Тётушка Амбридж

      Долорес ненавидела всё, что хоть как-то связывало её с прошлым. С отцом-неудачником, с бесполезной матерью, с братом, который своим происхождением сквиба всё испортил. Она открещивалась от них, как только могла. Но когда дочь её брата попала в школу чародейства и волшебства, эта новость всплыла в прессе под пером мисс Скитер. Где это видано? Девочка с отвратительным происхождением попала на факультет Когтеврана.       Это был день великого позора для столь почтенной женщины, так что ей пришлось самой наведаться в дом своего «дорогого» брата. Магловский район вызывал у неё лютое отвращение, хоть в милых газонах и зелёных домах не было ничего особенного. Жёнушка брата сначала не хотела её пускать, но, под угрозой волшебной палочкой, она всё же её впустила в гостиную. Правда, у той так и осталось выражение, словно она внесла в дом кучу навоза. Долорес списала это на ограниченность ума у неё. Женщина буквально оцепенела, когда увидела ту самую ненавистную девочку.       Девочка больше походила на ребячливого жеребёнка, чем на милую изящную леди. Вся испачкана в земле, в спутанных волосах палочки, а эти её глаза, карие, похожие на грязь после дождя. Слишком похожа на своего отца. Удивительно, как у сквиба могла появиться волшебница. Женщина жестом подозвала её к себе, из-за чего ей пришлось подчиниться.       Как можно было променять мир магии на этих отбросов? Ещё это простонародное имя — Энн. — Да уж. Ну и внешность. Ох, какая же ты худая и некрасивая. Торчат коленки и локти, а эти веснушки. Волосы рыжие как морковка. Боже мой, и это моя племянница. Тощая и страшная, как мистер Смерть.       На глазах у девочки появились крошечные слезинки, которые она вытерла очень грубо, почти как мальчишка. Она вспыхнула, её лицо стало походить на огонёк, и сама она выступила руки по бокам. Энн слышала об этой женщине от отца. Кто угодно виноват в её бедах, только не она сама. Виноваты сквибы, маглы, полукровки, только не она. Это злило, очень сильно. — Ненавижу вас! Как вы смеете называть меня тощей и страшной?! Вы грубая безчувственная женщина! А вам понравится если так будут говорить про вас? А если вам скажут что вы толстая и неуклюжая?       Амбридж резко встала с мягкого дивана, через силу состроила слащавую улыбочку, и вкрадчиво прошептала, как змейка: — Да как ты смеешь, мерзавка?       У девочки был взгляд отца. Баки точно также смотрел на неё, на родную сестру, и ненавидел за её «веские» претензии к нему. — Мне плевать, если я ранила ваши чувства! И даже надеюсь, что я их ранила, потому что вы ранили мои сильнее!