Глупое желание

По стенам метались тени. На столе исходила паром чашка чая, негромко позвякивали столовые приборы. Ужин проходил в тишине, но она была приятной, расслабляющей и даже какой-то уютной. После затянувшейся реорганизации остатков разведкорпуса капитан Леви Аккерман наконец-то воссоединился со своим специальным отрядом и понял, что скучал. Они не виделись несколько месяцев: Леви мотался по столице и тонул в бюрократическом аду, сопляки строили железную дорогу где-то за Шиганшиной. За это время как-то вытянулись, загорели, раздались в плечах, и, вопреки недовольному ворчанию вслух, цветущий вид подопечных искренне радовал: приятно было увидеть их, молодых, красивых… Живых. Чей-то стул негромко скрипнул ножками по полу. Леви отвлёкся от доклада, который перечитывал за чашкой чая, — очкастая, став командором, обещала уменьшить количество бумажной работы, но куда там, бумажки погребли и её тоже, — окинул бывший сто четвёртый отряд внимательным взглядом в поисках источника звука и снова уткнулся глазами в собственный убористый почерк. Обычно после ужина его подопечные разбегались шустро, как тараканы, считая время, пока капитан неспешно пьёт чай, свободным и используя по своему усмотрению, но сегодня никто не спешил вставать из-за стола. Кроме Эрена, мать его, Йегера. Леви краем глаза видел, как Эрен поднялся, но не придавал этому особого значения до тех пор, пока сопляк не остановился у его места. Пришлось поставить чашку, снова отвлечься от ровных строчек доклада и посмотреть на него. Эрен был непривычно серьёзный и непривычно робкий, мялся, хотя какие только глупости ни творил и глазом не моргнув. Пришлось его поторопить веским капитанским: — Ну? — Надеюсь, вы меня не убьёте, господи, — пробормотал Эрен и едва не дёрнулся осенить себя защитным знаком культа Стен. — Простите. Леви изогнул бровь, открыл рот, чтобы спросить, какого, собственно, хрена происходит, но Эрен выдохнул, наклонился и звонко чмокнул своего капитана в уголок приоткрытого рта. В столовой воцарилась мёртвая тишина, в которой последующая увесистая затрещина прозвучала оглушительно громко. Брызнула кровь. Впечатанный в стол лицом Эрен отшатнулся, зажимая ладонью разбитый нос, на другом краю стола подскочила Микаса, уронив стул, и Леви от души добавил паршивцу сперва локтем, потом ногой, прежде чем возмутителя спокойствия оттащили в сторону. Столовая опустела в мгновение ока. Леви выдохнул, посмотрел на доклад и едва слышно ругнулся себе под нос: придётся переписать, на бумаге остались капли крови и пара зубов. Мерзость какая. Раздражение от глупой выходки всколыхнулось внутри — сопляку уже восемнадцать стукнуло, а дури в голове меньше не стало. Чай допивать расхотелось, благодушное настроение испарилось, будто и не было его вовсе. Леви сполоснул чашку, не торопясь поднялся в свою комнату, тщательно переписал доклад и лёг спать, всё это время ощущая прикосновение горячих мягких губ к коже. Наутро оно осталось с ним. Леви непонимающе потрогал краешек рта. О пламенных чувствах Эрена не знал только слепоглухонемой, но до сих пор сопляк ограничивался сияющими глазами и дурацкой улыбкой, которая наползала на лицо каждый раз, как он думал, что никто этого не заметит. Поводы для улыбок, кстати, были не менее дурацкие. Капитан Леви пристально посмотрел. Капитан Леви сказал: «Спасибо». Капитан Леви поинтересовался самочувствием, дал свой платок, протянул руку, помогая встать... На самом деле капитану Леви было до ужаса интересно, как долго будет продолжаться этот цирк. Обычно те несчастные, которых приманивало сияние ореола славы сильнейшего воина человечества отваливались сами, едва познакомившись с тяжёлым характером и не менее тяжёлой рукой, но это был сложный случай. Эрен волочился за ним уже не первый год. Подобное упорство неиллюзорно льстило, но пришлось признать, что зря он дразнился и