По Прихоти Судьбы: Восстание Чернил

      Кажется, начинаешь со временем привыкать к постоянному напряжению и тому, что из-за угла в любой момент с огромной вероятностью может выскочить враг. При этом не самого уж низкого ранга опасности – от таких не поможет и топор, а выход лишь один: бежать и прятаться.       Дети уже даже не были удивлены, когда на последующих заданиях им пришлось поминутно отвлекаться от работы, чтобы «разбить в лужи» парочку Искателей или Поглотителей, как нарекала этих одних из самых слабых существ Ангел. Хотя отличия между этими двумя «видами» колоссальные: первые не такие сильные, но более сформированные; вторые, наоборот, никогда не могут держать одну форму, но удары у них болезненнее, от которых появляются немного странные симптомы впоследствии. Но это сейчас не особо волновало, ведь на кону стоят их жизни, и времени на какие-то раздумья о том, что за странности тут происходят, не хватало.       Ребята уже выполнили ещё два задания, не считая первого. Одно представляло из себя беготню по этажам и прокручивание вентилей для того, чтобы нормализовать поток чернил, что должен поступать в убежище Искажённой. Второе же – восстановление электричества с помощью переключения рычажков в щитках, что висели в самых труднодоступных местах по определённому этажу студии. В общем, пришлось знатно побегать. Благо, что Ангел более-менее заботилась о своих «работничках» и всегда давала им время отдохнуть, терпеливо ожидая их. Да и оружие всегда находилось на руках, поэтому защититься им было чем. Уже что-то.       Следующее поручение не особо принесло радости, но, хотя бы, установилась конкретика: собрать четыре ящичка беконного супа, в каждый из которых помещалось по восемь банок. При этом Алиса уточнила, что еду они собирают также и для себя, так как какое-то время всё же придётся подождать, пока она не починит механизмы, которые каким-то образом должны помочь выбраться им наверх. Ну, ей виднее, верно?       Трубы непрестанно гудели над головой, постукивая. Старые лампы изредка трещали, сопровождаясь искрами от ненадёжной проводки. Ох, если бы здесь не было такого количества чернил, а бóльшая часть дерева осталась сухой, а не трухлявой и пропитанной влагой, то вряд ли это здание ещё стояло целым, а не полу сгоревшим. Явное везение. Но с электричеством всё же тут серьёзные проблемы.       Марина, на пару секунд замерев, понаблюдала за тем, как очередной огонёк, отлетевший от оголённого провода, увяз в потоке чернил и сразу же угас. А после, прислушавшись к копошению и невнятному бормотанию напарника, что рылся в ящиках, уложила несколько найденных ею банок с супом к другим таким же. Но после отскочила немного в сторону, когда лужа рядом с ней вдруг забурлила, вздымаясь бугром. — Женя, они снова тут! — бросая сбор провизии, предупредила девочка, подхватывая трубу с пола и готовясь отбиваться. — Ох, да как же они надоели! — мальчишка также отвлёкся и, выскочив из-за завалов, параллельно беря в руки топорик, отрубил руку Искателю, а после и ударил по нему самому. Тот растворился с утробным воем.       Из чернильных луж вылезло ещё несколько существ, напирая на ребят, что защищались от них. И если обычно это давалось им трудновато, то, к примеру, в этот раз Женю охватила какая-то слепая ярость, что подстегала его со всей возможной силой колошматить врагов. Мари же была просто злая до чёртиков, мысленно уже проклиная всё и вся. Казалось, такая напористость детей смутила существ, и те отступили после всего двух минут сражения.       Это... странно.       Как и ощущения, что охватывали ребят. — Мне же не одной чудится, что с нами что-то не так?.. — сконфуженно пробормотала девочка, опуская трубу и пытаясь унять несвойственный ей внезапный гнев. — Я... В ярости... — также недоумевал тот, а после поглядел на свои руки, покрытые чернилами. Пальцы до побеления сдавливали рукоять топорика. — Это... Неправильно... Я не настолько пока ещё разозлён!

Свет замигал...

«…остерегайтесь крупных монстров, от которых веет страхом или другими сильными эмоциями. Ваша внезапная ярость или печаль также могут исходить от них...»

...и погас.

