Запах прохлады

Стрелки часов стремительно приближались к полуночи. Молодой господин Син Цю стоял возле окна в комнате своего старшего брата. Глаза его блестели азартом, а с лица не сходила лучезарная улыбка. — Тебе не стоит за меня волноваться, предполагаю, что вернусь к рассвету, — юноша звонко рассмеялся и обнял брата на прощание. — Вот же романтик, — устало выдохнул старший, закатывая глаза, — интересно, а если бы ты был на моём месте, ты был бы хоть капельку серьёзней? — Очень в этом сомневаюсь, — произнёс парень, взбираясь на подоконник и свешивая ноги на другую сторону. Конечно, он мог бы выбраться и из своей комнате, но с первого этажа это в любом случае сделать было бы безопаснее. — Но ты же должен меня понять, я никогда не поверю, что в моём возрасте ты не был влюблён…— не успел он договорить, как его речь была оборвана. — Ладно, — поспешил закончить это разговор старший брат, — удачного тебе свидания и передавай Чун Юню привет. — Обязательно, —ответил Син Цю, когда его ноги оказались на земле и пошагал в сторону дома своего парня. Путь был не слишком близким, поэтому у него была хорошая возможность поразмышлять в тишине и одиночестве. Госпожа Шень Хе запретила ему общаться с Чун Юнем. Новость, конечно, являлась отнюдь не радостной. Потому что неизвестно, когда этот запрет спадёт и спадёт ли вообще. Самое главное, что мечник в красках помнил момент своего провала перед тётушкой собственного возлюбленного. На празднике в ресторане «Народный выбор» они с Чунем сидели за одним столиком, как назло, в поле зрения ученицы Адептов. Их переплетённые пальцы скрывались за скатертью, и только Син Цю наклонился к чужому уху, желая сказать несколько романтических слов, как почувствовал на себе тяжёлый презрительный взгляд и осёкся. Всё тело словно током прошибло, а сердце забилось сильнее. Шень Хе немигающим взглядом в упор смотрела на сладкую парочку. Единственное, что успел сделать парень, так это тихо выругаться и извиниться перед любимым. После этого тётушка убедительно попросила Син Цю на километр не приближаться к её племяннику, а самому Чун Юню было запрещено с ним встречаться. И юноша хотел бы попытаться исправить ситуацию, пытался увлечь девушку сладостными речами, да только она не была человеком. И подобное с ней не работало. Вероятно, именно поэтому он сейчас тайком и шагал в сторону дома возлюбленного. Да уж, раньше он даже не предполагал, что подобной проблемы вообще стоит опасаться. А сейчас, будучи разлучённым, отчаянно страдал от ужасного тактильного голода. Прежде он проводил большую часть дней рядом с Чунем, и в любой момент мог прикоснуться к нему, тыкнуть под рёбрами, ущипнуть за ухо или потрепать за волосы. Обнять крепко-крепко, валяясь вместе на траве или подарить парню парочку нежных поцелуев. Кажется, рядом с ним он мог быть самим собой. Не скрываться за маской представителя гильдии, быть смирным и воспитанным. В компании Чун Юня он мог быть озорным, весёлым, иногда даже язвительным. Мог отпускать всевозможные шутки, смущал романтичными словами и целовал, вдыхая запах прохлады. В этом и было счастье. Просто быть рядом, вне зависимости от того, где они были. Когда сидели вместе на торговой площади или сбежав от всех исследовали подземелья, спина к спине сражаясь с демонами. Вода и холод. Они были лучшей командой на свете! Их взаимодействию и пониманию друг друга можно было позавидовать. Конечно, бывали и промахи, поэтому появилась привычка таскать с собой бинты, а иногда приходилось и подмораживать силой Крио царапины и ссадины, дабы синяки потом не появлялись на этих местах. Невдалеке показалась крыша знакомого дома. Уже в этот момент Син Цю затаил дыхание. Он знал какое окно ведёт в нужную комнату, но попадаться на глаза остальным нельзя. Лёгкой поступью, дабы даже трава под его ногами шуршала тише, он добрался до своей цели. От предвкушения закусил губу, боясь издать лишний звук, и заглянул в комнату, встав на цыпочки. Убедившись, что кроме возлюбленного в комнате никого нет, парень выдохнул и негромко постучал по подоконнику. Спустя несколько мгновений в окно выглянуло воодушевлённое лицо экзорциста. — Великие Архонты, Син Цю, что ты здесь… — В ответ на свою реплику Чун Юнь получил лишь таинственную улыбку, палец приложенный к губам, знак, что нужно быть тише, и ладонь в приглашающем жесте. Не раздумывая, он перевесил ноги через подоконник, и, опираясь на чужую руку, спрыгнул, оказываясь совсем рядом. В этот же миг чужие руки кольцом сомкнулись вокруг светловолосого, сжимая того в крепких объятьях. Казалось, в этот момент замерло сердце, но только для того, чтобы начать биться с новой силой. Будучи чуть ниже своего друга, Син Цю носом коснулся чужой шеи. Кожа Юня