аккорды

и, типа, всё идёт хорошо. он живёт в общаге с крысой (не с бывшей), слушает музыку, в приливе молодости ебется с универом по пять часов, (ха! наебали! двадцать пять на восемь, потому что это не наши проблемы, хз, увеличьте сутки) покупает утром в местном кафе маленький американо и побыстрее пожалуйста, хотя на самом хочется латте со сливками и бутиратом натрия, если вас не затруднит, спасибо, слушает слащавую попсу, потому что ну его нахер чего-то доказывать окружающим, вкус у него хуевый. вот у американо тоже вкус хуевый. но американо же не жалуется. и, типа, всё идёт хорошо. он хлещет пиво по вечерам в шараге, шароебится с друзьями, и утром не встаёт, а воскресает для универа и мысли об успешном вкладе в карьерный рост, о шаге вперёд «ну, даж не знаю, мб с крыши, мб в будущее». и о-о-о-о, да, детка, перспективы, перспективы! всё, типа, идёт хорошо. спокойно. невъебенно. не трогайте, пожалуйста. пока, конечно же, не идёт по пизде. по рок-н-роллу, если быть точнее, во вторник двадцать четвертого. на фразу ща я тебя с такими челами познакомлю ты просто упадешь можно было сразу разворачиваться и бежать, но он оптимистично шел вперед. и он знакомится. и он падает. потому что нехер было стучать по плечу, мужик, ахуеть, ты себя видел вообще? к другу появляется очень много вопросов, например один, резонный, где ты откопал группу рок-металлистов-но-мы-еще-иногда-в-симфо-и-арт-уходим-и вообще… состоящей из бугаев под ебанную сотку. ахуеть с жизни. кто-то из шкафов поднимает на место, пожимает плечами и зовёт слушайте, ребят, неожиданное предложение, как насчёт забить и по пивку. и сердце на неожиданное предложение велит следовать за ними. …в баре мой стакан пива расхуяривают об чью-то волосатую голову с характерным похрустыванием. брюнетка смотрит так ахуевше-невинно, когда добивает обнаглевшую морду за её же юбку и выпрямляется со словами типо ох ах, а как получилось то неприятно, блядь, дай полотеньчеко пожалуйста, ой спасибо, сучечка вытирает руки от крови, облокачивается на стойку: ну че, как я их? — абсолютно устрашающе. — блядский дамский угодник. а потом мы говорим за бокалом о всякой херне, и это даже смешно. а потом её скручивают менты и увозят в участок, потому что, видите-ли, избивать кого-то не лучший вариант. а потом она получает огромный штраф и матерится похлеще сапожника. в принципе, вечер проходит удачно. группа рок-металлистов-но-мы-еще- чето-там тоже оказывается на удивление приятной. забивные брюнетки выглядят до колик смешно, и вообще, чёртов этот ваш алкоголь, пошёл он в жопу, начиная с завтра больше не пью. завтра я, конечно же, чокаюсь и пью. и не забываю черноволосое бедствие. блядь, ну нет, ну нет, ну ну ну ну не надо. влюбиться во что-то такое мне жизнь не предвещала, так что не, спасибо. я не занимаюсь такой хуйней. её зовут Кали, но близкие кличут просто Калиной. она учится в консерватории, весьма очаровательна с фингалом на лице, любит трепаться о всякой херне и кофе без молока из забегаловки на другом конце города, носит ебучие розовые сережки, красиво улыбается и мягко кроет матом. бабушки со двора качают головой — бедная девочка, уже совсем без родаков поживает, мать то бросила, на глаза слезы то наворачиваются. бедная девочка херачит четвёртую сигарету за последние десять минут, отстукивает ритм чёрными бутсами, смотрит паблики и идёт покупать кошачий наполнитель, потому что дела делами, а кот всегда по расписанию. я думаю, где свернул не так. я думаю, что купидон знатно так проебался. я думаю, что в этом смысла вообще нет. …и любуюсь чёрными ресницами, и не думаю, когда меня приглашают на их показной концерт. на сцене происходит нечто и музыка мне врезается в уши. Калина стоит не в центре и ебашит рок. танцует, ей плевать. орет, ей плевать. колотит по струнам гитары до учащенного пульса, закатывает глаза, кайфует до невозможности. у неё глаза — не глаза, а смесь дерьмовой туши и звёзд, растрёпанные волосы, безумие в голосе и, черт возьми, как же ахуенно. и это именно тот момент, когда осознаешь, что, любишь, любишь, несмотря не на что, потому что, господи, посмотрите на это превратное убожество, да вы ничего лучше в своей жизни больше не найдете. я знаю, что после она просто сядет на свой мотоцикл и прокатится вплоть до окраины города, потому что это весело. люди в клубе орут, как ошалелые, подпевают, всем кайфово. они заканчивает своё выступление громким ееееееее и уходят со сцены, Кали бросает что-то вроде всех люблю! громко ржёт во весь голос. я покупаю ей ебучий брелок с хеллоу китти, в дополнение к ебучим розовым сережкам, чтобы был уж комплект за хорошее выступление. прикольно. говорит она и возобновляет поцелуй, так как отрываться вообще не прикольно. зарывается в волосы и царапает шею, чертовка. пахнет вкусно и отодвигает гитару. не время петь. не время. я ожидал, что сегодня она прокатится на мотоцикле, но сегодня она прокатилась на мне. хорошая динамика. после она обнимает и доверяет мне в руки свою малышку, на которой я неудачно рву несколько струн. они жалобно скрипят и разлетаются в разные стороны. она говорит: блядь сука, да как ты умудрился вообще?! а я говорю: наверное, это судьба. конечно же, получаю подзатыльник. конечно же, бегу, потому что получить по ебалу деревянной доской не самая лучшая перспектива. жизнь меняется. я живу в общаге с крысой (все ещё не с бывшей), слушаю музыку, в приливе молодости ебусь с универом по двадцать пять часов, (и не только) покупаю утром в местном кафе маленький американо и стандартный, без молока, и побыстрее пожалуйста, хотя на самом хочется латте со сливками и обойдемся карамелью, если вас не затруднит, слушаю слащавую попсу, потому что ну его нахер чего-то доказывать окружающим, вкус у него хуевый. вот у Кали тоже вкус хуевый. она же тоже не жалуется. ну, и, типа, всё идёт хорошо. — ага, но купидон… всё-таки… проебался. — дважды. его уже ничего не спасёт.