Королевская двойня

      Им удалось поговорить только ближе к вечеру следующего дня, когда после очередной тренировки команда Гриффиндора отправилась обратно в замок. Джеймс, заметила Капелла, остался у боковых ворот стадиона в сопровождении Сириуса и Питера – достаточно далеко, чтобы не возникало желания подслушать, но всё же на таком расстоянии, чтобы в случае чего успеть прийти на помощь.       – Они, наверное, решили, что я собираюсь утопить тебя в озере, - бросила Капелла, подбородком указав на дожидавшихся её вердикта ребят, и Римус, обернувшись поверх плеча, мягко улыбнулся – должно быть, впервые за всё время, что они остались наедине.       – А разве это не так? – уточнил он, становясь с ней лицом к лицу, и она опустила ресницы, от всего сердца попросив:       – Прости мне мой выпад. Я была зла и растеряна, испугалась за брата, - но он перебил, подняв в воздух обе ладони, словно пытался таким немудрёным образом отгородиться от её извинений и всего того, что она ещё может сказать.       – Нет, ты... Ты права, - выпалил он, морща лоб. – Просто...       – Разве это может быть просто?       Римус вздохнул, искоса взглянув на Капеллу. Она терпеливо дожидалась ответа, не обвиняя его и не поторапливая, и это было странно, но её готовность слушать, в конце концов, заставила его принять вполне однозначное решение.       – Я не уверен, как много рассказал тебе Сириус, - начал он, нерешительно почёсывая застарелый шрам на щеке, но она настояла:       – Что бы ни было, я готова услышать это ещё раз. Мой братец бывает весьма косноязычен в минуты волнения, - прибавила она с чуть приметной кривоватой усмешкой, и Римус негромко фыркнул, но тут же стыдливо опустил голову, очевидно, посчитав веселье неуместным в сложившейся ситуации.       Не желая смущать его ещё сильнее, Капелла отвернулась к воде, сквозь смеженные веки наблюдая, как солнце медленно тонет в Чёрном озере. Где-то на дне спокойно спал до весны Гигантский кальмар, и невольно ей пришёл на ум вопрос о том, сколько ещё волшебных существ её окружает. До сих пор она считала, что речь идёт разве что об обитателях Запретного леса да о тех тварях, что приберёг для очередного урока профессор Кеттлберн, но всё же...       Нет, одёрнула она сама себя и плотнее укуталась в скользко разъезжающиеся в стороны полы шубы. Признать Люпина волшебной тварью даже про себя значило бы раз и навсегда поставить на его персоне жирный красный крест, а этого Капелла позволить себе не могла. По крайней мере, не раньше, чем предоставит ему возможность высказаться. Она не считала себя образцом великодушия, справедливо полагая, что для этого ей недостаёт терпения и мудрости, но сейчас она всё же хотела узнать, как Римус способен оправдаться.       Он упорно хранил молчание, и Капелла, голова которой гудела набатом после двух практически бессонных ночей, тихо вздохнула, пальцами прочёсывая волосы:       – Мерлина ради, о чём только думал Дамблдор...       – Я благодарен ему, - вступился за директора Римус, вполне понимая, что может последовать за таким замечанием, но Капелла отрывисто дёрнула подбородком вверх, показывая, что так просто молчать не станет.       – Римус, мы в закрытой школе, - напомнила она, поведя вкруг себя рукой так, словно об их положении можно было так просто позабыть. – Там, где ты круглосуточно на виду. Даже будь твои соседи по спальне законченными идиотами, рано или поздно они бы догадались, куда ты пропадаешь. И что тогда? Что, если бы они оказались не такими хорошими друзьями, как мой брат, Джеймс и Питер? Что, если бы они не стали хранить твою тайну и просто растерзали бы тебя, позабыв передать нашему доблестному Министерству? На какой исход в таком случае рассчитывал директор?       Очевидно, о таком варианте развития событий он и сам задумывался, поэтому промолчал, глядя себе под ноги и напряжённо морщась.       – Дамблдор дал мне шанс, - пробормотал он наконец. – Когда родители уже отчаялись, когда уже не верили, что я смогу жить нормальной жизнью... Мерлин, я ведь с детства был таким – что вообще могло ждать меня в будущем?       До сих пор у Капеллы просто не было времени задуматься о том, какими путями Римус пришёл к столь неутешительному итогу, так что теперь она слушала и не перебивала с наморщенным от напряжения лбом, стараясь не пропустить ни слова из сумбурно подаваемой её информации.       – Он пришёл к нам домой, сказал, что я смогу учиться... если мы сохраним всё в тайне и будем соблюдать ряд предосторожностей. Поэтому у школы и посадили эту чёртову иву, и Визжащую хижину построили тоже ради того, чтобы я никому не причинил вреда, а я...       