Под солнцем легче смеётся

Жить рядом с лесом – страшно. Опасность преследует, кажется, на каждом шагу – в любой момент может выскочить волк, лиса или кто-то другой с мохнатыми, грязными и свалявшимися колтунами шерсти. Они, притаившись, ждут подходящего момента. Не моргая, смотрят ярко-жёлтыми глазами на стайку, расположенную прямо перед полосой леса. Шумно дышат, раскрывают пасть и прижимаются телом к земле: буквально пара секунд – и совершат прыжок, оттолкнувшись мощными лапами, которыми с лёгкостью можно переломать половину из имеющихся у человека костей. Раньше, ещё в шестом классе, когда Антон только осваивался на новом месте, его пугал каждый шорох: от тихого шелеста листвы до опадающих с елок шишек. Эти звуки напоминали звериный рык, выстраивали в воспаленном детском сознании зловещие картины. Шторы на окнах моментально задергивались словно в надежде на то, что лёгкая ткань спасёт от неминуемой гибели. Антон забирался под одеяло целиком – так, чтобы каждая часть его тела была спрятана. Он так и лежал, считая каждый удар – над кроватью с черепашьей скоростью постукивала секундная стрелка часов. Вдохи получались рваными, тяжелыми. Мальчик задыхался, сам не зная от страха или от духоты, поэтому нос всё-таки торчал из-под синего пододеяльника. Хотелось обнять маму и вцепиться в её руку – так спокойнее, так безопаснее. Но Антон лежал один-одинёшенек, стуча зубами и безрезультатно стискивая челюсть, и смотрел на всё еще скрытое шторами окно. Теперь все звуки сливаются в одну-единую какофонию. Хищники перестали показываться на окраинах города – сбежали в глубь леса и больше не интересуются дверями беззащитных домов. Иногда пробегают зайцы: их следы – длинные и смазанные – остаются неглубокими впадинами на снегу и мокрой земле. Белки всё ещё прыгают по веткам деревьев, воруют шишки и скрываются в чащобах. Иногда можно услышать кукушку: её голос доносится из глубин, но воспринимается совершенно отчётливо – так, словно она сидит на плече и напевает песню о твоих летах. Взрослые ссылаются на бурное детское воображение, ребятня же понимает – фантазия ни причем. В этих местах происходит сказка. Жаль только, не одна из тех добрых, на которых растёт ребенок. Да и, признаться, не всегда с хорошим концом. Антон знает, что ужасающе его в детстве вещи происходят наяву. Он со своими друзьями это видели своими глазами. В их дружных подростковых кругах используется слово, которым можно как нельзя точно описать ситуацию. «Пиздец…», – говорит Антон, когда они вспоминают про гараж. «Пиздец», – вторит ему Рома, когда они случайно съезжают с темы и затрагивают лису Алису. Но воспоминаниям свойственно с течением времени стираться, ведь циферблат не стоит на месте. Года мчат вперед, вовлекая в эту гонку детей и превращая их во взрослых. Ведь семнадцать лет – тоже большой возраст? «Это последнее лето в этом захолустье» – фраза, звучащая из уст каждого школьника, пребывающего в этой местности. Она уже давно не является просто мечтой. Это – цель, к которой каждый идет в своём темпе. Маленькими шагами или же огромными прыжками – у всех получается по-разному, но они стараются. Никто не хочет провести свою жизнь в Богом забытом месте, где выбор проведения досуга неизменно падает на лес просто потому, что ходить здесь больше некуда и где из всех увлечений можно выбрать разве что занятие музыкой, которое заинтересовало от силы пару человек. Антон усердно занимается. Тратит большую часть времени на учебу и выжимает максимум из себя и из того, что предлагают им учителя. Папа достаёт дополнительную литературу, чем ощутимо помогает, но сам делиться знаниями не спешит – постоянно тонет в работе и на любой вопрос нетерпеливо отвечает «посмотри в словаре». Антон следует совету и смотрит, находит и узнает ответы на все интересующие его вопросы. Экзамены тем временем остаются позади, но всё не дают забыть о себе до конца: от учебных терминов дергается глаз, от даты пятнадцатого июня – еще и бровь. Даже тот факт, что каждый из предметов сдан на отлично, не отменяет ненависти к подготовке. Потраченные нервы, пролитые слёзы, отклеившиеся от корешков книги – кто-то случайно запульнул их в стену в приступе агрессии – это всё то, что Антон не хочет вспоминать, но вспоминает, ведь в этот период в его жизни появилось нечто очень дорогое сердцу, что-то, что гораздо важнее любых экзаменов. И имя этого нечто – Рома. Когда-то он был просто парнем, с которым они вместе ходили домой, будучи мелкими. Но постепенно, как это обычно и бывает, незаметно для себя стали сближаться. Ромка радушно принял Антона в свою компанию. Они ходили вместе курить, со всех ног бежали