Прощение

— Хочешь почитать Кли сказки? — Вкрадчиво поинтересовались Лиза, растягивая губы в приветливой улыбке. — Хм, думаю за будущую неделю я успею уделить денёк малышке. Захотелось самому освежить знакомые сюжеты в памяти, — негромко отозвался капитан кавалерии слабо улыбнулся. Устало, почти вымученно. — Я верю, что за неделю твоего отпуска ты вправду сумеешь отдохнуть, — произнесла библиотекарь, понимающе глядя на парня, и вручила ему в ладони сборник Монштадских сказок для детей. Кэйа учтиво попрощался, оставив лёгкий поцелуй на кончиках пальцев в сиреневой перчатке и покинул библиотеку. Солнце медленно скрывалось за каменными стенами, окружающими город свободы, а горожане покидали улицы, желая скрыться от тьмы в тёплых домах или тавернах. Олберич же размеренным шагом направился в «Долю Ангелов». Конечно, он мог бы выпить пару бокалов «Полуденной смерти» или сладкого игристого, но нет, не в этот раз. Синеволосый обратился к Чарльзу лишь с просьбой принести ему бутылку простого вина из одуванчиков. Открывал он её уже дома. Резким и быстрым движением, желая влить в себя четверть бутылки за раз, и хоть на мгновение успокоить бушующие мысли. Пробка полетела в сторону, а горькая жидкость охватила горло. Глубокий вдох и парень осел на прохладный пол, прислонившись лопатками к шершавой поверхности стены. Чёртовы сказки. Зачем он их взял? Почему потянул руки к до боли знакомой обложке? Чтобы в конец добить и так расшатанное подсознание? Значит этим и суждено заняться. Теперь бутылка из тёмного стекла стояла на полу. Книгу парень открыл на первой же странице и начал читать. Быть может, он не вчитывался до конца, но в памяти тут же возникали прежние образы. Детство, винокурня, Дилюк, Крепус… Великие Архонты, как этот человек сумел за недолгую жизнь столько потерять? Как единственная ложь сгубила его светлый пыл? Никто не знает. Перевернув несколько страниц, Кэйа сделал ещё глоток и обнаружил между страниц едва пожелтевший лист бумаги. Ничего удивительного, что кто-то из прежних читателей по невнимательности оставил его здесь, но юноша посчитала это за знак. Потянулся к столу и вытянул из ящика простой чёрный карандаш. Несколько черт и на бумаге появилось человеческое лицо. Кому оно принадлежит? Чей лик так долго вертится в чужом подсознания, не давая покою? Черта, за ней ещё одна и в чёрных линиях проявлялась личина Полуночного героя. Кэйа приподнял рисунок на уровень собственного лица и пристально в него вгляделся. Всего на секунду показалось, будто Дилюк вправду стоял перед ним. Рука дёрнулась, листок полетел в сторону. Но это всего лишь очередная ошибка. Парень закусил нижнюю губу и мелкие ранки, в которые попадал алкоголь тут же начинало щипать. Почему именно он? Из-за тяги вины, что он тогда не успел. Чёртова минута времени столько бы изменила. Спасла целых две жизни. Но воля богов оказалась иной. Новый глоток и книга захлопнулась, не показав временному хозяину и десятка страниц. Сказка оборвалась на середине повествования. Медленно смыкаются леденисто-синие очи, скрывая сознание от окружающего мира. Очередной глоток терпкой жидкости разлился по груди, отдаваясь лёгким теплом. Забавно, что прежде коснуться его сердца мог только лишь юноша с Пиро глазом бога. Но сейчас все мысли понемногу вытесняли друг друга, оставляя в голове звенящую тишину. Последний отчаянный глоток и сознание покинуло хмельную голову, оставляя место мрачным пугающим снам. Но сюжеты прошлого продолжали терзать несчастного юношу. Он вспоминал себя, когда был совсем ребёнком. Ему было не больше семи, и он верил, что если залезть на самое высокое дерево в округе, он сможет увидеть кусочек желанного рая, дома, величественной империи Каэнри’ах. Только попытки оказались тщетны, а мечты разбивались в пыль. Со временем приходило отчаяние, а с ним разбитые в кровь костяшки и новые душевные раны, справляться с которыми было всё труднее. В такие моменты Кэйа скрывался от всего мира. Желал быть забытым каждым во всей чёртовой вселенной. Снять тяжёлый груз с плеч. Перестать жить в неведении. Потом он спасался в чужих объятиях. Вдыхал запах чужих волос, будто терпкий табак, и не мог надышаться. Плакал навзрыд, захлёбываясь в слезах. А Дилюк не спрашивал. Может, просто чувствовал, может догадывался. Сейчас уже совершенно не важно. Потому что и этого человека он сумел потерять. Потому что не успел, потому что сознался в своей вечной лжи и поверил в то, что всё ещё можно изменить. Только никакой верой их отца к жизни уже не вернёшь. Эту ошибку брат ему не простил. А Кэйа не простил её самому себе и не может до сих пор. За окном раздался шумный раскат грома, и молния осветила всю улицу. Крупные капли дождя тут же застучали по брусчатке и подоконнику. Юноша вновь открыл глаза. Туман