Типичные брат и сестра

***

— Мам, может завтра? — с надеждой в больших глазах спрашивает Долорес. — Давайте сейчас! — в ванную влетает пятилетний Камило, с лейкой и формочками для песка в руках. — Включай воду, мам, я готов! — и прыгает в голубой тазик, удобно разложившись в нем. Пепа тихо смеётся, поглаживая дочь по голове, и включает кран с теплой водой. — Долорес, солнышко, Камило тебе поможет, иди переодеваться, — женщина мягко целует ее в лоб и девчушка уходит на пару минут в свою комнату. Встретила ее волна воды, окатившая с головы до ног. — Камило! Что ты делаешь? — топчась на месте, кричит Долорес. — Давай уже быстрее, мама тут баночку поставила, сказала, что это тебе. — мальчик указывает на флакончик с шампунем. — Ну? Долго тебя ждать? С обречённым вздохом старшая сестра всё-таки медленно подходит и неуклюже усаживается в тот же голубой тазик рядом с братом. Глядя на него, хочется самой плескаться и громко смеяться, но мысль о том, что сейчас нужно будет мыть голову, просто приводила в ужас. С ее длинными и до невозможности кудрявыми волосами это оказывалось большой проблемой. Камило, конечно, далеко не ушел, но его кудряшки крупнее и короче, так что трудности возникали только при расчёсывании. — Я выиграл! Выиграл! — вдруг взвизгнул младший, подпрыгивая на месте. — Так не честно, ты формочкой помогал, значит у меня волна больше! — в ответку Долорес бьёт ладошкой по воде. — Нет, у меня больше! — Нет, у меня! Вы когда-нибудь наблюдали мокрые петушиные бои? Вот это они и есть. Знаете кто победил? Дружба, а если быть точнее — разногласие. Они перевернули тазик. Просто в процессе за ним никто не следил и так получилось, что оба просто вывалились из него на пол. — Ты понимаешь, что если сейчас это увидит мама, нам здорово прилетит?.. — Долорес стояла босиком на холодном кафеле, выжимая волосы. — Давай нальём сейчас ещё воды и она ничего не узнает?.. А она где, кстати? — Камило оборачивается назад, так, на всякий случай, пока сестра слушает. — На кухне. И она сейчас придет сюда! Она услышала нас! — в панике выпалила девочка и кинулась переворачивать тазик обратно, пока ее брат на коротеньких ножках бежал к крану. — Что здесь произошло? Я слышала грохот! — через пару минут в ванную влетает грозовая туча, за которой появилась сама Пепа. Однако темные облака моментально испарились, ибо на вид все было в порядке: тазик на месте, дети в нем довольны и счастливы, барахтаются в обычной воде(не черной и не жёлтой). — Мам, все хорошо, у меня просто формочка упала, — честно врет Камило, невинно сверкая веснушками на щечках. — Ну смотрите... Если что, позовете. Долорес, ты уже вымыла голову? — Нет, мам, сейчас буду... — Хорошо, только не засиживайтесь, — женщина скрылась также быстро, как и появилась, оставляя детей в покое. — Ну что, будешь мыть? — младший брат берет в руки лейку и вскакивает с места в предвкушении. — Да, давай... — с тяжёлым вздохом Долорес тянется за шампунем. Камило не оставал, уже по традиции набирая целую лейку: — Можно? — Угу, — и на девочку выливается тонкими струйками теплая вода. Хоть волосы и были до этого мокрыми, они все равно каждый раз их проливают, на всякий случай. — Готово. Теперь ты, — пока сестра тщательно намыливала голову, мальчишка набирал ещё воды. — Давай я помогу, — младший брат отставляет лейку в сторону и запускает пальцы в ее волосы, распределяя шампунь полностью по всему затылку. Обычно ему такого не позволяли, но сегодня, видимо, совсем все плохо. — Все, хватит, давай лей, — завершает процедуру Долорес и закрывает глаза, чтобы мыльная вода не попала. И Камило послушно поливает ее как свой самый любимый цветочек.