уже затемно домой к Антону, когда, потеряв счет времени, засиживались у Пятифана в гостях. Играли в карты, делились секретами, и, конечно, влюблялись в одних и тех же девчонок. Бывало, били друг друга, но лишь играючи, не применяя и половины своей силы, а потом непременно обрабатывали друг дружке синяки и царапины, бережно заматывая бинтами с мазью особенно саднящие места. С течением времени они стали теми самыми друзьями, про которых обычно говорят «не разлей вода». Разговоры обо всём и ни о чём стали необходимой обыденностью и уже не ощущались, как что-то неловкое и непривычное. Школа отныне не являлась связующим звеном их дружбы, а привязанность с каждым годом только крепла. Она никогда не была болезненной, всегда чувствовалась как что-то неизбежное, но с тем и приносящее исключительно позитивные эмоции. Парни знали, что пока они вместе, всё будет хорошо, а расставание ударит под дых и причинит слишком много боли. Осознание подобной перспективы не радовало парней, поэтому они пришли к разработке плана совместного будущего. Пусть он был размытым, неточным, состоящим всего из нескольких пунктов и даже близко не стоящим с теми, что просят на экзамене по обществознанию, и все-таки он был. А вместе с тем и дарил надежду на большое и грандиозное будущее. В этом плане вырисовывались жизнь в Санкт-Петербурге, съёмная квартира на двоих, университет рядом с домом, непыльная работа, Доширак, Ролтон и прочие прелести студенческого стола. Но главным пунктом этого плана было ощущение неземного счастья. По окончании этого лета их мечты должны были начать сбываться – не зря же Антон пять лет своей жизни загадывал это на День Рождения, прикрыв глаза и задувая свечи на скромном торте. Он загадывал одно и тоже желание и на Новый год, и когда циферки минут совпадали с цифрами, обозначающими часы, и даже когда надевал на запястье новую фенечку. Он верил, что всё получится. Однако чтобы мысли материализовались, на одних мечтах нельзя останавливаться, поэтому одиннадцатиклассник трудился изо всех сил на благо светлого будущего. И в конечном итоге он добился успеха. Своими чувствами Антон поделился неожиданно даже для самого себя. Выпускник совершенно этого не планировал, просто взял однажды друга за руку, помолчал с минуту, и после обеспокоенного вопроса о том, всё ли в порядке, признался в своей влюбленности. Парень говорил быстро и нервно, путаясь в словах. Он не ждал удара или смачного ругательства в лицо, но боялся потерять человека, ставшего для него одним из самых близких. Рома в ответ только обнял. Но по его колотящемуся сердцу можно было безошибочно прочесть взаимные чувства. Чуть позже было много обсуждений: А как примет общество? Готовы ли они скрываться? По итогу было принято решение отпустить ситуацию и продолжить жить, как раньше. Но только теперь вместо задушевных разговоров в комнате одного из них они иногда позволяли себе целоваться и обниматься, с трудом уместившись на узкой кровати. Своей компании признались немногим позже. Разговор вышел тяжёлый, долгий, но к счастью, ребята поняли и приняли своих друзей – Рома же классный, как и Антон, так почему, узнав такие новости, те внезапно должны были стать главными врагами народа? Полина, например, вообще пришла в восторг от такого поворота событий и начала подкалывать юных влюбленных, постоянно пуская шутки и сама же хихикая с них. Роме только и оставалось, что закатывать на это глаза, а Антону – смущенно улыбаться, маскируя смех под кашель. *** – Чувствуешь запах леса? – втягивает воздух носом Рома. Его рука взлетает вверх, к небу, а пальцы обводят контуры склонившейся над ними сосны. Парни лежат на деревянном плоту рядом с болотом. Нормальных водоемов тут никогда и не водилось. Озёра, реки, да даже просто пруды – вода быстро становится мутной, зелёной, а вскоре по расплывающимся берегам уже скачут лягушки. Ветра сегодня нет – даже трава не колышется. И солнце печет не так сильно – лениво обводит лучами окрестности и скрывается за облаками, выглядывая в следующий раз только через несколько минут. У Антона на лице тень от веток деревьев. Он жмурится, стараясь не смотреть на яркий шар в небе, и прикрывает глаза ладошкой. Очки остались дома, чтобы парень их не потерял и не разбил. Перед его взором только синяя бесконечная гладь с редкими облаками, да покачивающиеся верхушки елок и сосен. – Ага, – коротко отвечает Антон и тоже вдыхает поглубже – приятный еловый аромат просачивается в лёгкие. Кажется правильным вот так лежать рядом, сцепив пальцы и чувствуя дыхание друг друга. Антон ластится к чужому плечу – трется об него ухом и – не видит, но – слышит, как довольная улыбка