как и прежде была слегка прохладной и пахла свежестью. Ладони светловолосого оказались на талии парня, прижимая его ближе к себе. Это чувство нельзя было сравнить ни с одним из тех, про которые он читал в десятках романов. И наверное, до сих пор сам не смог бы такое описать. Потому что это было ощущение комфорта, полного внутреннего спокойствия. Пускай казалось, будто юноша готов растаять в чужих руках, но этот был миг абсолютного счастья. — Любовь моя, ты не представляешь, насколько сильно я по тебе соскучился, — опаляя шею жарким шёпотом проговорил Син Цю. — Поверь мне, представляю, мой милый, потому что я скучал по тебе ни капли не меньше! — Прохладная ладонь укладывается на чужую щеку. И темноволосый не выдерживает первым. Он быстро тянется вперёд, сминая чужие губы в поцелуе. Губы сводили с ума больше, чем объятия. Этот акт душевной и физической близости заставлял терять рассудок сильнее, чем любой алкоголь. Это крышесносное ощущение позволяло забыть и о недавней разлуке, и о запретах с проблемами, и обо всём мире в целом. Только бы миг наслаждения друг другом, этой звёздной ночью и безумной романтикой не заканчивался капельку дольше. — Пойдём? — спросил Чун Юнь, отрываясь от своего парня, — Я всё же опасаюсь, что нас могут засечь. — Ты не представляешь какое восхитительное место я нашёл, ты просто обязан там побывать! — смеясь, Син Цю взял парня за руку и повёл за собой. — Как дома дела? Как госпожа Шень Хе? — Ну, знаешь, я думаю, что она совсем не такая плохая, как нас с тобой показалась сначала… — Юнь осёкся на мгновение, — помнишь, она же спасла меня тогда. Она правда хорошая, только она совсем ничего не чувствует. Потому что она правда не человек. Но она пытается, я уверен. Она дала мне несколько уроков экзорцизма за последние дни. И я совершенно не понимаю, почему ты ей так не понравился, она не желает отвечать на вопросы о тебе, а только говорит, что ты выглядишь подозрительным, а она обо мне заботится, — после этих слов Юнь разочарованно выдохнул и чуть опустил голову. — Ну чего ты, любовь моя? Мне самому тяжко от этого запрета, во всех его смыслах. Думаю, нам стоит поговорить с ней в более спокойной обстановке, я буду с ней честен и расскажу о том, как ты мне дорог, без лишних подробностей, соответственно, — хихикнул Син Цю, стоя перед возлюбленным, держа его ладони в своих. — Я знаю, что она любит тебя, поэтому должна понять, тем более твои родители относятся ко мне вполне неплохо. Кстати, братец передавал привет. — Он вновь прикрывал тебя от родителей? — с улыбкой поинтересовался светловолосый, держа любимого за руку. — Я не думаю, что для него это является сложной задачей. Он часто подшучивает надо мной, из-за того, какой я романтик и какие гормоны в моей голове. Но он очень меня любит и волнуется, хоть и не хочет этого признавать. — Тебе не кажется забавным, что в такой день, после разлуки мы говорим не о том, как любим друг друга, а как наши родные любят нас? — Действительно. Даже не думал, что наши рассуждения дойдут до чего-то подобного. Величественная гора Тяньхэн давненько осталась за их спинами, а до места, которое Син Цю так яро хотел показать своему парню оставалось не так много идти. За непринуждёнными разговорами они быстро преодолели этот путь. — Вот мы и дошли. Сейчас тебе нужно разуться и закрыть глаза, — синеволосый вновь таинственно улыбнулся, а когда парни остались без обуви, взял Чун Юня за руку и повёл за собой. Лесенка, состоящая из небольших плиток, вела вниз по невысокому утёсу вглубь каменной «чаши», внутри которой находился небольшой водоём. Пара шагов и стопы парней оказались в воде на десять сантиметров выше лодыжки. Неподалёку шумел и клубился водопад, а в светлой воде отражалось бескрайнее звёздное небо. — Открывай, —прошептал на ухо Юню Син Цю. Первой эмоцией, что отразилась на лице экзорциста, было неподдельное восхищение, которое затем сменилось воодушевлением и сладостным упоением. Пейзаж перед глазами был поистине прекрасным. — Здесь до безумия красиво, — светловолосый сделал пару шагов по каменному дну, приятному для ходьбы и звонко рассмеялся, — мне очень нравится, не знал, что бывают такие восхитительные места. — Всё для тебя, любовь моя, —произнёс Син Цю, одаривая парня поцелуем в щёку. Вода была прохладной, а шум воды расслаблял, очищая мысли. Безмолвие ночи окутывало своей таинственной атмосферой. И от этого ощущения природы, ощущения рядом любимого человека, что держит тебя за руку, казалось, будто ты в силах свернуть горы, избавиться от всех демонов или изменить целый мир! Обнимая Син Цю за плечи Чун Юнь на миг закусил губу и негромко произнёс: — Я люблю тебя, — а главное, он поистине верил, что это была самая настоящая любовь.