Он говорил всё быстрее и быстрее, задыхаясь от всколыхнувшейся в нём вины, и Капелла, не сдержав данного себе слова, протянула руку и сжала его ладонь, чтобы хоть немного замедлить обрушившийся на неё поток.       – Сколько тебе было, когда тебя укусили? – спросила она, и Римус тоскливо поморщился.       – Пять, - выдохнул он и закашлялся, когда короткое слово противно царапнуло горло. – У меня никого больше нет, кроме родителей и парней. Капелла, ты не понимаешь... Я так боялся, что они оставят меня, если узнают, так этого боялся...       – Но они ведь не оставили, - напомнила она и кивком указала туда, где топтались в нерешительности остальные Мародёры. – Смотри, вот они.       Он обернулся с таким видом, словно успел позабыть о том, что друзья ждут его, и долго смотрел в ту сторону, куда указывала Капелла, но, в конце концов, лишь покачал головой, прошептав:       – Это безумство какое-то... Когда они... я был так счастлив, но теперь...       С трудом догадавшись, о чём он говорит, Капелла снова легко сдавила его руку, прежде чем отпустить, и признала:       – Я не могу одобрить подобной авантюры, ты же понимаешь. Анимагическое превращение опасно, тем более, когда за дело берутся волшебники-недоучки. Если бы речь шла только об остальных, но Сириус...       – Это была его идея, - глухо напомнил Римус, опустив голову, и Капелла с коротким вздохом закатила глаза – можно было сразу догадаться.       В качестве компромисса она обхватила собственные рёбра руками и оценила:       – Что ж... Наверное, он всё же куда более талантлив, чем о нём принято думать в семье.       У Римуса было в этот момент такое растерянное лицо, будто он не понимал, что следует отвечать на подобное замечание. Как бы то ни было, отреагировать он не успел, потому что, привлечённый многократным упоминанием, к ним по берегу озера подошёл Сириус, за которым, отставая на пару шагов, спешили Джеймс и Питер.       Они ничего не сказали друг другу, не задали ни единого вопроса, но Капелла, оглядев одинаково настороженные лица мальчишек, без дополнительных напоминаний пообещала:       – Я никому не скажу. Если ваша тайна и станет достоянием общественности, я точно буду к этому непричастна.       После этого Мародёры выдохнули с единодушным облегчением, и Капелла едва ли могла их за это винить. А между тем у неё в голове всё громче и назойливее тикал счётчик, отмеряя время, оставшееся на то, чтобы всё исправить.       Почесав в затылке и вновь опершись на метлу, Джеймс с заметным сомнением оглядел друзей, но всё же решился и, обернувшись к Капелле, протянул:       – Кэп... Я понимаю, тебе сейчас не до того и вообще ещё очень рано, но... Мне скоро семнадцать, - напомнил он, - будет большой праздник. Я подумал, что, если бы ты хотела тоже...       Он так непривычно смущался и краснел, что Капелла не нашла в себе сил ответить отказом, тем более что сама по себе инициатива показалась ей жутко милой.       – Я с радостью, Джеймс, - заверила она и уточнила: – Вы будете праздновать день в день?       С суетливой радостью оглянувшись на Сириуса, он закивал с такой горячностью, что очки едва не слетели с носа:       – Да, это как раз воскресенье. Ты правда придёшь? – переспросил он со странной надеждой, и она улыбнулась:       – Да, я приду. Если мой братец, разумеется, тоже приглашён, - прибавила она, и Джеймс с таким красноречивым фырканьем закатил глаза, что среди мальчишек прокатился и стих дружный приглушённый смешок.       Вполне удовольствовавшись произведённым эффектом и тем, что удалось расстаться на условно дружеской ноте, Капелла слегка склонила голову и попросила:       – А теперь прошу извинить, у меня много дел. Потребуется приложить немного усилий, чтобы ликвидировать последствия того, что вы чуть было не натворили.       Мальчишки переглянулись, как нашалившие первокурсники, но, в конце концов, Питер робко начал:       – Мы могли бы... – однако Капелла спокойно перебила, покачав головой:       – Об этом тебе не стоит думать, Питер. Я смогу справиться.       – Нет, Капелла, - оборвал Римус куда строже, чем от него можно было ожидать. – Парни знали, на что идут, но я не могу позволить, чтобы и ты оказалась втянута во всё это.       – Ты, кажется, забыл, Римус, но я уже втянута, - напомнила она, рассеянным жестом пригладив волосы. – И если вас, джентльмены, угораздило ввести меня в курс дела, будьте готовы к тому, что я не умею действовать, спустя рукава. Как только мне понадобится помощь кого-то из вас, я дам знать. Сириус, ты не проводишь меня в гостиную?       