Красный

Золото? Ну что за бред! Ей идет красный. Она не пустышка, чтоб упаковывать себя в блестки, не случайный подарок для галочки — Август и рук для них не протягивает, поручает заботам Николь. А ей — ей бы протянул, только она не подарок. Совсем не подарок. Улыбается, глядя — почти не, скорее кривится. Трубка продолжает отчитываться, заикаться, бояться, но в общем-то радовать. Асулбург, оборудование, камеры — подготовка идет по плану, чего не скажешь об охоте. Вот, например, Алварес. Август слушает инженера, а смотрит на фото с форума. Человек-наркотик, надо же, как бывает, Август и представить такого не мог, ха-ха. И смотрит, и смотрит, и смотрит. Человек-наркотик, который ему не принадлежит. А рядом Мишель Алварес. Хорошо бы хоть раз на него отвлечься, раз фото из-за него принесли. Но спина голая. В вырезе огромном. И каблуки, на которых непринужденно... Что у нее под платьем, думает Август. Взгляд по золотистой паутине скатывается, прозрачная и нет. Под платьем. Снова кривится. Как интересно будет узнать. Раскроить, разорвать по шву вверх, обнажить, рассмотреть... Жалко не будет ни капли, пусть гибнет — золото ей все равно не шло. Уж лучше и вовсе без платья. Если не в красном. Будь он на десять лет старше, будь он хотя бы двадцатилетним, он бы сказал... сказал, как много в ней... много... много всего, что он ненавидит. И это, все это, без сомненья, достойно красного — не дешевых блесток, не фольги, не фантика, но цвета. Но ему семь, ему восемь, ему максимум десять, и он выразить не может, отчего так нравится алый на ней, алый, переходящий в черный... Красный нравился, а алый свел с ума. Красный на ней был до взрыва, алый — после. Алый, где скапливалась и запекалась кровь, переходил в черный. Невыносимое, пылающее алое, смиряясь, вело к облегчению в забвении черного. Ему было семь, ему было восемь, максимум — десять. По заслугам — ввинтилось через черное, прежде, чем он. По заслугам — запомнилось накрепко. По заслугам, по заслугам, по заслугам, по заслугам — билось на алое, топившее красный, такой поддельный, такой ненадежный, чудовищно предательский красный. Зато теперь она его, в его руках и власти, не уйдет и не сбежит, ха-ха — все, что не думалось тогда... Интересно, что у нее под платьем? Если бы ему было хотя бы двадцать... - Ну и отлично, - и инженер немеет от удивления. - Вы молодец, - наверное, вешается от шока. Август вешает раньше. Смотрит на снимок с неожиданно попавшей в кадр Чайкиной. Если это не монтаж, протезы для такой непринужденной позы должны быть первоклассными, созданными гением по частному заказу. А значит, исчезновение Агнесс разгадано. Она увела ее. Увела Игнис. Игнис, с которой он работал годами. Увела Алвареса, как прежде воларум. Умудрилась увести даже черный из его собственного алого. Ничего. Он все вернет. Он еще отыграется. Август смотрит на беззащитную спину, вдоль которой стекает вульгарное, дешевое золото. Он еще оденет ее в красный. И он не будет торопиться.