Коробочка тайн

О «коробочках тайн» Маше рассказала бабушка. Не так, как рассказывала о других вещах — как печь пироги, например, или вязать шарфы — нет. Не как о чем-то, что нужно знать и запоминать. Просто обмолвилась мимоходом, что была у них в детстве забава такая, да и переключилась на другое. А Маша переключиться не смогла. Расспрашивала, канючила, даже требовала подробностей, а бабушка только отмахивалась, глупости мол. Ну, заводили себе девочки какие-нибудь коробочки для важный мелочей, а «тайнами» мелочи были, потому что никто, кроме хозяйки коробочки, и не знал, что там внутри. Вроде как превращали неважное в важное. Был фантик от конфеты, а стал целый экспонат, часть «тайны». Глупости. Маша с такими рассуждениями не согласилась, и закончилось дело тем, что бабушка выделила ей собственную коробочку для «тайн» — красивую, жестяную, только что освобожденную от ниток, иголок и прочих бабушкиных сокровищ, с чуть потертым рисунком и небольшими вмятинами на боках. И почти сразу Маша определила и стащила в коробочку первую «тайну» — пуговицу, на которой бабушка учила ее их пришивать, раз за разом осторожно отпарывая от лоскутка и показывая, как еще можно продевать нить через дырки. Все равно у бабушки она лежит без дела — одна из кучи, незаметная. А в «коробочке тайн» будет единственной, и Маша теперь всегда будет про нее помнить. Дальше самым сложным было не тащить в коробочку все подряд. Как это всегда и бывает с новой игрой — ты увлекаешься, и хочется играть в нее как можно больше и дольше, будто доказывая кому-то и что-то. Так даже с копилкой было — Маше подарили заветную свинку, она сгрузила в нее все свои монеты, а потом очень жалела, что больше-то и положить нечего. К концу дня в коробочке рядом с пуговицей лежали: фантик от конфеты, которые редко покупала мама, но которыми каждый раз угощала бабушка после еды, обрезанный бабушкой со связанного носка кусок нити и небольшой клочок бумаги, на котором бабушка показывала, как можно нарисовать целую кучу звезд, не отрывая карандаш от бумаги. Карандаш Маша тоже хотела забрать, но он оказался слишком длинным и в коробочку не влез. Зато по пути домой Маша подобрала с земли красивое стеклышко, сорвала с дерева забавно пожелтевший листик — ровно наполовину, справа от прожилки желтый, а слева зеленый, какую-то крышку и даже цветок, вероломно оборванный с клумбы у дома, пока никто не видит. Маме о «коробочке тайн» Маша решила не говорить. Все равно мама не одобрит, потому что бабушку не любит, хотя и не ясно — почему. Это же папа их бросил и ушел к какой-то другой жене, а не бабушка. Бабушка старалась помочь. Она не папа, ее хватало на всех. «Коробочка тайн» поселилась под Машиной кроватью и, прикрытая для надежности коробкой от обуви, стала совершенно невидимой. Все равно полы Маша мыла сама, а больше под кровать лазить было и незачем. С тех пор коробочка пополнялась «тайнами» регулярно. Листик и цветок Маше в конце концов пришлось выкинуть, потому что они, засохнув, стали крошиться и пылить, зато к фантику добавился еще один — Петька, одноклассник, решил ее угостить, и Маша просто не могла не спрятать после такого фантик в портфель, скромно улыбаясь под завистливыми взглядами подруг. После фантика были небольшие записки, которые ей передавали на уроки, волчок, подаренный все тем же Петькой, небольшая лента, которую принесла Лиза в обмен на списанную домашку, связанный крючком на трудах кружок и еще куча мелочей. Мама о коробке так и не знала, и Маша, раньше старательно задвигавшая ее поближе к стене, чтобы наверняка, постепенно успокоилась, перестала следить и проверять, на месте ли она. Гром грянул зимой. Бабушка, после долгих Машиных уговоров все-таки приглашенная на Машин день рождения, за столом вдруг спросила: — А как там твоя «коробочка тайн»? Копишь, хранишь? Маша впервые почувствовала, что такое «сердце в пятках». Быстро кивнула, посмотрела на маму, чтобы увидеть реакцию — и выдохнула. Мама, увлеченная разговором с тетей, кажется, и не заметила. К концу вечера минутный испуг перекрылся сладостью торта и радостью от подарков и совершенно забылся. Настолько, что Маша даже добавила к «тайнам» бантик, который бабушка повязала на ее подарок, хотя раньше ни разу не доставала коробочку, если мама дома. А на следующий день коробка пропала. Маша понимала, что кроме мамы и некому, но верить не хотела. Зачем бы ей ее забирать? И почему ничего не сказала, если услышала все-таки? Может, она ее просто переставила куда-то? Маша принялась шарить по комнате, выискивая свою «коробочку тайн», осмотрела все полки в шкафу, проверила письменный стол и тумбочку, еще раз слазала под кровать, а потом отправилась на поиски по другим комнатам. За этим ее мама и застала. Случилась ссора, да что там — целый скандал. Мама с порога заявила, что не позволит Маше захламлять квартиру, Маша плакала и умоляла вернуть ей ее коробочку, но мама отрезала: — Нет ее! Выкинула, и там ей и место! Это заявление вдруг обиженную и расстроенную Машу разозлило. Может, и глупости, но важные ведь глупости, со значением! Она их так долго собирала, перебирала, радовалась… Ну не могло это все быть простым мусором! Скандал разгорелся с новой силой, а закончился печально. Мама, всегда ругавшая папу за его методы воспитания, сама вдруг схватилась за скакалку и принялась размахивать ею, периодически попадая по дергающейся, упирающейся и визжащей Маше. В очередной раз не сумев увернуться от свистящей петли, Маша вдруг поняла, что готова сдаться. Все равно «коробочка тайн» утеряна, а мама уже знает и злится — ради чего упираться? Мама, воспользовавшись Машиной заминкой, стегнула еще несколько раз — теперь уже сильно, прицельно, — а потом толкнула Машу в сторону ее комнаты, велев: — Чтоб я больше подобных глупостей даже не слышала! Ишь! Мать ей порядок навела, а она еще и недовольна! Больше у Маши «тайн» не было. Даже когда бабушка, в очередной раз извинившись, что все вышло так, предложила новую коробочку хранить у нее, а не дома, чтобы мама не узнала, Маша отказалась. Та «коробочка тайн» была настоящей. Новая бы ее не заменила, она была бы фальшивой. После этого Маша поочередно увлекалась гербарием, рисованием и даже стихами, но ничего уже не пыталась прятать. Гербарий мама выкинула вместе с книгой, в которой он сушился, а Машу наказала за испорченный том. Рисунки и стихи смотрела иногда без особого интереса, будто это Маша ей их пихала, а не она сама лезла проверять, чем там Маша занята. Иногда критиковала, ругала и называла «бессмысленной тратой времени», но хотя бы не трогала. Со временем Маша даже смогла ее простить, смогла жить так, будто и не было той истории, будто и самой «коробочки тайн» не было никогда. Но одно для себя уяснила навсегда: о самом важном для нее маме лучше не знать.