Он не посмел возразить и, попрощавшись с друзьями до ужина, вслед за сестрой поспешил вверх по пригорку, догнав её лишь через пару шагов.       – Нужно что-то делать, - решительно сказала Капелла, не сбавляя шага. – Пока мы тут раскачиваемся, время утекает, а ведь никто не знает, сколько ещё Снейп будет молчать.       Судя по короткому тяжёлому вздоху, Сириус тоже об этом думал и тут же откликнулся:       – У меня идей ноль. Что ты предлагаешь?       Капелла остановилась резко, словно налетела на невидимую преграду. Несколько мгновений она продолжала стоять навытяжку, сжимая и разжимая кулаки, будто пыталась разогнать застоявшуюся в пальцах кровь, но, в конце концов, обернулась к брату и объявила:       – Нам придётся всё рассказать Регулусу.       Сперва Сириусу показалось, что он ослышался, но сестра продолжала смотреть на него, слегка приподняв брови, так что приходилось принять её слова на веру.       – Нет... – протянул он, качая головой, и в отчаянии воскликнул: – Да я лучше сразу с Астрономической башни спрыгну!       Испустив не поддающийся толкованию и совершенно не женственный рык, Капелла подняла руку и что было сил хлопнула ладонью по лбу Сириуса, так что он от неожиданности на мгновение втянул голову в плечи.       – Дубина ты, - фыркнула она. – Он поможет заткнуть Снейпа! Но сначала мне нужно кое-что подготовить.       В её глазах горел огонь неподдельной решимости, и Сириус, в мгновение ока смешавшись и утратив остатки былого запала, неловко пробормотал:       – Элл, ты...       – Лучше не мешай мне, Сириус, - ласково оборвала она и прижала ладонь к его щеке, пытаясь успокоить. – Я сама до сих пор не уверена, что план сработает, но не могу хотя бы не попытаться.       Накрыв её руку сверху и переплетя пальцы, он строго кивнул и, взяв себя в руки, пообещал:       – Ладно, я... Я найду слова, поговорю с Регом...       Капелла внезапно засмеялась, вот только в её смехе не было обычного задора, так что Сириус почувствовал, как хребет ему в нескольких местах пережало ледяными тисками.       – Ну нет, братец, - нервно хихикнула она. – Беседу с Регулусом я тебе просто не доверю после всего, что ты натворил. Но и для тебя у меня найдётся крайне ответственное поручение... Тебе понравится.       Похлопав его по щеке, она усмехнулась так, что у Сириуса поджилки затряслись, потому что лишь сейчас он понял, что, каким бы ни был план, ему – во искупление собственной вины – придётся следовать задумке сестры до самого конца.       Решив не откладывать в долгий ящик, Капелла вызвала младшего брата на разговор тем же вечером после заката, когда в Общей гостиной не осталось ни души. Впрочем, она всё равно наложила на кресельную группу у камина все необходимые чары, чтобы их с Регулусом не смогли подслушать, поскольку опасалась, что его реакция может быть весьма бурной.       Однако с первых же фраз стало понятно, что она сильно заблуждалась насчёт Регулуса: в полном соответствии с собственной всегдашней манерой поведения, он не кричал, не сквернословил и не размахивал руками, однако, чем дольше и подробнее объясняла Капелла, тем глубже становилась складка у него на переносице. В какой-то момент она начала опасаться, что он совсем её не понимает, но тут он, нарушая собственную неподвижность, наклонился вперёд, упираясь локтями в колени, и односложно выдохнул:       – Что теперь делать?       – Следовать семейной традиции. Подкуп и шантаж, - вздохнула Капелла, потерев подбородок кончиками пальцев. – Ты, конечно, не обязан, но...       – Обязан, - резко возразил Регулус и раздельно, чуть ли не по слогам, повторил: – Что нужно делать?       Смерив его взглядом и уверившись в полной готовности содействовать, Капелла попросила:       – Поговори со Снейпом. Узнай, чем мы можем купить его молчание, и поинтересуйся сроками. Я бы сама вела с ним переговоры, но боюсь сказать лишнего.       Последнюю фразу она прибавила, совершенно сконфузившись, и Регулус согласно кивнул:       – Ты права, мне будет легче найти к нему подход. А ты до тех пор постарайся привести в порядок собственные чувства, - посоветовал он, поднимаясь на ноги, и напоследок сжал пальцы Капеллы в собственной ладони. – Лишние сантименты сейчас будут не ко времени.       К такому напутствию хотелось прислушаться, и она решила приложить все силы к тому, чтобы успокоиться, поскольку в дальнейшем эмоции могли возобладать над рассудком и только помешать тому, что она себе запланировала.