подкидывал крупицы внимания в костёр чужих чувств. В том, что Эрен не одумался, а перешёл черту молчаливого обожания, была изрядная доля и его вины тоже. Чего стоило осадить сразу же, как он заметил первые искры разгорающегося пожара? Проигнорировал же. Подумал, что само рассосётся — всегда рассасывалось, — и этой легкомысленностью оправдывал собственный эгоизм: Эрен был молод и отчаянно красив, и его пылкий влюблённый взгляд скрашивал угрюмое привычное одиночество. От мысли, что зелёные глаза перестанут ловить его равнодушное лицо и начнут сиять для кого-то другого, становилось зябко и неуютно. Леви плеснул в лицо холодной водой и хмуро посмотрел на своё мокрое отражение. Конечно, никаких видимых следов не осталось: мягкие губы всего лишь на мгновение коснулись кожи, но стоило прикрыть глаза — и мимолётное касание ощущалось как вживую. Чёрт. Пожалуй, стоило-таки расставить все точки над «и» прежде, чем влюблённый мальчишка зайдёт так далеко, что его действительно останется только убить. Целый день не касаться рта было сложно, и Леви бесился каждый раз, когда обнаруживал свои пальцы в опасной близости от лица — руки сами тянулись потрогать. Ещё и Эрен будто задницей чувствовал его настроение и старательно не попадался на глаза — Леви даже пожалел, что сегодня затеял хозяйственный день. На тренировке от капитанского внимания убежать сложно, а сейчас паршивца видели за уборкой конюшен и третьего этажа, помощником на кухне, за стиркой и мытьём окон, и за целый день Леви так наслушался сбивчивых объяснений, с кем Эрен опять поменялся заданием, что от голосов собственного отряда тошнило. «Завтра», — подумал Леви вечером, без аппетита жуя овощное рагу. Одно место за столом пустовало: на ужин Эрен не явился, и это тоже раздражало — что за цирк, право слово. «Завтра прижму его и выбью все неуставные чувства вместе с зубами. Совсем охренел». Злость была какая-то фальшивая. То ли он действительно остыл за день, то ли… Леви задумался. Привычки откладывать поставленную задачу на потом, какой бы неприятной она ни была, за ним отродясь не водилось, но сейчас, отложив приговор для наглеца на следующий день, вместо раздражения он почувствовал нешуточное облегчение, даже дышать как-то проще стало. Неужели эта необходимость разобраться раз и навсегда с чьей-то нежной симпатией — слово «любовь» он не мог произнести даже в мыслях — была способна настолько тяготить? После ужина Леви снова не стал пить чай. До него внезапно дошло, что разобраться стоило не только с Эреном, — с ним самим тоже творилась какая-то чертовщина. До сих пор он считал, что хорошо себя знает. В его вкусе взрослые мужчины, не забивающие голову ненужной рефлексией и точно знающие, чего хотят от жизни и от Леви. В его правилах не привязываться к людям. В его стиле редкие встречи с проверенными партнёрами для необременительного быстрого секса, а все нежные, опасные и ненужные чувства остались в далёком прошлом. И уж тем более в его жизни ничего меняться не должно, а он даже не заметил, когда это произошло и как. Впрочем, если вспомнить последние три года, тщательно проанализированные за вчерашний вечер и сегодняшний день, время можно было назвать совершенно точно. Когда впервые увидел пронзительные зелёные глаза за решёткой камеры предварительного заключения. Глаза, сияющие внутренним светом, слишком яркие, выразительные, обрамлённые чёрными густыми ресницами… Леви увидел их прямо перед собой как наяву, моргнул, отгоняя воспоминание, и понял, что он в самом деле пялится Эрену в глаза, а застигнутый врасплох паршивец, рассчитывавший на ежевечернее капитанское чаепитие, не успел сбежать и не менее пристально уставился в ответ. — Так. Швабра выпала у Эрена из рук, взгляд панически метнулся по пустому коридору, но свидетелей и возможных спасителей не наблюдалось. — К-капитан Леви… Эрен пятился до тех пор, пока не