в голове и дрожь в пальцах не остановило его отчаянное желание направиться в место, которое раньше спасало его от духовного одиночества. Поднимаясь с пола, он решительно открыл дверь, шагая буквально наперекор стихии. И твёрдым шагом, сдерживая слёзы, несмотря на ветер, завывающий в ушах, и холодные капли дождя он направился в Долину Ветров к статуе Анемо Архонта. Одежда промокла насквозь, рубашка неприятно липла к телу, синие пряди разметались и прилипли ко лбу. Сердце стучало оглушающе громко, даже раскаты грома, сопутствующие погоде, не могли его перебить. Посреди этой ветреной стихии, перед божественной статуей парень бросился на колени, не ощущая боли от падения. — Великие Архонты, я не могу так больше! Чем я, чёрт возьми, заслужил такую судьбу? За что вы так со мной? Только ли из-за той лжи, хода которой я не в силах изменить? — душераздирающий крик пронзил воздух. В уголках глаз скопились хрустальные слезинки и наконец полились солёными ручьями, смешиваясь с дождём. — К сожалению или к счастью, друг мой, это не так, — последовал ответ, а на плечо легла прохладная ладонь. Олберич резко дёрнулся и, обернувшись и увидел позади самого Архонта ветров. В своём светлом одеянии с капюшоном и длинным плащом. На его теле виднелись голубоватые татуировки Анемо стихии, а волосы всё также собраны в две косички. Кэйа поднялся, казалось, кроме бессильного отчаяние и опустошения он ничего не ощущал. Барбатос же не раздумывая подался вперёд и заключил парня в крепкие объятия. Таким людям как Кэйа не нужна была жалость, Но без поддержки близкого сердца ему было тяжко. Сейчас Архонт желал быть опорой, что так необходима его другу. В этих объятиях он делился с ним чувством спокойствия и умиротворения. — Почему всё именно так, Венти? Моя жизнь была обречена на страдания? Я не знаю ничего про Каэнри’ах. Я не помню кем там был и зачем я здесь. Я ведь полюбил этот мир, Монштадт, отца, остальных людей здесь. И я всё это потерял. Верни меня домой, Венти. Туда, откуда я родом. Я не выдержу здесь больше. Мне некуда больше идти… Каждое слово синеволосый вытягивал из глубин своей души и страдал от этого. Никогда в жизни он не смел произносить подобное вслух, но сейчас отчаяние его захватило. Архонт с нежностью заглянул в чужие глаза. — Каждый из нас в своё время становится избранным. Тебя избрали ещё задолго до твоего рождения. Ещё сотни лет назад все знали, что ты будешь здесь прямо сейчас. Но знали это в нашей с тобой стране. Мне не известно, что будет дальше, но знаю, что до восстания Каэнри’ах не так далеко. А ещё, что наши судьбы находятся в руках Итэра. Именно он будет нашим путём в забытый мир наших мечт. Ты получишь прощение богов, Кэйа. Я это точно знаю. Ты ведь был избран даже Царицей. А знаешь почему? Архонты никогда не делают выбор просто так. Я знаю, что даже когда ты мог бы противостоять Дилюку в бою и приложить клинок к его горлу, ты бы этого никогда не сделал. Этим ты и отличился. Я ожидал, что она одарит тебя глазом бога, но в крайнем случае это сделал бы я. Ты нужен этому миру, потому что до финала не далеко. Оттуда никто уже не сбежит. Впереди Селестия, а позади Бездна. От нас будет многое зависеть, мой друг. — Венти улыбнулся, потрепав парня по волосам. — Я не знаю, что сказать тебе о любви. Никто не застрахован от неё, даже сами боги. Он тебя простит. Это правда. Но сейчас тебе нужно понять, что сбегать некуда. Это твой дом, тебя здесь любят и ждут. Думаешь, малышка Кли просто так называет тебя братиком? Думаешь, Джинн с Лизой просто так хотели на эту неделю отпуска у тебя меч отобрать, дабы ты не пошёл сражаться? Думаешь, господин Крепус не хотел бы тебе – своему сыну — лучшей жизни? Они любят тебя и заботятся. Всё что ты можешь – принять их помощь и прощать самого себя. Ради нашей страны ты сделал всё, что сам мог. Поживи теперь в моей стране для себя. Хоть немного. Перестань ковать оковы вокруг своего нежного и трепетного сердца. Никто не в силах его разбить, но никто и не может его коснуться. Мой друг, всё только лишь в твоих руках. Дилюк простит тебя. Вам правда нужно вновь поговорить, как братьям, а не как людям, желающим друг о друге забыть. Идём, не думаю, что сейчас тебе стоит возвращаться домой, — вероятно эти «божественные» слова были самыми необходимыми для молодого рыцаря. Он внимал словам Венти, стараясь в них верить. Этой ночью в крошечном домике где-то на границе Монштадта и Ли Юэ им придётся ещё очень многое обсудить, вспомнить великую империю и наконец со спокойной душой насладиться тёплыми дружескими разговорами. Без капли алкоголя, впервые за много месяцев Кэйа ощутил себя чуть свободней. Немногим дальше стала великая империя прошлого, её тайны всё меньше тревожили душу, а Кэйа верил в то, что он способен себя простить.