Все, что хочешь. Бруно с облегчением вздыхает, Мирабель касается его лица, и он, прикрыв глаза, льнет щекой к ее маленькой ладошке. Он так сильно любит ее. — Хочешь прилечь? — Было бы неплохо… Она провожает его до кровати, и они устраиваются на ней, ложась лицом друг к другу. Впервые с раннего утра, когда все члены семьи закончили последние приготовления для праздника, он ощущает как напряжение покидает его, позволяя расслабиться. Мирабель касается худой руки, проводит пальцами по выступающим венам, поворачивает его ладонь тыльной стороной вверх, чтобы проследить линии шрамов на шероховатой коже. Зарывается пальцами в манжеты рубашки. — Твой пульс слишком частый, — констатирует Мирабель, неопределённо поджимая губы, ее очки чуть спадают на нос из-за того, что она лежит на боку. Бруно улыбается, осторожно снимает с нее очки и кладёт между ними. — Рядом со мной — самая красивая девушка во всем Энканто. Разве можно реагировать как-то иначе? Мирабель мгновенно покрывается румянцем, и по привычке хочет было поправить свои очки, но понимая, что их больше нет, по непонятной причине стесняется сильнее, заливаясь краской еще гуще. Бруно издаёт глухой смешок. — Ты обманываешь! — нарочно дуется она, хотя и знает, что он никогда не соврал бы ей, уж точно не о таких вещах. — Неа, — Бруно заправляет один из дивного темного моря вьющихся локонов ей за ухо, и Мирабель, перехватив его ладонь, с благодарностью целует. Настаёт его очередь покраснеть. Щеки едва заметно алеют, он придвигается ближе, и Мирабель с радостью встречает сухие, но горячие губы. Они сливаются в еще одном неспешном поцелуе. Мирабель проводит рукой по его волосам, незаметно стаскивает ленту, чтобы распустить беспорядочные кудри — они тотчас рассыпаются, почти такие же непослушные и курчавые как ее собственные. — Ты в порядке? В этот раз он счастливо вздыхает, ласково целует девушку в лоб, легкая улыбка замирает на его лице. — Сейчас — да. Он любит ее, так сильно любит.