Марк

Меня уже достало красить эти стены. Этот еврей коротышка ни на секунду не затыкается. Откуда у него в голове столько мыслей? Притворяюсь, что не слушаю его, медленно водя валиком по стене. У него есть такая странная манера говорить, ммм даже не знаю, растягивать слова и менять интонации. А ещё я притворяюсь, что не смотрю на него. Чертовски сложно! Такой маленький, с копной безумных кудрей - мальчик одуванчик. Он будто хоббит из книжек Толкина. Такой забавный, когда смеётся от своих же шуток. Мне нравится, как мило он выглядит с этими выпирающими зубками. Черт, не надо так откровенно пялиться. Он специально носит такую облегающую одежду? Каждый раз, когда он тянется наверх, чтобы дотянуться до потолка валиком, моему взору открывается его голая поясница. Брюки обтягивают каждую выпуклость на его теле. Дэвид, успокойся! Ты должен докрасить эту чёртову стену и пойти домой. А потом успокоить себя под горячим душем. Мы выходим покурить. Непривычно холодная июньская ночь. Марк кутается в свитер и достаёт сигареты. Дрожащие от холода руки, перепачканные краской. Тонкие пальцы никак не могут подцепить огонь. Я прикрываю зажигалку, грея его пальцы. Они такие холодные. Как ледышки. Хочешь зайти ко мне? Глухая улица. Я иду за ним. Он живёт в какой то дыре. Прости, нет электричества. Зажигает свечку. Мне так холодно, а тебе? Ты не снимаешь свитер. Прижимаешься ближе. Тебе не дотянуться до моих губ, поэтому ты толкаешь меня на старый изношенный диван и нависаешь сверху. Твой язык, словно змея, вторгается в мой рот, ласкает нёбо, переплетается с моим. Зубы кусают нижнюю губу, тянут. Как ты догадался, что я этого хочу? Удивительный мальчик. Мы не снимаем одежду, слишком холодно. Он сидит на моих коленях, лаская нас вместе, продолжая обжигать меня горячими губами. Вытирает руку о свои брюки. Хочешь чаю? Пожалуй, не откажусь.