Спасённая душа

      Держу в руках заветный билет. Билет, который, казалось, невозможно достать. Билет в Третьяковскую галерею на выставку одного из величайших художников — Ильи Репина. Крепко сжимая в руках пропуск, поднимаюсь по ступеням здания.       Мимо меня проходят люди: кураторы, искусствоведы и скучающие посетители, которых сюда привела против их воли вторая половинка. Я иду одна, без сопровождения. Рассматривая экспонаты, медленно шагаю по широким коридорам, внимательно вглядываюсь в каждый мазок на полотнах. Пальцы легкими прикосновениями пробегают по закованным в бархатистую робу цепям, которые должны защищать произведения искусства от посетителей.       Остановилась у картины. С нее на меня глядела маленькая удивленная девочка. В картину захотелось всмотреться более тщательно. Вокруг хрупкой детской фигурки было множество трещинок старой краски. Старина ощущалась на каждом миллиметре. Зная все запреты, мне все равно захотелось прикоснуться, ощутить и кожей всю глубину истории полотна. Придерживаясь одной рукой за ограждение, на носочках тянусь к экспонату. Неуверенной рукой задеваю раму, и толи от неожиданности, толи от испуга теряю равновесие. Пальцы прошли сквозь полотно и будто коснулись льняного сукна.       Быстро поднимаясь с колен, я отряхиваю одежду, взгляд замечает куратора и небольшую группу студентов-искусствоведов. Они сверлят меня взглядом. От стыда я готова провалиться под землю, но к моему великому удивлению девушка начинает рассказывать историю картины, как ни в чем не бывало, как будто меня и не было перед ней. Рука какого-то парнишки потянулась к экспонату и вот-вот норовила задеть меня. Как на зло места между ограждением и картиной было чертовски мало для того, чтобы отступить, не упасть и при этом не задеть раритетное полотно. Я замешкалась, а рука уже достигла меня и… Прошла сквозь. Шокированная я стояла с минуту. Звуки стали заглушаться, словно я с головой погрузилась в омут. Слышался только детский смех. —Забавная, — раздался звонкий голосок. —Обычно все сразу уходят из-за ограждения и мне приходится ждать следующего.       Все еще в ступоре я поворачиваюсь на источник звука. Он исходил словно от картины. Девочка в Шляпе и синем платьице все еще сидит на месте. В моей голове роятся тысяча и одна мысль. —Бу! — вдруг вскрикнула девочка с полотна, а в след за ней уже закричала я, но отнюдь не от радости. —Ха-ха-ха — снова раздался детский смех. — А ты забавная, мы подружимся. — Мне кажется или я сошла с ума, или я в коме и все мне это просто чудится — пыталась вслух я собрать свои мысли в хоть какую-нибудь кучу. — Чшшшшш — послышалось из картины. — Ты не сошла с ума, а просто мне нужна помощь, и я выбрала тебя. —Помощь в чем? — спросила я. — Так стоп, почему меня, что ты сделала, если это все—таки не кома. — Я так не играю. Мы даже не знакомы. давай знакомиться. Я Вера. Дочь художника этой картины. Сейчас мне два года, но тут время идет по-другому. душой я хоть все еще ребенок, но взрослый. — Хорошо, Вера, в чем тебе нужна помощь? — сказала я вслух, а про себя подумала — если это все-таки правда и не кома. Ну а если кома, то почему бы и не помочь, все равно веселее чем просто лежать. — Так бы сразу — ответила Вера. — как известно из некоторых мифов, в портретах заключается душа человека, и после смерти, часть души покойного остается в полотнах. Думаю, не трудно догадаться, что и часть моей души в этом портрете. Я хочу освободиться, полностью. — Я правильно поняла, ты хочешь, чтобы я освободила твою душу из картины? — я прыснула от смеха. — Не вижу ничего смешного — девочка надула губки и отвернулась. — Так, ладно, надеюсь это все же кома. Так, что мне надо делать? — Это не кома. — Хорошо, не кома. — Тебе нужно просто найти мак и принести его мне. Отец начал писать меня в тот день, когда меня украсили маками. Украсив ими меня еще раз, можно достучаться до второй части моей души, которая помнит это событие, и установив с ней связь, отправить эту часть в загробный мир. — Где мне найти мак в середине ноября? — У меня июль, в моем саду растут маки. Протяни мне свою руку.       Ко мне потянулась маленькая пухленькая ручка, и все еще неожиданностью для меня было то, что она прошла сквозь двумерное пространство и буквально торчала из стены. Сомневаясь, я все-таки подала руку в ответ. Зашла в картину не без трудностей, довольно тяжело влезть в маленькое окошко. — Я не хочу идти никуда. А ты пойдешь, мы находимся в западной части сада, тебе нужно пройти прямо, направо, направо и прямо. В общем ты должна оказаться в южной части, там нарвать маков, чтобы было достаточно украсить ими и мои кудри, и мое платье. — Действительно в душе ты все еще ребёнок — капризная, — тепло с улыбкой на лице отозвалась я и пошла исполнять Верину просьбу. Собрав с три дюжины маков и вернулась к девочке и принялась украшать маленькую красавицу. — Я вижу свое отражение в глазах очень отзывчивой девушки. Ты смелая. — Девочка лучезарно улыбнулась и закрыла глаза, вдыхая полной грудью аромат благоухающих цветов.       Я стояла держалась за бархатное ограждение. взгляд бегал между трещинками на картине и из них, словно сочился голубоватый светящийся дымок, но никто не обращал на это никакого внимания, а может это видела только я?