***

      Убедиться в том, что Регулус не зря почитается в их семье великим парламентёром, Капелла сумела уже утром следующего дня.       Стоило ей худо-бедно привести себя в порядок и выйти в гостиную факультета, брат отвёл её в сторону и без особого удовольствия отчитался, что они со Снейпом сумели достичь некоторых договорённостей касательно условий его молчания. По счастью, цена оказалась измеримой – требующая денег и связей, но вполне реальной, так что Капелла испытала невыразимое облегчение от того, что у Снейпа просто не хватило фантазии попросить что-то ещё.       Теперь наступала самая тонкая фаза её плана, так что она, всеми правдами и неправдами выбив у Слизнорта разрешение для себя, а у МакГонагалл – для Сириуса, отправила брата с поручением, а сама бросилась в совятню писать записку Эвану Розье, потому что помочь в затруднительном положении смог бы только он.       Эван, к его чести, откликнулся мгновенно и дал согласие на встречу уже на следующий день, назначив им позавтракать вместе в булочной мадам Девон в Косом переулке. Вопреки тому, что когда-то пыталась втолковать Айрин, Капелла не боялась кривотолков: они с Розье были дальними родственниками, а потому, увидь их кто, это едва ли послужит поводом для сплетен, тем более что долго рассиживаться за чашкой какао им будет некогда. Ситуация требовала решительных действий, и теперь она то и дело замирала на пару мгновений, в уме перебирая то, что уже сделано и что ещё предстоит сделать. От этого ей то и дело казалось, что голова не выдержит усилий и треснет, но она тут же приказывала себе не раскисать и снова принималась перечислять, готовясь к важной встрече.       Вопреки её волнениям, Эван уже ждал в кафе и галантно поднялся, чтобы помочь Капелле снять мантию.       – Я был весьма удивлён срочностью, с которой ты просила о встрече, - признал он, передавая одеяние официанту, и Капелла признала:       – Да, в самом деле. Мне показалось, ты можешь помочь с некоторыми затруднениями, в которыми я столкнулась.       Говорить в лоб было с её стороны не слишком-то вежливо, однако Капелла тут же остановила себя и мысленно махнула на всё рукой. Если Эван пожелает отказать ей, он сможет сделать это в любой момент, хотя это было бы весьма прискорбно для Капеллы, поскольку план «Б» требовал серьёзной доработки и тогда, скорее всего, пришлось бы рассказать всё родителям, а это было бы губительно для Сириуса.       Подавив первоначальную волну удивления, Эван галантно выдвинул Капелле кресло, сел на прежнее место и, озвучив заказ подошедшему официанту, наконец, пригласил:       – Я тебя слушаю.       Однако Капелла заговорила далеко не сразу, понимая, что прежде нужно взвесить каждое слово. Лишь после того, как они с Эваном обменялись дежурными вежливостями и вопросами о здоровье близких и им сервировали принесённый заказ, она сделала глоток из собственной чайной чашки и, стараясь сохранить спокойствие, поделилась:       – Всё дело в том, что один мой хороший знакомый мечтает о том, чтобы после окончания Хогвартса продолжить образование. Обучение в Дублинской Академии стало бы для него идеальным выходом, но туда, увы, не так просто попасть, если не иметь солидных сбережений, а у моего знакомого их нет и не предвидится.       Её рассказ Эван слушал, изредка кивая в такт, так что длинные светлые волосы свободно перетекли ему со спины на грудь, и, стоило Капелле замолчать, осведомился:       – Как ты видишь моё участие в данной истории?       Осторожно толкнув кончиком пальца собственную чайную чашку, девушка вкрадчивым тоном поинтересовалась:       – Разве Рене не сможет помочь?       Взгляд Эвана из скучающего мигом стал настороженным. Откинувшись на спинку кресла, он смерил Капеллу взглядом и с заминкой уточнил:       – При чём тут Рене?       Она в ответ лишь многозначительно приподняла брови, намекая на то, о чём не принято говорить вслух.       