упёрся лопатками в холодную стену. Казалось, что если бы он мог — просочился сквозь каменную кладку, испарился, как испаряется плоть и кровь титанов. Он так явственно боялся, будто Леви шёл его убивать. Леви, кстати, всё ещё не исключал подобного варианта. — Извините. — Колени дрогнули, и Эрен впился пальцами в стену, пытаясь заставить себя стоять ровно. — Это была не моя идея, клянусь! У Леви явственно дёрнулась бровь. — Чья? Их лица сейчас были на одном уровне. Они стояли так близко, едва не касались друг друга кончиками носов, и Леви почти залюбовался. Эрен был слишком красивый — тонкие черты лица, чётко очерченные брови, большие яркие глаза, нежные губы, гладкая кожа, тронутая золотистым летним загаром и слегка мерцающая в неверном свете ламп. В общепринятые каноны красоты он совсем не вписывался — на острове ценили светлоглазых блондинов с развитым телосложением, — но именно этот нескладный и тощий мальчишка почему-то запал в душу и за три года вырос в такого красивого парня, что сердце в груди невольно замирало. На него было чертовски приятно смотреть. От одного вида приоткрытых нежных губ и тронутых румянцем щёк изнутри поднималось какое-то умиротворённое тепло. Леви заметил это только теперь и только потому, что в данный момент Эрен занимал слишком много его пристального внимания. — Жана. — Эрен совершенно точно боялся, побледнел, его тихий голос непривычно подрагивал. — Я проиграл желание, и он загадал поцелуй. Жребий пал на вас, потому что только вас ревнивая Микаса не прибьет на месте. Простите. Признание было похоже на ушат ледяной воды. Леви понял, что растерян и… разочарован? Надумал себе невесть что, едва свою жизнь по полочкам не разложил, а сопляки просто развлекались. Не то чтобы он сильно разбирался в сопляках, но это было неприятное чувство. Может, и в нежном отношении Эрена он тоже обманывался, принимал желаемое за действительное? Эрен избегал смотреть в глаза, смотрел ниже, на губы, и от его взгляда место поцелуя свербело. Хотелось потрогать пальцами уголок рта, чтобы убедиться: этот вчерашний поцелуй — настоящее. Единственное настоящее, в чём он был уверен. — Так, значит, это было исключительно выполнение желания, а не проявление твоих чувств? — дотошно уточнил Леви. Он уже всё понял, но ему надо было услышать чёткое: «Да». Возможно, даже не один раз. — Каких чувств? — Эрен побледнел ещё больше и глаза распахнулись на пол-лица. Леви отшатнулся от него и сделал шаг назад, не чувствуя пола под ногами. Не один год воображать себе чью-то влюблённость, принимать за её проявления элементарное уважение и дружелюбие и преступно наслаждаться этими идиотскими заблуждениями — так низко он ещё в жизни не падал. — Как вы узнали? — Эту реплику он расслышал чудом, уже собираясь развернуться, уйти к очкастой и просто нажраться с ней в сопли, переживая внезапный кризис среднего возраста. — Я никому не рассказывал. — Я уже нихрена не понимаю, — процедил Леви, вернулся обратно и цапнул Эрена за плечи, потому что тот выглядел так, будто сейчас в обморок хлопнется: нездоровая бледность на его лице быстро сменялась таким же нездоровым удушливым румянцем. — О чём ты сейчас говоришь? Эрен мотнул головой и упрямо поджал губы. Пришлось его поторопить коротким хуком справа — Леви был растерян, сбит с толку, немного зол и так жаждал ясности хоть в чём-то, что готов был убивать ради простых и чётких ответов. — О любви, — выдавил несчастным голосом Эрен, едва отдышался. Леви подумал, что лучше бы он не спрашивал. Может, с Эреном что-то стало яснее, а вот с ним самим — нет. То самое тепло, на которое он буквально сегодня обратил внимание, опять расползалось в груди, отравляя кровь шипучим и острым чувством, напрочь забивая облегчение от того, что он всё же не заблуждался и не воображал себе нежные чувства... Услышанное откровение не было чем-то неожиданным: Эрен только