Здравствуй, Мирабель

      До них бесполезно пытаться достучаться. Когда Камило с иронией протянул «Изабелла, твой парень здесь!» про Мирабель вообще забыли, толкая её туда-сюда, дружно накрывая на стол. Девушка крутилась, как могла, уворачиваясь от снующих по столовой родственников, и в итоге не выдержала, зажав уши руками, и бросилась в коридор. Подальше от этого шума, дурацкого пения, жалких попыток сделать вид, что в семье Мадригаль все в порядке, магия не пропадает, дом не рушится, боже, неужели им настолько наплевать на будущее, которое может обрушиться в любую секунду?!       Сквозь гвалт дружной песни Мирабель каким-то образом сумела услышать тонкий писк. Обернувшись, она увидела лишь кончик крысиного хвоста, исчезнувшего за картинной рамой. Без колебаний сдвинув картину, девушка чуть ли не ахнула, увидев дыру в стене. Неужели?..       Петляя внутри стен Каситы, Мира хотела скрыться подальше от назойливых голосов родственников, постоянно натыкаясь на из ниоткуда взявшиеся перегородки. Или они тут и были? Касита словно перестраивалась на ходу, не давая девушке прийти туда, куда она хотела. «Но Бруно возник, и гул праздника стих…». Мирабель вновь закрыла руками уши, начав бежать напролом, удивляясь тому, что дом за ней не успевает: новые стены образовывались уже позади. Неужели все настолько плохо? Бруно должен дать хоть какие-то ответы. Но почему именно Бруно? Почему он…       С чего я вспомнила Бруно?.. И я всё думаю о Бруно…       Наконец, девушка врезалась в неизвестную дверь, но не растерялась, и рывком распахнула ее, решив, что это очередная преграда. Голоса семейства Мадригаль вдруг разом стихли. — Ну здравствуй, Мирабель.       На продавленном кресле, будто специально повернутом ко входу, сидел он. Сложив пальцы рук лодочкой на коленях, он смотрел на нее изучающим взглядом, ныряя прямо в душу, обволакивая чем-то невесомо холодным. На его лице покоилась пугающе спокойная улыбка. Неужели это и есть тот самый дядюшка Бруно?.. Мужчина, словно польщенный ошеломленным видом племянницы, улыбнулся ещё шире, и глаза его на долю секунды полыхнули зелёным.       Неожиданно для Мирабель он встал, и девушка ужаснулась ещё больше: дядя был слишком высоким. Когда он сделал шаг в её сторону, Мирабель всеми силами заставила себя остаться на месте. Он пугал. Даже очень. — Два метра рост, крысы на спине, — тихо произнес мужчина, и из-за густых волос показалась крысиная мордочка, словно в подтверждение этих слов. — Всё как говорил малыш Камило, чему же ты удивляешься, sobrina Мирабель? — вкрадчиво продолжил он.       Девушка не могла найти в себе храбрости вымолвить хоть слово. Как бы сказала матушка, таращиться на людей неприлично, но прерывать зрительный контакт Мира не хотела ни в коем случае. Как и прерывать образовавшееся молчание. Бруно, казалось, мог бы ждать вечно, в его глазах мелькали зеленые искры, а лицо приобрело больше спокойное, чем затаенно безумное выражение. Мирабель не заметила, как зеленые всполохи оказались непозволительно близко, и в чувство ее привела только легшая на плечо тяжелая жилистая рука. На этот раз племянница не смогла подавить тихий писк ужаса, и по реакции дяди трудно было понять, рад он ее испугу или озлоблен трусоватостью. — Уходи.  — Что?       Только теперь девушка смогла очнуться. Она пришла сюда, чтобы хоть немного побыть в тишине, а этот… Бруно просто выставляет ее за дверь? Неужели его заботит испытываемый ею страх? Но мужчина опередил рвущиеся наружу вопросы: — У меня ужасно болит голова. На то, чтобы предугадать, когда твои родственнички бросятся тебя искать, ушло много сил, — его лицо оказалось ещё ближе, но для Мирабель это теперь ощущалось как-то… Как обычное нарушение личного пространства, так ведь всегда делает Камило. Испуг отходит на задний план, и дыхание наконец выравнивается. — Ну? — это было сказано уже прямо на ухо, отчего тело девушки с головы до пят покрылось мурашками. Она беспомощно приоткрыла рот в попытке выдавить первый звук, но тут же его закрыла, поняв, что может поставить себя в более неловкое положение, если скажет сейчас какую-нибудь чепуху.       Не дождавшись ответа, он стремительно развернул девушку, держа за плечи, и заставил ее переступить порог. Не успела она опомниться, как дверь оказалась захлопнута перед самым ее носом. С силой ударив по прохладному дереву, Мирабель, как казалось ей, прокричала: — Если сейчас же не пустишь меня обратно, то я всем о тебе расскажу!       На деле это оказался чуть ли не шепот, потому что подсознательно ей совсем не хотелось, чтобы всеслышащая кузина ее обнаружила. Девушка знала, что слух родственницы уже далеко не такой острый, и ей до отметин от впивающихся в ладонь ногтей хотелось поговорить об этом с Бруно, лишь бы он пустил её обратно. Несмотря на то, что слова племянницы были довольно тихими, петли всё же скрипнули, и образовавшаяся щель явила пугающе спокойное лицо дяди. — Не расскажешь.       И улыбнулся.       В себя Мира пришла уже в собственной комнате, когда к ней вдруг завалилась плачущая Долорес. Из лепета кузины, что-то мычащей ей в плечо, Мирабель вычленила то, что магия и вправду пропадает (хотя Долли практически все время говорила о том, что не знает, как теперь быть из-за будущей свадьбы Изабелы — помолвка ведь прошла успешно). Рассеянно поглаживая девушку по волосам, Мира думала, что единственный, кто сможет помочь избежать разрушения Каситы — Бруно. Им всем может помочь только он. Она убедилась, что он все ещё здесь, дома, но как с ним связаться? Теперь Мирабель придется в одиночку разобраться с этим…