Про Эвана и Рене Ламарка в их кругу ходили самые разные слухи. Кто-то утверждал, что между двумя молодыми людьми с первого же дня знакомства сложилась крепкая дружба; кто-то, боязливо оглядываясь, выдвигал предположения о том, что Ламарка в своё время прокляли и только Эван и его семья знает, как помочь несчастному если не избавиться от недуга, то хотя бы облегчить страдания; а самые доморощенные сплетники и клеветники несли от дома к дому слухи о том, что отношения между Эваном и Рене носят не вполне естественный характер и уместнее были бы между мужем и женой, чем между двумя приятелями.       Капелла не знала, какой из оглашаемых истин верить, да и её не слишком интересовала эта самая истина. Важно было то, что Рене Ламарк был действующим заместителем ректора Дублинской Академии, место в которой запросил за молчание Снейп – помимо денег, разумеется. Схема предполагаемых действий сложилась у Капеллы в голове сразу же, стоило Регулусу объявить результаты переговоров, и теперь она уже не могла от неё отступить, даже если по итогу придётся испортить отношения с Эваном.       Коснувшись шейного платка так, словно скользкая лазоревая ткань душила его, Эван сел ровнее и, смиряя тон, напомнил:       – Весьма недальновидно, любезная кузина, вести беседу в подобном тоне.       – И каков же мой тон? – быстро спросила Капелла, едва сдерживая желание зажмуриться от того, что она прямо сейчас творила.       Невесомо постукивая кончиками пальцев по столешнице, Эван даже не притронулся к принесённым сладостям, подперев подбородок свободной рукой и очевидно размышляя, как продолжать диалог. Именно то, что оба они не называли вещи своими именами, медленно загоняло его в тупик, а потому на данный момент Капелла находилась в заведомо более выигрышном положении – и она это понимала.       Должно быть, поэтому она даже не удивилась, когда Розье, медленно опустив и сплетя перед собой руки, наконец, проговорил:       – Мне дорога симпатия твоя и твоей семьи, как тебе известно. Думаю, с моей стороны было бы бесчестно бросить тебя в столь затруднительном положении и не помочь твоему знакомому.       – Благодарю, - кивнула Капелла, но Эван лишь вскинул ладонь, прерывая едва зародившийся поток благодарностей.       Утерев губы и отбросив салфетку прямо в тарелку, он поднял руку, жестом подзывая официанта.       – Как я понимаю, если мы отправимся туда прямо сейчас, ты будешь просто счастлива? – уточнил он без особой надобности, и Капелла кивнула, не тратя время и слова на дальнейшие пояснения.       Выйдя из булочной и дойдя до ближайшей трансгрессионной точки, они переместились, и Капелла, вдохнув холодный сырой воздух, поняла, что они на месте.       Они стояли на набережной Лиффи, а по ту сторону набережной возвышалось величественное здание, больше напоминавшее готический собор, красоты которого будто бы не замечали спешащие мимо маглы.       Убедившись, что его спутница перенесла перемещение хорошо, Эван взял Капеллу под руку и стремительным шагом направился точно к парадным дверям, справа от которых дежурил скучающий швейцар. Должно быть, Розье здесь хорошо знали, потому что их не остановили и не спросили о цели визита, так что они беспрепятственно добрались до второго этажа, наконец остановившись посреди залитого солнцем коридора с витражными стёклами.       Здесь было почти так же красиво, как в Хогвартсе, разве что гораздо тише и светлее, однако Капелла едва ли обратила должное внимание на окружавшее её великолепие, сосредоточившись вместо этого на стоявшей неподалёку группке профессоров, среди которых на данный момент шла горячая дискуссия.       Эван кивком указал на одного из них, стоявшего спиной, и Капелла кивнула.       До сих пор они не встречались лично, но пару раз она видела фотографии Ламарка в «Ежедневном пророке», так что вовсе не удивилась, когда от толпы профессоров отделился один, довольно молодой и слегка небрежный в собственном образе и, сохраняя ту же нагловатую вальяжность в каждом движении, приблизился к визитёрам.       – Эван, какими судьбами? – радостно поприветствовал он, улыбаясь сквозь густую короткую бороду. – Кто это с тобой?       – Моя родственница и друг, Капелла Блэк, - представил он куда более спокойным тоном, чем до сих пор. – У неё к тебе частное дело.       Обернувшись к Капелле, Ламарк смерил её удивлённым взглядом, однако не смутился, и лицо его осталось приветливым, так что даже длинный крупный нос его не портил.       – Мисс Блэк, - кивнул он и, склонившись, галантно приложился к запястью Капеллы. – Не имел чести быть представленным, но с удовольствием побеседую с Вами.       – Благодарю, мистер Ламарк, - смущённо откликнулась Капелла и, возвращая себе деловой тон, предложила: – Мы могли бы побеседовать в более приватной обстановке?       Пройдя до конца того самого коридора, они оказались в кабинете Ламарка, и уж тут от внимания Капеллы не укрылось, с каким трепетом и любовью была обставлена эта небольшая, но приятная комната. Если домашние и служебные кабинеты всех её знакомых мужчин отличались монументальностью и некоторой угрюмостью, то здесь дышалось настолько легко, что она сама не отказалась бы от подобного рабочего пространства.       Окинув беглым взглядом обитые ясеневым шпоном стены, она оценила, устраиваясь в лёгком кресле:       – У вас замечательный кабинет. Очень уютный. Простите, мистер Ламарк, что отвлекли Вас от дел, - спохватилась она, чувствуя, как щёки против её воли заливает густой румянец того же нежного оттенка, что и мебельная обивка. – Уверяю, мы не побеспокоили бы Вас, если бы не острая необходимость.       Она так искренне смущалась и извинялась, что что-то дрогнуло в лице Ламарка, и он, наконец, рассмеялся с искренним удовольствием.       – Какое прелестное дитя... – протянул он, откинувшись на спинку кресла и улыбаясь Капелле как старому другу. – Эван, шери, почему ты не познакомил нас раньше?       Тот в ответ лишь вздохнул и ограничился односложной ремаркой:       – Мне было недосуг.       Укоризненно сложив губы, Ламарк щёлкнул пальцами и приказал появившемуся домовику приготовить чай и сладости на всех.       – Не обращайте внимания, мисс Блэк, - попросил он самым доверенным тоном. – Эван в последнее время частенько бывает не в духе. Попробуйте вот эти эклеры, - посоветовал он, когда слуга вернулся с полным подносом, - местные домовики – великие мастера по части выпечки.       – Благодарю Вас.       Установившаяся в кабинете атмосфера не предполагала спешки, и Капелла, опасаясь наступить на те же грабли, что и сегодня утром, позволила себе насладиться первоклассным чаем и эклерами, внутри которых оказался миндальный крем.       – Ну так, - предложил Ламарк, переходя к делу, и украдкой облизнул испачканный кремом палец, - чем могу быть полезен?       Отставив чашку, Капелла приосанилась и заговорила так, чтобы это напоминало беседу двух давних приятелей:       – Один мой однокурсник обнаруживает весьма выдающиеся способности в зельеварении. К сожалению, он из весьма небогатой семьи, но очень хотел бы продолжить обучение после школы и получить хорошее образование. Я поделилась этой историей с Эваном, и он был так любезен познакомить меня с Вами.       Опершись предплечьями на спинку кресла Ламарка, за которым стоял, Эван вполголоса обронил:       – Она просто взяла меня измором.       Запрокинув голову так, чтобы иметь возможность взглянуть ему в лицо, Рене некоторое время приглядывался, словно им удалось наладить диалог без слов, но, в конце концов, беспечно усмехнулся:       – Брось, шери, в такой просьбе нет ничего противоестественного. Наша организация всегда готова помочь юным дарованиям. Известно ли Вам, мисс Блэк, что ежегодно наша Академия предоставляет три места для стипендиатов, которые получают право учиться совершенно бесплатно?       – В самом деле? – послушно поразилась Капелла. – Как интересно.       Они ещё немного поговорили об особенностях приёма студентов, планирующих бесплатное обучение, и Капелла для себя отметила, что неплохо бы подать дедушке Поллуксу идею о новой благотворительной инициативе, если только он изъявит такое желание.       – Ну вот что, - подытожил Ламарк, заколдовывая блокнот и перо, - дайте мне контакты Вашего талантливого знакомого, а я прикину, что можно сделать.       – Северус Тобиас Снейп, - тут же продиктовала Капелла, от усердия слегка подавшись вперёд. – Полукровка. Учится на шестом курсе, факультет Слизерин.       Записав всё, он взмахом палочки захлопнул блокнот, и улыбнулся:       – Думаю, я смогу помочь Вам в этом щекотливом деле, мисс Блэк. Для меня это будет честью.       