      Детей передёрнуло. По позвоночнику пробежал мороз, когда из соседнего коридора раздалось протяжное завывание, пропитанное угрозой. Хлюпающие тяжёлые шаги становились всё громче, всё ближе. Ярость кипела в крови, перемешиваясь с ужасом, создавая слишком странные чувства.       Темнота окутывала вокруг, и только где-то вдалеке тускло помигивала лампа, навевая ещё больше жути. Друзья стиснули в руках свои оружия, прижавшись к друг другу и потихоньку отходя за завалы вещей, тщетно пытаясь высмотреть во мраке приближающегося врага. Лишь по звучным «хлюп» можно было определить, что угроза верно подходит к ним.       Нервы натянулись до предела, только рядом, где-то всего в несколько метрах, послышалось хриплое дыхание. Женя скрипнул зубами от резкой волны боли по всему телу, сопровождающейся тошнотой и ознобом. Вокруг и так не видно ни зги, а тут ещё и глаза заволокло мутной пеленой. Стук в висках заглушал влажное чавканье шагов. Как же не вовремя.       Мальчик чувствовал, как Марина тянет его за собой, что-то неразборчиво шепча. Он понимал, что она пытается достучаться до него, дать знак, что нужно как можно скорее уходить отсюда. Но его тело, скованное болью, не двигалось, будто контроль над ним исчез.       А дальше стало хуже...       В голове зажужжали чужие, еле различимые голоса. Их речь невозможно было понять, словно они с огромной скоростью наугад шептали первые вспомнившиеся слова, но от этого вовсе не становилось легче. Этот гул нарастал с каждой секундой, превращаясь в ещё более пугающую какофонию звуков, впиваясь в мозг. Мальчишка захотел зажать уши ладонями, но не смог даже и моргнуть, чтобы прогнать иллюзию перед глазами – а может и вполне реальную массивную фигуру, что увеличивалась во тьме наравне с голосами. Немой крик застрял где-то в горле, ногти скребли рукоять топорика, но он всё ещё не мог сделать ни одного движения.       Марина со слезами не то, что тянула, а уже пыталась утащить за собой друга, видя, как монстр, чёрным пятном выделяющийся на фоне мрака, практически нависает над ними. Его утробное мычание пробивало дрожью до костей, а Женя никак до сих пор не реагировал – его не получалось сдвинуть даже на шаг, словно он прирос к полу! Последнее сравнение почему-то показалось девочке правдоподобным, когда щиколотки обволокло вязкой и холодной субстанцией. Резко подняв левую ногу, ей удалось вырвать её из пока ещё неокрепшей хватки чернил. И это заставило ещё сильнее дёрнуть на себя приятеля. — Женя! — со всей мочи закричала Мари, уже не опасаясь, что её услышат посторонние. Их и так давно заметили.       Мальчика это будто всколыхнуло. Но вместо того, чтобы побежать прочь от опасности, он вдруг стремительно и безрассудно кинулся на монстра. Его крик потонул в пронзительном визге, полном боли. Существо отшатнулось назад, сотрясая обрубком отсечённой конечности. Но после замахнулось второй рукой – даже в темноте удавалось различить, насколько остры его когти. Девочка, испугавшись за друга, что стоял перед чудовищем, приготовив топорик к атаке, подскочила к нему и за футболку оттащила назад.       Когти врезались в пол, сминая и кроша старые доски. Дикий вой сотряс воздух вокруг, а после помещение неожиданно осветилось залпом ярких искр. Раздался очередной визг монстра, что скрючился от удара электричества. Лампы отчаянно замигали, треща сильнее обычного, грозясь лопнуть от перенапряжения. Ошарашенные дети сжались комочками за ящиками, надеясь, что их не заденет, поджарив до хрустящей корочки.       В секундной тишине, когда время на жалкие мгновения замерло перед очередной бурей, зашипели динамики: — Уходите отсюда! — даже рык Ангела сейчас не пугал ребят, а, наоборот, вселял какую-то безопасность и чувство того, что их не бросили, оставив на произвол судьбы. — Живо! Ну!       Посыпались новые искры, затрещав, и монстр забился в судорогах, издавая оглушающий, полный боли вой. Дети же выскочили из ненадёжного укрытия и бросились бежать прочь, еле сориентировавшись при ярких вспышках электричества.       Перебирая ногами, друзья мчались на всей возможной скорости, лишь бы скорее оказаться в безопасности. К сожалению, путь к лифту затерялся среди идентичных коридоров, поэтому приходилось выбирать направление наугад. Но это сейчас не особо-то и волновало: голову занимали лишь мысли о враге позади, смерти, что нависала над ними пару минут назад, а также о жизни, которую не составляло труда резко оборвать любому обитателю этого жуткого места.       