***

Раньше Камило просто обожал, когда Долорес завязывала ему хвостики. — Завяжешь мне хвостики? — Разноцветные? — Да! Вот такие! — с восторгом взвизгнул мальчик, протягивая в лапках кучу цветастых ленточек. — О! И такие тоже! — свалив все к сестре, он хватает ещё и блестящие завязки, что тоже отправляются на ту сторону стола. — Хорошо, давай, иди сюда, — Долорес жестом приглашает брата к себе на колени и весь последующий час уходит на кучу мелких хвостиков. Зато так Камило было видно из соседней деревни. Да что там, с соседней планеты. И его нисколько не напрягало, что потом это все придется расплетать очень долго, потому что волосы до невозможности кудрявые, а ещё после этого каждая лаборатория мира смогла бы взять подробнейший анализ его ДНК (давайте не будем брать в счёт, что лабораторий тогда, скорее всего, не было). Ну или из его волос можно было бы связать шарф и замотаться им ровно с носочков до шеи. Долорес не отставала, тоже завязывая себе косички и вплетая в них ленточки. Дети были просто счастливы и это самое главное. А сейчас к его волосам не притронешься. — Ну дава-ай, хотя бы парочку? — сестра уже второй час донимала его, чтобы он наконец-то согласился. — Нет, я потом не смогу их снять, — холодно отрезал Камило, скрещивая руки перед грудью. — И не надо, тебе очень идёт. Смотри, у меня есть даже золотые ленты, — она специально достала их для брата, но ему было все равно. — Да отстань ты со своими дурацкими ленточками, вспомни сколько тебе лет в конце концов! — не выдерживает парень и быстро уходит прочь. Противная пустота с каждой секундой заполняла Долорес. Было обидно. Очень. И это осело где-то в душе тяжёлым камнем. Ленты сами выскальзывают из рук, падают на пол и теперь уже не кажутся такими красивыми. Девушка уходит к себе в комнату и до самого вечера не показывается на глаза семье. Ближе к полуночи она засыпает, но очень плохо: мысли о произошедшем не покидали голову. Как и голоса. За день она слышала всех и каждого, кроме брата. От него не было ни звука и это расстраивало ещё больше. Сквозь чуткий сон она услышала чьи-то шаги, только было не понятно насколько далеко они. Все прояснилось когда под боком зашуршало и кровать немного прогнулась рядом. Долорес поворачивается, опираясь на локти и видит своего брата. — Камило? Что ты тут делаешь? — голос смешивал в себе нотки обиды и недоумения, но парень понял что она чувствует. Понял сразу после того, как произнесла его имя. — Я целый день думал о том, что сказал тебе... Ты не заслуживаешь такого отношения к себе... То, как я поступил было... Было просто ужасно... Мне безумно стыдно, но я слишком поздно это понял. Наверное... Я самый отвратительный брат на свете... Прости, что тебе приходится жить с таким как я... Это действительно сложно, я уверен... — Камило прижимает ноги к себе, поворачиваясь спиной к сестре. Он крайне редко выставлял напоказ свои истинные эмоции, да и в целом этого не любил. Наверное, именно поэтому он пришел ночью, чтобы не было видно редких, но настоящих слез. В темноте они действительно были незаметны, но Долорес все равно услышала по его голосу, хоть и очень тихому, что все не как обычно. Да, он косячил, извинялся, как и она тоже иногда, но в этот раз все было не просто так. Девушка осторожно садится рядом с ним и опускает взгляд в пол. — Я слишком сильно тебя люблю, чтобы считать отвратительным братом... Возможно поэтому мне стало сегодня так обидно, но... Это не значит, что я отвернусь от тебя... Это странно звучит, но я буду любить тебя всегда, что бы ты ни делал... Потому что ты один из самых близких и родных мне людей... — она поднимает на него взгляд и сталкивается с шокированными, блестящими от слез глазами. Это был первый раз за последние несколько лет, когда она видела его в таком состоянии. Камило ещё несколько секунд молчит, словно ожидая когда с щек скатятся последние капли и медленно тянется к сестре, будто все ещё боится. Но Долорес сама прижимает брата к себе, шумно выдыхая и прикрывая глаза. — Я очень сильно тебя люблю, я не хочу причинять тебе боль... Даже случайно... — парень держался за нее, как за последнюю надежду всей его жизни, мечтая больше никогда-никогда не отдавать ее никому, чтобы кто-то другой не повторил его же ошибки. — Я тоже тебя люблю, — почти неслышно отвечает девушка, полностью прощая и отпуская ситуацию. Через минуту Камило отстраняется первым и, вытирая тыльной стороной щеку, протягивает сестре те самые золотые ленты, что подобрал с пола, когда она ушла. — Завяжешь мне хвостики?..

***

— Просто выбери одно, в чем проблема? — орет Камило, готовый рвать на голове волосы. Вот уже битый час его не выпускают из комнаты, а он скачет как козел из стороны в сторону. — Да погоди, давай ещё вон то, с белыми кружевами, — девушка стояла напротив и тыкала пальцем в свои платья. Какой же это оказалось проблемой — выбор наряда на выход. — Нет, давай вот это ещё раз, красное. — Господи, Долорес! Я уже забыл как я выгляжу! — и парень снова принимает обличие сестры в указанном платье. — Ничего страшного, я тебе напомню, если что, — без интереса отвечает сестра, разглядывая себя же со стороны. — Ну оно здесь в талии сидит ужасно! — Возьми желтое, — скрестив руки, кидает младший брат, лишь бы отвязаться. — Желтое слишком длинное! — Чёрное? — Слишком темное для этого вечера! — А белое? Что не так с белым? — Оно слишком открытое. — Так какого черта оно вообще тогда делает в твоём шкафу? — Камило становится собой, запуская пальцы в волосы. — Мало ли что! У меня должно быть все! Давай синее посмотрим. Парень резко разворачивается к ней спиной и встаёт на колени: — Господи! Если ты есть! Избавь меня от этого мучения и пошли мне тарелочку сырников! — Камило, хватит! Ты ещё успеешь поесть, давай быстрее, мне выходить скоро! И тебе, кстати, тоже. Ты подобрал костюм? — Долорес отвешивает брату подзатыльник и подходит ближе. — Зачем? Я так пойду. — Что? В этой тряпке? — она хватает его за край пончо и пару раз слабо дёргает. — Да как у тебя язык поворачивается назвать эту прелесть таким грязным словом! — Камило... Мой хороший... Любимый братик... Ты же понимаешь... Что если ты пойдешь вот в этом, МАМА ТЕБЯ ПРОСТО СОЖЖЁТ ЗАЖИВО НА КОСТРЕ! — психует девушка, выкидывая из шкафа по одной вещи. — Бегом, смотрим синее платье и сразу к тебе за костюмом! И только попробуй запутаться в штанине, как в прошлый раз, я сама лично подожгу ветки под тобой.