И это я злодей?

— Хаха.. Хахаха! АХАХАХАХАХА.! — Мужчина зарылся одной рукой в волосы, а второй схватился за ручку старого рваного кресла, заливаясь громким смехом и выгибаясь в спине. Тонкие длинные пальцы сжались, схватив локоны грязных, черных, как смола самой темной сосны волос, держа их до боли и чуть ли не вырывая. Серые пылинки разлетелись в разные стороны, когда мужчина повалился на спинку кресла, замолкнув. Рука освободила кудрявые пряди, падая на ручку грязно-розового сиденья. Несколько седых волос запутались в белых длинных пальцах. Помятая и, вероятно, годами не стираная рубашка закрывала собой исхудавшее длинное тело. Выступающие кости ребер и бедер. Впалый живот. Слабые, часто дрожащие плечи. Тонкие, как у мертвеца руки, обкусанные крысами и трясущиеся при малейшем напряжении. Голова оперлась затылком о кресло, заставляя темные локоны вздрогнуть и упасть с лица. Бледного лица с легким болезненно-зеленым оттенком. Скулы, очень резкие и острые, казалось, что об них можно было порезаться. Колючая щетина неравномерно покрывала виски, подбородок и часть под нижней губой. Сухие, искусанные губы немного приоткрылись, высвобождая тяжелое, теплое дыхание. Из-за бледности кожи мешки под глазами казались бездонными. И даже если бы их владелец восстановил режим, перестал бы в ужасе вскакивать почти каждую ночь от кошмаров, в которых с каждым разом он сильнее утопал, эти синяки не исчезли бы. Они отпечатались на его коже. На его лице. На его душе. Они теперь его неотъемлемая часть. Как и мертвый, полный ненависти и обиды взгляд. Наполовину опущенные веки показывали его вечную усталость. Уголки заросших бровей были приподняты. — Вот ведь неприятность, дорогие родственнички, — проговорил он с насмешкой, постукивая подушечками пальцев по ручке кресла, — тот Бруно, которого вы знали и, как оказалось, никогда не любили.. Мертв… — последнее слово он прошептал, с удовольствием растягивая каждую букву и расплываясь в жестокой улыбке. Вдруг пальцы впились ногтями в ручку, словно днями голодавший хищник в наконец-то пойманную жертву. Упершись руками, он поднялся, скидывая с себя пару крыс. Те шлепнулись на пол и разбежались в разные стороны, не желая попасть под горячую руку. Мужчина принялся ходить по кругу, перебирать пальцы и что-то невнятно бубнить. В один момент он припал к стене, ударив по ней кулаком. С губ сорвался рваный выдох. — Что же я вам сделал?.. — провидец уперся макушкой головы о стену и посмотрел под ноги. Но на самом деле не смотрел. Он ничего не видел. Злость, переполняющая это худощавое тело, перекрыла черной пеленой глаза, словно луна солнце во время затмения. За десять лет боль и грусть никуда не делись, а лишь превратились в чистую ненависть. Ярость. Которые залили бедную, истерзанную душу до краёв, заставляя бояться собственного гнева, изводя нервы до такого состояния, что мужчина периодически смеялся без причин. Гнев душил его изнутри, принуждая никогда не забывать о той боли, что причинили люди за стеной, называющие себя родственниками, семьёй. Семья так не поступает. Семья не может заставлять страдать, изо дня в день слушая и видя то, как без него всем хорошо. Как из него сделали страшилку, байку для маленьких детей. Как при одном упоминании его имени, всем сразу становится не по себе. А ведь он хотел только помочь, лишь предупредить о бедах в будущем, но был обвинён. Осуждён. Непонят. Был вынужден бежать из собственного дома, а потом спрятаться в его стенах на долгие десять лет. Соли подсыпали люди на втором этаже, которые веселились и радовались тому, что очередной член семьи Мадригаль получил очередной волшебный дар. Провидец же мог только посочувствовать мальчику. Ведь теперь его будут использовать. Его личность сотрется напрочь, скрываясь за потребностью всем угодить, помочь. Ему бы кто помог.. Мужчина закрыл глаза, вцепился ногтями в стену и медленно сполз на колени, царапая её. Наконец опустив руку, он тяжело выдохнул. Вдруг в коридоре послышались шаги. Тихие, неуверенные. Провидец уже давно научился определять родственников по шагам, и сразу понял, кто вышел на прогулку..