подтвердил то, в чём Леви и до этого был совершенно уверен, но почему-то два слова привели его в благостное и даже немного легкомысленное расположение духа. — Ты поэтому не послал Жана с его желаниями? — спросил он, нежно касаясь гладкой смуглой щеки мозолистыми пальцами, лёгкой лаской извиняясь за грубость. Эрен дёрнулся от его прикосновения, но не стараясь отодвинуться, а будто страстно желал прижаться к ладони щекой и в последний миг остановился. На его выразительном лице проступило натуральное отчаяние — даже в такой малости он не мог сократить дистанцию, не мог стать ближе, хотя очень, очень хотел. Леви подумал, что это всегда было так — Эрен к нему тянулся, а сам Леви не замечал, не придавал значения или просто принимал как должное, подспудно ожидая, что сопляк вот-вот образумится и перестанет. Столько времени потеряно зря. — Да, — выдохнул Эрен, облизывая пересохшие губы. — Вас долго не было. Я скучал. Извините, капитан Леви. Это была глупая выходка, которая больше… — И ты думаешь, что выполнил это желание? — перебил его Леви. — По-твоему, так целуются? Собственный голос, непривычно хрипловатый, он слышал будто со стороны — так громко шумело в ушах. Несмелые оправдания горячили кровь, подталкивали к таким же глупостям, а у Эрена сделалось такое ошеломлённое лицо, что захотелось прижать его к стене и поцеловать по-настоящему, крепко, до нехватки воздуха и судорожных попыток отстраниться. Эрен успел первым. Потянулся вперёд и неуклюже клюнул губами в губы. — Так?.. «Идиот», — подумал Леви имея в виду и его, и себя. Потому что руки уже заученно держали в захвате, за волосы и под челюстью, место прикосновения губ тоже горело, приоткрытый рот манил, и он впился в него глубоким властным поцелуем. Эрен застонал в поцелуй — сперва удивлённо, а потом, когда Леви языком раздвинул его податливые горячие губы, — тягуче и сладко. От этого стона в глазах потемнело, по онемевшему рту и безвольному ступору стало понятно — это первый поцелуй в короткой жизни Эрена. Его никто ещё не целовал, и в голове помутилось окончательно, настолько, что Леви жадно скользнул руками по юному горячему телу, нащупывая застёжку пояса, и только святым чудом услышал на лестнице чьи-то шаги. Присутствие кого-то третьего, явно лишнего, отрезвило. Леви отстранился, разрывая поцелуй и неожиданно крепкое объятие — надо же, краснеет и бледнеет, но вцепился как клещ, — и поправил на Эрене смятую рубашку, в неловкой попытке придать ему приличный вид. Жаль, что нельзя так же разгладить его лицо — на нём так явственно отразилось негодование и досада, что Леви невольно усмехнулся. — Слушай меня внимательно, — сказал он, пальцами поддевая его округлый подбородок. — Сейчас ты закончишь уборку, приберёшь за собой и тщательно вымоешься. А после отбоя придёшь ко мне в кабинет. Понял? — Понял, — ошалело ответил Эрен, по лицу которого было видно, что он ничегошеньки ещё не понял. — А зачем? — Я твой капитан и должен готовить тебя ко всему. В том числе и к дальнейшим глупым желаниям. Звук шагов раздавался уже совсем близко. — Так точно, капитан! А к чьим желаниям я должен готовиться? Конечно, Эрен это спросил не специально, он наверняка не слышал, что сюда кто-то идёт, но Леви всё равно с трудом удержался, чтобы не закрыть лицо ладонью. — К своим собственным, — он выразительно посмотрел на Эрена, но не в лицо, а ниже пояса, туда, где это самое желание отчётливо выпирало из тесных форменных брюк. — В первую очередь. Леви изящно развернулся на каблуках, демонстрируя одновременно свою спину поднявшейся на этаж Микасе и Эрену, что разговор окончен, и направился к себе в крайне благодушном расположении духа. Он действительно слишком долго откладывал, распределял приоритеты, занимался серьёзными вещами, а не всякими глупостями, вроде любви и близости, и это стоило исправить. Пожалуй, для глупых желаний самое время.