Женя запнулся на ровном месте и чуть ли не кубарем пролетел ещё пару метров по инерции. Марина сразу затормозила и бросилась к нему, чтобы помочь, но тот лишь еле-еле сел на колени и мгновенно сжался, обхватив себя руками.       Занозы, вонзившиеся в ладони при падении, и разодранные колени – ничто, по сравнению с той болью, что пронзила его насквозь. Все внутренности будто скручивало в единый комок, вызывая этим тошноту – казалось, будто сейчас просто вывернет наизнанку. Руки и ноги ломило так, словно их сдавливало в тисках. Голова раскалывалась и гудела, в висках стучала кровь, и уже хотелось не кричать, а орать во всё горло из-за всей этой кошмарной совокупности ощущений.       Пальцы до побеления костяшек стиснули тёмно-русые волосы, оттягивая их. Сквозь крепко сжатые зубы пробивалось лишь хриплое и тихое завывание, что никак не отражало все испытываемые страдания. А крик застрял где-то внутри – горло перетянуло невидимой удавкой, еле позволяя рвано хватать ртом мелкие глотки воздуха. А теперь в разум ещё стали проникать и неразборчиво шепчущие голоса, что побуждали свернуться в клубок ещё сильнее.       "Помоги, — умоляли они. — Избавь нас от страданий..."       "Но при чём тут я?!" — мгновенно вспыхнул в мыслях резонный вопрос.       "Подчинись! — словно рычание, что сразу сменилось на более жалобный тон. — Просто позволь..."       "Нет!"       "Не сопротивляйся! Сдайся! Помоги... Помоги... Помоги..." — слово начало повторяться и повторяться, раздаваться со всех сторон и давить к земле.       "Хватит... Перестаньте..."       Мольба потонула в нарастающей какофонии голосов.       "Помоги"       Прекратите...       "Помоги!"       Прекратите! — Отстаньте от меня! — рука непроизвольно дёрнулась, отбрасывая от себя чужую ладонь.       Марина тихо вскрикнула, испугавшись такой реакции. Отойдя на шаг назад, она недоумённо глядела на друга, что так резко и грубо оттолкнул её помощь. Мальчик же, почувствовав, как боль отступила вместе с голосами, даже содрогнулся от своего поступка, только к нему вернулась ясность разума. Отвращение к самому себе заставило скривиться. Да что с ним происходит? — И-извини, я не хотел... — он еле поднялся, кое-как встав на ноги, что подкашивались от слабости. — Я правда не- — Ничего, — быстро кивнула та. Ей сейчас не очень-то хотелось ворошить эту ситуацию, тем более, что предельно ясно: он не виноват в этом. Да и не та ситуация. — Я понимаю. И... — её взгляд опасливо метнулся в сторону, откуда они прибежали. — Нам пора уходить отсюда.       Тяжело проглотив её слова и кивнув, он с трудом подобрал топорик, с коим не расставался и после стычки с монстром. Оружие, казалось, прибавило в весе, невольно утягивая вниз, поэтому пришлось поудобнее перехватить его обеими руками. Поглядев на Мари, что также вооружилась трубой, Евгений собрал остатки сил и, игнорируя слабые отголоски ужасной боли в теле, побрёл вперёд.       Дети стали предельно осторожными. Из-за плохого состояния мальчишки – в частности, слабости, – они бы не смогли в случае нападения убежать и, тем более, отбиться. А, значит, что приходится прислушиваться к каждому шороху и скрипу, дабы успеть спрятаться при приближении потенциального врага. Это заметно замедляло их продвижение, но уж лучше дольше добираться до более безопасного места, чем в самый неподходящий момент попасть в тупик с «хвостом» позади.       Многие звуки сбивали с толку: стук труб, что расползались под потолком, отвлекал внимание; скрипы досок заставляли замирать и тело, и сердце; а звон чернильных капель отдавался эхом в ушах. Всё нервировало. А особенно то, что от абсолютно всего пробирала дрожь. И в некоторые моменты внутри ребят вспыхивала злость на самих себя, что они шарахаются при любом случае. Но тут же возвращались в это состояние запуганных зайчишек-трусишек, как только раздавался очередной обманный звук шагов.       Слушай и не шуми.       Пожалуй, самое верное на данный момент правило.       И дети вновь напрягли слух, остановившись и сжав оружия в руках. Потрескивание, какие-то шорохи из-за стены, дребезжание, пение...       Пение? — Что?.. — практически беззвучно, лишь губами произнесла Марина. — Это...       Еле различимый напев доносился из коридора впереди. Но такой знакомый...       Воспоминание одного из перерывов между заданиями само подсказало ответ. Тогда они сидели на ступеньках у железных ворот, что вели в убежище Ангела, и механизм которых, с её слов, был неисправен. Тем для отвлечённого разговора не находилось, да и вообще сил как таковых. Поэтому дети хранили молчание, витая в своих мыслях или просто пялясь на медленно стекающие по стене чёрные капли.       