На глазах Очкарика он достал из своих брюк...

Когда Очкарика оставили на отработку, он не думал, что поедет домой одновременно с Учителем. Автобус был полон, и им пришлось встать рядом. Очкарик засыпал на ходу и не заметил, когда группа пожилых людей оттеснила его к окну. Ближе к Учителю. Какой-то идиот перебегал дорогу, и водитель резко затормозил. Всех пассажиров тряхнуло, и задремавший стоя Очкарик упал бы назад, если бы сильные руки Учителя не схватили его за плечи. Очкарик от сильного толчка проснулся. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что это был за толчок. Это не дёрнулся автобус, это не воткнулся в спину чей-то локоть… Точнее воткнулся, но не локоть. В самую поясницу. Очкарик медленно — очень медленно — повернулся и увидел обтянутую хлопковой тканью мощную грудь. Он опустил взгляд ниже. Его уши стали цвета перца чили, а в горле застрял ком. Учитель удерживал его очень близко к себе, и отступить обратно Очкарику мешала толпа. Его бока касались бёдра Учителя. Очкарика забывал моргать и до слёз всматривался в пояс Учителя. Как рубашка поло уходит под брюки и широкий ремень с пряжкой. И чуть ниже этой пряжки что-то большое и толстое упиралось в талию Очкарика. И оно не было похоже на мобильник. Очкарик изо всех сил старался отодвинуться и не ощущать Учителя так близко, но только сильнее прижимался. Спустя полчаса автобус начал пустеть, Очкарик со вздохом неимоверного облегчения отлип от бёдер Учителя. Скоро была остановка Учителя, и Очкарик был рад, что не увидит его по крайней мере до завтрашнего дня. Учитель, получив пространство для манёвров, по привычке сунул руку в карман и удивлённо замер. На глазах Очкарика он достал из своих брюк пачку деревянных линеек — в связке было не меньше двадцати штук — и сказал: — Чёрт. Забыл в кабинете оставить.