Всё будет хорошо

      Взгляды украдкой, улыбки про себя, тайные встречи в выручай-комнате — вот из чего состояли их отношения. Питер иногда ловил себя на мысли о том, что ему хочется большего, однако адекватное восприятие всегда трезвонило и напоминало о суровой правде: за отношения с профессором им обоим грозит исключение из Хогвартса. Старка прогонят взашей, и заклеймят совратителем, а самого Паркера будет ждать дома разбитая позором тётя Мэй. Поэтому о какой бы то ни было публичности до выпуска можно вообще забыть. «Не страшно. Подумаешь два года? Они пролетят незаметно», убеждал себя Паркер.       Все выходные он проводил в мастерской, где изучал трансфигурацию и помогал профессору в его проектах. Даже здесь они лишний раз не давали чувствам воли, ибо вероятность того, что их внезапно могут застукать снующие туда-сюда студенты и домовые эльфы — слишком высока. Раз или два к Старку заходили отстающие, чтоб хвосты сдать. Естественно мужчину это раздражало, и он прогонял их. Эльфы — единственные существа которым разрешено трансгрессировать, телепортировались прямо в мастерской, принося и унося оборудование необходимое для работы.       Паркер и профессор Старк большую часть времени стояли напротив огромной доски, исписанной всяческими формулами и уравнениями. Они бились над решением задачи, которую поставил Тони — создать многозадачный артефакт, под кодовым названием «Панацея».       — Я хочу сотворить нечто такое, сочетающее в себе всевозможные чары: исцеление, снабжение, защиту, поиск и много чего ещё. Пусть оно будет портативным, как волшебная палочка, но не затребует энергетических сил, или знаний волшебника. Управление интуитивное: задаёшь настройки, или делаешь запрос — и тебе сразу решение проблемы. Никаких пыльных томников, никакой беготни или неудач в наложении чар. Навигатор и исполнитель в одном устройстве! — рассказывал Тони с горящими вдохновением глазами.       — Вы действительно заботитесь о будущем магов, — подметил Паркер. — Скажите честно: это ещё и для заключённых Азкабана, не так ли? Когда кругом кишат Дементоры, исцеление и защита им бы не помешали.       — Как всегда ты не перестаёшь поражать меня своей догадливостью, — подтвердил Тони, похлопав Питера по плечу. — Наверное, стоит тебе рассказать кое о ком. Да. Ты имеешь право знать.       — Кто-то из ваших близких там?       — Подруга. Она, кстати, училась на когтевране, как и ты. Пеппер Потс. Была советницей в Министерстве, но не имела ни покровителей, ни влияния богатой семьи, ни денег. Стала жертвой закулисных игр, и по итогу ей пришлось применить «Империус», дабы защититься. Не скажу, что моя подруга была абсолютно невинной овечкой, однако то наказание… тот приговор был несправедлив. Я хочу внести хотя бы немного баланса в правоохранительную систему Министерства. Дать Пеппер возможность соблюдать гигиену, оградить от Дементоров, и снабдить кроватью во время заключения. Разве я многого прошу?       — Я считаю, что вы боретесь за правое дело, профессор Старк. И буду более чем счастлив помочь вам в этом!       — Отлично. Тогда — за работу!       Однако «работа» в скором времени совсем застопорилась. Чтобы создать артефакт, сочетающий в себе более трёх свойств, необходимо найти способ обойти порог зачарования. Более того, некоторые чары, сталкиваясь друг с другом в одном предмете начинают конфликтовать, и магия может выйти из-под контроля. Существует целый список сочетаемых и несочетаемых комбинаций.       — А если создать артефакты по отдельности, а потом соединить? — предположил Паркер.       — Мне нужен был свежий взгляд, Питер. Свежий, а не молодой, — отвечал Тони. — Разве ты не понимаешь, что при переплавке зачарованных артефактов друг с другом может произойти взрыв? И это ещё одно из «позитивных» последствий.       — Нет, вы не поняли моей мысли, — спешил поправить его юнец. — Соединить технически. Как в головоломке. Пользователь будет собирать нужную комбинацию и получать определённые чары. Как вам?       — Это может сработать, но для этого необходимо доработать формулу, — согласился Старк. Его выражение лица прояснилось, стало более радостным и счастливым.       К вечеру февральского воскресенья профессор внезапно прервал Паркера, начищающего латунные детали. Мужчина просто взял и бесцеремонно отодвинул коробку со стола, заменив её на подарочную. Питер удивлённо уставился в его озорные карие глаза, и спросил:       — Это ещё в честь чего? — коробка на столе была обёрнута в гофрированную бумагу полуночного синего цвета с золотыми лентами. Весила она конечно тяжело, но не похоже, что там гантели. Тони облокотился локтем о стол, наклонившись ближе к юноше. По его хитрым поднятым бровям Питер быстро догадался: — Ох! День Валентина! Я совсем забыл о нём! Прости пожалуйста. У… у меня для тебя ничего нет.       — А не переживай из-за этого. Само твоё участие в моих проектах — это уже подарок. Ну же, открывай давай!       Питер широко улыбнулся, слегка смущаясь. Оттянул ленту на коробке, развернул бумагу, а когда открыл коробку, то замер прямо на месте. Внутри лежал большой магический фотоаппарат с тяжёлой вспышкой.       — Мерлинова борода! Не стоило…       — Что значит «не стоило»? Я, что, не имею права побаловать своего протеже? — только-только Старк приблизился, чтобы продолжить, как вдруг их резко прервала ворвавшаяся в лабораторию староста когтеврана. Профессор в мгновенье ока отшатнувшись, повернулся обратно к доске с формулами. Падма Патил искала Паркера, чтобы передать ему поручение от Альбуса Дамблдора. Что-то там на счёт пятидесяти разбросанных желудей в гостиной. Питер весь покраснел до кончиков ушей, и уже собирался было покинуть лабораторию. Голос профессора крикнул ему вдогонку:       — Если мистер Паркер захочет выразить свою благодарность, он знает где меня найти.       Это могло означать только одно: «Встретимся ночью в выручай-комнате».       Питер быстро прибрался в гостиной. Он не ожидал, что его проект по автоматизации «Джеминио» даст такие плоды. Хотел зачаровать шкатулку, чтобы она сама копировала предметы. Это могло бы решить проблему с голодом в Африке. Ещё он мечтал отправиться в пустыню Сахара, и трансфигурировать бесплотный песок в плодородную почву. Но сделать это постепенно, не привлекая внимания маглов. Лет бы за двадцать, как таяние ледников. Кстати о них Питер тоже задумывался. Ведь волшебникам по сути нет дела до не магического мира, они не особо обращают внимание на их проблемы, пока те не коснутся и их тоже.       Заперев шкатулку, Паркер спрятал её в свою тумбочку. Скопированные жёлуди от оригинала не отличались, и он отдал их Хагриду. После всего переполоха наступила ночь. На небо взошла полная луна, серебрящая снежные вершины сосен. Юноша прокрался к выручай-комнате впотьмах. Появившаяся дверь из ниоткуда бесшумно открылась. Внутри с порога встречал сладкий аромат расслабляющих свечей, чьи крошечные язычки горели мириадами повсюду. Они стояли на выемках стен, на полу, даже на подлокотниках кресел и на подушках. Посередине у зашторенного окна располагалась кровать, к ней вела дорожка из лепестков алых роз.       — Опаздываете, мистер Паркер, — подметил абсолютно голый профессор Старк, лежавший в красных шелках. Простыня едва-едва укрывала его самую интимную часть, а в свете горящих свечей его подтянутое тело смотрелось ещё сексуальнее. Он облокотил голову о ладонь, и играючи поманил Питера пальцем. Юноша без лишних раздумий снял с себя мантию, и бросился в его объятья. Мягкий шёлк сквозь пальцы приятно щекотал кожу. Порывистые жадные поцелуи Тони опьяняли. Он навис над Паркером лишь на пару секунд, после чего запустил руку ему под футболку, а горячими губами впился в его бледную нежную шейку. Ласкал пальцами соски, тёрся возбуждённым пахом, доводил до исступления. И вновь вся одежда Питера куда-то делась. Остались лишь красные шёлковые простыни, обволакивающие их возбуждённые тела.       Быть сейчас в его крепких руках — это верх наслаждения. Быть с ним — порог мечтаний. Всё в Тони Старке идеально: его огрубелые руки с мозолями, колкая бородка с усами, запах его шампуня с морским бризом, вкус кожи, волосы на груди, рельефный торс, бицепсы, пупок. Всё! Всё в нём — это произведение искусства! А когда он так властно сжимал Питера за плечи, когда входил в него снова и снова, юноше казалось, что он вот-вот сойдёт с ума от счастья. От той эйфории, что накрывала его с головой, и утаскивала в долину блаженства.       Старк схватил Питера за бёдра, и придвинул ещё ближе, входя по самое основание. Закинул его ноги себе на плечи и стал активно двигаться. Они оба вспотели как после пробежки, а на телах постепенно проявлялись следы любви. Тони наклонился, растягивая амплитуду движений, и из горла юноши выпрыгивали мелодичные стоны. Тот сжимал шелковые простыни, выгибался в спине как дикая кошка, запрокинул голову.       — Ещё… быстрее, — умолял он.       Видя эти крошечные бусины слёз счастья, блестящие в свете свечей, Тони повиновался. И как сорвавшийся с цепи тигр — ускорил движения до максимума. Питер стонал, извивался, но что самое удивительно — он зарычал как пантера, и глаза его засветились жёлтым, когда он кончал.       — Во имя Мерлина! — воскликнул чей-то посторонний голос. Оба тут же встрепенулись, оборачиваясь на него. Ни их лицах отображалась одинаковая паника вперемежку со стыдом. На дорожке из лепестков роз стояли двое: Снейп и Гарри. Первый пытался прикрыть Поттеру глаза, как ребёнку, но тот отодвинул узловатую ладонь, не скрывая своей хитрой ухмылки. — Чем вы тут занимаетесь?       