И тогда раздалось тихое пение. «— Слышишь? — шепнув, слегка толкнула в бок она задумчивого друга. И тот отвлёкся, а после вместе с ней прислушался.       Напевание Ангела разливалось по помещению, заставляя остальные шумы утихнуть и потонуть в нём. И иначе будто не могло быть, словно её голос, что сейчас звучал так чисто и мелодично, отпугивал нарушителей этой внезапной, спокойной минуты.       С момента, когда по этажу разлетелись первые строки песни, в этот жуткий мирок проникло что-то особенное, что-то более яркое, не равнявшееся с окружающим чёрно-белым и унылым полотном реальности. Но в то же время в мелодии проносились и ностальгические нотки, проникнутые тоской о чём-то ушедшем...       Это было... волшебно.       И этого не хотелось отпускать»       И сейчас, когда дети дрожали от каждого шороха или мелькающей из-за старой лампы тени в уголке, мелодия казалась спасительным маяком, за которым хотелось следовать.       Что они негласно и сделали, с загоревшейся искоркой надежды поспешив вперёд.       Ноги сами преодолевали метр за метром, по уже выработавшейся за короткое время привычке ступая как можно тише, а после завернули за угол. Несколько дверей привели в замешательство, которое мгновенно растворилось, как только из-за одной из них, приоткрытой, послышалось пение.       Девочка первая подорвалась и дёрнула за гладкую ручку, открывая проход внутрь. Женя же, в силу своей ещё не исчезнувшей до конца слабости, слегка отстал.       И сразу рванул за подругой, как только вместо продолжения мелодии услышал испуганный крик. — Ох, а вот и мои милые малыши!       Глазам мальчика предстала женщина с тёмными, словно чернила, волосами, что были уложены аккуратными локонами. Одной левой рукой она держала в воздухе девочку, что с ужасом смотрела на неё, скривив губы.       И когда Ангел – это стало ясно по нимбу, что наполовину врос в её голову, а также по голосу, – обернулась к нему... Он понял, чему так ужаснулась подруга.       Если правая сторона лица женщины не имела ни единого изъяна и придавала особенную привлекательность, то другая, мягко говоря, портила всю красоту. Кожа на щеке словно порвалась, обнажая ряды белых зубов, а зияющая вместо левого глаза дыра, в глубине которой блестела золотистая точка, сбоку обрамлялась опухолью. Это действительно бросало в дрожь, особенно в сравнении с её должным, нормальным видом.        — Что же вы так смотрите, будто не узнаёте вашего ангела? — промурлыкала Искажённая, растягивая губы в ухмылке. А после сдавила запястье девочки сильнее, отчего послышалось болезненное скуление. — Или вы не рады?       Окончательно определившись, что встреча не несёт в себе ничего дружелюбного, Женя собрался и, перехватив поудобнее топорик, кинулся на Алису, намереваясь заставить отпустить подругу. Но вот чего он не ожидал, так это того, что для неё он будет слишком вялым и медленным. Зато вот её туфля, лишь слегка передвинувшаяся с места, молниеносно лишила его равновесия. С глухим «пам» мальчишка упал на доски, выронив топор. Хренов герой.       Звонкий и задорный смех лишь увеличил чувство бесполезности. — Ах, ты взаправду решил вступить со мной в битву в таком состоянии? — Ангел беспечно разжала руку, до плеча покрытую чернилами, словно в перчатке. Мари с приглушённым писком рухнула на пол.       Евгений предпринял попытку подняться, но его, как котёнка, схватили за шиворот и вздёрнули в воздух. Лицо Ангела оказалось прямо перед ним. — Тяжело справляться с симптомами обращения, да, дорогуша? — злорадно усмехнулась та. — Но вскоре это кончится. Когда в твоих венах будут течь уже чернила!       От её смеха ли, а может от слов, хотя, скорее, от совокупности обоих вариантов, но Женю пробила дрожь, и по спине пополз липкий страх. Она знает, что с ним происходит? — Отпусти его! — Марина кинулась на помощь, подхватив трубу, но точный удар ноги в живот выбил из неё воздух, откинув. — Какие же вы жалкие, — с презрением высказала Алиса, переведя взгляд с скрючившейся от боли на полу девочки, на задыхающегося в её руках мальчишку. — И абсолютно беспомощные. Но такие полезные для меня!       Женя даже не сразу сообразил, как полетел в стену. Сильный удар головой о твёрдую поверхность в миг лишил его ясности сознания. Перед глазами всё поплыло: и силуэт подруги, и подходящая фигура Искажённой. Звон в ушах заглушил неспешные шаги, а после сменился нарастающим шёпотом.       Жалко попытавшись хотя бы подняться, он почувствовал, как его тело рывком подняли над полом. Взгляд стал мутнеть, а комната вокруг словно темнеть.       Сознание резко покинуло его под мрачный смех той, что заманила их в свою ловушку.