Не в силах поверить в собственное фантастическое везение, Капелла слегка склонила голову:       – Благодарю, мистер Ламарк, - и он великодушно отмахнулся:       – О, зовите меня Рене. Друзья Эвана – мои друзья.       – В таком случае и Вы зовите меня просто Капелла, - предложила она и рассмеялась вслед за разразившимся хохотом Рене.       Впрочем, стоило им распрощаться с этим дружелюбным бородачом, всю лёгкость Капеллы будто ветром сдуло. Кроме прочего, масла в огонь подлил Эван, вполголоса заметивший:       – Впредь тебе стоит быть осторожнее. Не все из тех, кому ты отважишься бросить вызов, будут столь великодушны.       Это Капелла и сама понимала, поэтому только прикрыла на мгновение глаза, чтобы не так слепило сияние отражённого от речной глади солнечного света.       – Я говорила бы иначе, - прошептала она, - если бы речь не шла о Сириусе.       Быть может, она не должна была упоминать брата в подобных обстоятельствах, но слова вырвались раньше, чем она успела их сдержать. К тому же, Эван на них не обратил никакого внимания, продолжая смотреть на Капеллу с прохладным интересом, словно до сих пор был едва с ней знаком.       – Знаешь, это даже забавно, - заметил он, наконец, когда молчание между ними и вовсе стало нестерпимым. – Я положительно и с респектом отношусь к твоей семье, но знаешь, что всегда раздражало меня в Блэках – во всех, кого я знаю или знал когда-то? Вы всегда ставите семейное благо выше личного.       Такую характеристику едва ли следовало воспринимать как оскорбление, поэтому Капелла лишь слегка наморщила лоб и напомнила:       – Для меня одно неотделимо от другого. Я не могу быть полноценно счастлива, если моя семья страдает или в опасности.       – Об этом я и говорил, - подтвердил Эван, медленно кивая в такт звучанию её голоса. – Ужасно раздражает... Быть может, если твоё маленькое пустое сердечко узнает, что такое любовь, однажды ты меня поймёшь.       Это было равносильно признанию, но Капелла для себя решила, что любая его тайна теперь умрёт вместе с ней. В конце концов, Розье и Ламарк в её планах был лишь методом достижения целей, и они с поставленной задачей пока что справлялись.       Однако попытка Эвана пристыдить её удалась, но и она достигла желаемого, так что можно было считать, что встреча завершилась к обоюдному благу, хоть и без удовольствия. Просить о большем сейчас Капелла просто не посмела бы.

***

      Накануне Сириус отсутствовал в школе весь день, а вернулся уже за полночь и мрачнее тучи, так что приступить к нему с вопросами друзья решились только после завтрака, когда они устроились в пока ещё пустом классе заклинаний в ожидании однокурсников.       – Может, всё-таки расскажешь, что творится? – без особой надежды спросил Джеймс, повернувшись на стуле и упершись загривком в каменную стену между двух окон. – Если тебе нужна помощь, лучше бы нам с парнями быть в курсе – не чужие люди всё-таки.       Сириус, который до этого рассеянно и с какой-то непонятной злобой чиркал пером по пергаментному обрывку, тряхнул головой так, что волосы упали на лицо, и заверил:       – Помощь не нужна. Я уже со всем справился... но чего мне это стоило!       За подобным восклицанием могли последовать какие угодно откровения, и парни дружно навострили уши, поняв, что сейчас, возможно, узнают всю правду о той подпольной деятельности, которую двойняшки Блэки успешно проворачивали в течение последних дней.       – Это всё Элл, её идея, - проворчал он, отбросив перо и не заботясь о том, что на столешницу перед ним упало сразу несколько капель чернил. – Она заставила меня сказать Альфарду, что я заразился и мне нужны деньги на зелья.       – Чем заразился? – не понял Питер, и Сириус досадливо фыркнул в ответ:       – Французской лихорадкой, чем ещё!       