Быстро укутавшись в шелковую простынь, Старк сел напротив вторженцев, и ответил:       — Полагаю ты уже знаешь, чем, Северус.       — Это вопиющее нарушение устава! За такое вас обоих…       — Ой, да неужели? Поэтому ты смог пройти через дверь Выручай-Комнаты? Потому что искал нас? А Поттера с собой прихватил как свидетеля, — красноречивое молчание Снейпа говорило само за себя. Профессор покраснел, опустив взгляд. — Сдаётся мне, что вы с Гарри здесь за тем же, зачем и мы с Паркером сюда пришли. Так что давай не будем притворяться невинными овечками, и обсудим всё как цивилизованные люди завтра?       — Разговор выйдет долгим, — предупреждал Северус. — Уходим, Гарри!       Несколько часов назад, точнее ещё утром, Гарри и Северус гуляли вдоль заледеневшего берега у озера. С мохнатых ветвей ёлок вниз порой падали охапки снега. Профессор вытащил свою палочку и расчищал впереди тропу. Его высокий статный силуэт в чёрном пальто изумлял своей красотой. Раньше Гарри этого не замечал. Он видел лишь сальноволосого ворчуна с горбатым носом и убийственным взглядом. Раньше ему хотелось как можно реже встречать на пути Снейпа, а сейчас всё наоборот.       — Моё самое яркое воспоминание об этом месте — это когда я летал на гипогрифе здесь на третьем курсе, — признался вдруг Гарри.       — Очаровательно, — саркастично выдал Северус.       — Разве у вас нет подобных воспоминаний? Ну же, поделитесь со мной, прошу.       Профессор Снейп глубоко вздохнул, оглядываясь на Поттера. В его взгляде промелькнула теплота ему не свойственная. Морозный ветер внезапно всколыхнул его плотную мантию, и мириады снежинок оросили собой орлиный профиль. Северус вдруг приблизился к юноше, а затем заботливо поправил на нём одежду: туже затянул его гриффиндорский шарф, ниже натянул его шапку с помпоном, встряхнул воротник куртки. Гарри уже было почувствовал себя ребёнком в его руках, как вдруг этот высокий мужчина склонился над ним и прильнул в требовательном поцелуе. Гарри в миг растаял, и сердце в груди запело. «Он проявил инициативу! Какое счастье!»       — Это будет моим воспоминанием, — заявил Северус.       Столь милые слова, столь добрый взгляд, и пульс неимоверно участился. Хотелось его обнять, держать так близко, как только можно, и не отпускать никогда. Однако вместо импульсного порыва Гарри улыбнулся в ответ, и они продолжили свою медленную прогулку.       — С днём Святого Валентина! — вдруг выпалил юноша, когда они дошли до поваленного дерева. В его протянутых руках в варежках лежал раскрытый дубовый лист с семечком бельфрута посередине.       — Где ты его достал? — спросил Снейп.       — Я знаю, что вы человек практичный и не любите, когда дарят безделушки, поэтому… вот. Посадите его в горшок на солнечной стороне. Пускай это семечко пока ещё слишком маленькое, но когда-нибудь оно превратится в цветущий куст. Плоды бельфрута, насколько я помню, очень полезный ингредиент в алхимии и зельеварении.       — Мило, что ты обо мне подумал. Однако бельфрут на самом деле не полезнее инжира. Миф о его чудодейственных свойствах был придуман индонезийскими торговыми принцами для наценки товара, — объяснял Северус. Тем не менее семечко он аккуратно забрал и положил себе в карман.       — Простите…       — В следующий раз, мистер Поттер, вам следует тщательнее подходить к выбору подарков. Кто бы что ни говорил, но мне не чужды привязанности к вещам. Я нахожу занимательным останки волшебных существ, и скромные украшения. Кроме того, в моей коллекции литературы существует много пробелов.       — Вам бы пошли наручные часы, — с улыбкой заметил Гарри.       Когда они дошли до сваленного дерева, чей широкий ствол перешагнуть нельзя, Снейп расчистил на нём снег, и они присели передохнуть. Поттер почувствовал, как замерзают плечи, и тут же, словно прочтя его мысли, Северус приобнял юношу, укрыв частью своей мантии. Здесь было очень тихо и спокойно. Лишь ветки трещали время от времени и ветер завывал вдали.       — У меня тоже есть кое-что для тебя, Гарри, — вдруг сказал профессор. — В отличие от тебя, я прекрасно осведомлён о том, чего бы тебе хотелось. Если ты считаешь, что готов, приходи сегодня в три часа ночи на третий этаж. Но при условии… — Снейп запнулся, дыхание его сбилось, а в груди учащённо колотилось сердце. «Это так на него непохоже», подметил Гарри. — При условии, что ты действительно будешь готов. Я не хочу причинить тебе боль, или ввести в заблуждение.       — Я приду, — коротко ответил Поттер, хотя и у него самого всё разрывалось внутри на части.