У Джеймса из груди вырвался глухой каркающий смешок, который он поспешил придушить, прижав обе ладони ко рту. И если в первую секунду его поразила дерзость выходки, то мгновения спустя до него дошёл, кажется, истинный смысл разыгранного представления. Столь постыдный предлог был гарантом того, что Альфард, расставшись с золотом, точно не донесёт родителям незадачливого влюблённого, и Капелла, должно быть, это понимала, поскольку иначе придумала бы что-нибудь другое. Хотя всегда оставалась вероятность того, что она, выбирая из нескольких вариантов, всё же предпочла унизить брата в отместку за обман, но в это он отказывался верить. В таком случае это была бы уже не Капелла, если только он мог хоть что-то сказать о ней наверняка.       Лицо Питера тем временем сравнялось по цвету с отворотами на мантии, казалось, он вот-вот лопнет от внутреннего давления стыда и сдерживаемого хохота. Что до Римуса, то он неловко икнул, огляделся так, словно их могли подслушать, и, наконец, неловко выдавил:       – И твой дядя что, поверил?       Окинув друга мрачным взглядом, Сириус заверил:       – Я был на редкость убедителен.       – Альфард доказательства предъявить не попросил? – уточнил Джеймс и заржал, едва уклонившись, когда Сириус с расстояния в пару футов запустил в него учебником истории магии.       Бросок сопровождался куда как красноречивой рекомендацией касательно того, куда именно Джеймс может отправляться со своими вопросами и шутками, но Римуса, который от ругательства лишь поморщился, волновало другое.       – Зачем вдруг понадобились деньги? – недоумевал он, и Сириус, мигом посерьёзнев, объяснил:       – Для Снейпа. Я не понял всех тонкостей плана, но Элл сказала, что пока лучше задобрить его некоторой суммой, а она тем временем разберётся с остальным.       Теперь уж настала очередь Римуса краснеть. Вытянувшись в струнку на стуле, он некоторое время не мог произнести ни слова из-за разрывавших ему грудь стыда и негодования, но, наконец, всем телом подался вперёд и проговорил, путаясь в словах:       – Не стоило ей... Сириус, это... Я смог бы сам...       – Нет, Лунатик, - возразил Блэк, покачав головой. – Если я виноват, то и отвечать буду сам, галлеонами или ещё как. Иначе Элл меня сожрёт, - прибавил он чуть тише и потёр лоб костяшками пальцев с таким видом, словно до сих пор не понимал, как его угораздило влипнуть в подобную историю.       Всё это время Джеймс не мог перестать веселиться и, чтобы дать выход охватившим его чувствам, в конце концов, хлопнул себя ладонями по коленям и объявил, не обращая внимания на то, что классная комната понемногу заполняется студентами:       – Бродяга, я раньше этого не понимал, но у тебя обалденная сестра! Она не просто умная, она же... вау!..       После этих слов Сириус, казалось, немного оттаял и с усмешкой посоветовал другу:       – Повторяй это почаще – сделаешь приятно нам обоим. Тихо, вон она идёт.       В самом деле, Капелла только что вошла в кабинет в сопровождении подруг, однако не спешила устроиться на привычном месте в кругу других слизеринцев, а, ловко лавируя в гомонящей толпе, простучала каблуками и остановилась перед партой, которую занимали Римус и Питер.       – Давай-ка, кыш, - беззлобно приказала она, взмахнув ладонью и явно обращаясь к Петтигрю. – Теперь здесь моё место.       Бедняга Хвост, казалось, оторопел до такой степени, что разучился говорить раз и навсегда, однако могучая сила инерции всё же заставила его послушаться, так что он, поднявшись, неловко сгрёб со стола собственные вещи и отступил, давая Капелле место.       Благодарно кивнув, она присела на край стула, поставила на колени собственную сумку и принялась обустраиваться, стараясь не обращать никакого внимания на то, что за ней с вытянувшимся от удивления лицом наблюдает не только сам Люпин, но и его приятели, и весь остальной класс. Впрочем, если кто-то и хотел поинтересоваться причинами внезапной рокировки, им достало ума промолчать, и Капелла расценила это как добрый знак – если только в их положении вообще приходилось ждать добра, разумеется.       Однако Римус, наконец, поборов волну первоначального смущения, с подозрением оглядел притихших одноклассников, после чего слегка подался вперёд и прерывающимся шёпотом окликнул:       – Капелла, что ты делаешь?..       – Глаз с тебя не спущу, - отрезала она и, развернув на парте свиток с собственным эссе, принялась повторять домашнее задание.