касается губ Ромы. Где-то в лесу щебечут птицы, но Антон уже не дергается от звуков этого обычно тёмного места. Рома привил ему любовь к природе до такой степени, что парень теперь хочет проводить как можно больше времени на свежем воздухе. Антону нравится запах деревьев и мокрой травы, сырой зелени, коры, болот, дождя – всё это откликается приятным теплом в сердце. Он выбегает на улицу в любую свободную минуту, вдыхает воздух и прикрывает в блаженстве глаза – хорошо. А если рядом любимый человек – как Ромка сейчас – то лучше не придумаешь. У Ромы летом появляются веснушки. Они рассыпаются по носу и щекам, темнеют, если лето выдается особенно жарким. Антон может повернуть голову и поцеловать каждую – вот они, прямо перед тобой, приподнимись на локоть и коснись губами. Но Антон продолжает просто лежать рядышком и жмуриться – никуда не торопится, ведь знает, что у них впереди так много часов и дней. Рома всегда рядом и убегать не собирается. Разве что он решит сыграть в догонялки, которые так любит. Как унесется вперед, сверкая пятками, так с этой минуты уже и не будет шанса догнать. Уж Антон не понаслышке знает об этом. Он столько раз пытался за ним угнаться, но конец всегда был одним: парень отставал, а потом судорожно пытался отдышаться. Спортсмен из него так себе, а вот непризнанный гений – очень даже. – Почему сюда никто не ходит? Классное же место, – шепчет Антон. Не хочется говорить в полный голос – кажется, что вся магия леса тогда вмиг испарится. Не та магия, которая скорее приближена к колдовству, что будоражит кровь и пугает мистикой. А та, что заставляет каждой клеточкой чувствовать себя живым и наполненным светом. – Так в лес нормальные люди бояться ходить. Это вашу семью каким-то лешим завело купить дом на отшибе. В городе до сих пор пропавших детей обсуждают – боятся. Да и не нужно здесь людям ничего, – Рома чуть наклоняет к нему голову – привычка смотреть в глаза, когда разговаривает. – Я не рассказывал больше никому про этот плот. Не хочу, чтобы наши любимые одноклассники вместе со всей школой ходили сюда пить пиво в надежде не попасться мамке на глаза. – Наше тайное место, да? Только для нас двоих? – Ты свои ванильные сопли не распускай. Но да, мне нравится, что тут мы в полном уединении, – каким бы Рома не был влюбленным, былая гопническая сущность, не привыкшая к телячьим нежностям, не даёт о себе забыть. Антон хмыкает – привык уже. Знает же, что Пятифан умеет быть довольно романтичным, но чаще он скалится буквально на весь мир, ведь так безопаснее. Но Антон тогда, еще шесть лет назад, ворвавшись в его жизнь, начал неумышленно менять друга в сторону более чувственного и открытого характера. Он каким-то чудом сделал из грубого, хамоватого подростка то, что мы имеем сейчас. Рома до сих пор поражается, какое же сильное влияние на него оказывает этот чудаковатый парень в очках. Руки начинают потеть – солнце продолжает печь. Антон аккуратно вытаскивает ладонь из замка, протирает ладонь о шорты и опускает её обратно, на плот. Стёртая поверхность неприятно колет кожу, но по ощущениям занозы не появляются, хотя Петров и не проверял каждый сантиметр своего тела на предмет мелких деревянных щепок. Он старается не двигаться, чтобы случайно их не подцепить, но не может удержаться и переваливается на левый бок – хочется посмотреть на расслабленного парня. Рома лежит неподвижно – кажется, не замечает, как из крепкой хватки исчезает чужая кисть. Но даже с закрытыми глазами чувствует на себе взгляд и оттого улыбается. – Надеюсь, ты любуешься моим прекрасным профилем, а не думаешь, как бы скинуть меня в болото, – хмыкает пацан. Антон хмурит брови, и на секунду на его губах появляется недобрая ухмылка. Какую замечательную идею ему подали, жаль только, что он слишком брезглив и добр для таких поступков. До дома от этого места добираться около получаса, весь в тине, грязи и, возможно, лягушках Рома бы не пошёл один – схватил бы Антона за ногу и утащил к себе, как водяной. – Ты не простишь, проклянешь, и больше никогда не будешь со мной разговаривать. Оно мне надо? – Петров скептично поднимает брови. – Так и будет. Давай ещё немного полежим и пойдем – спина уже ноет от этой деревяшки, – парень стучит по дереву, мол, оно твёрдое. Как будто и без того было непонятно. – Может, на луг? Сплету венок из ромашек, в твоих чёрных волосах будет красиво смотреться, – Антон хочет провести пятерней по чужому лбу с рассыпанными локонами, но сам себя одергивает – ладонь потная, он бы такое касание не оценил. – Обязательно сходим. Не хочу дома тухнуть. Может, зайдем ещё в магазин за газировкой? – мимоходом спрашивает парень, так, будто ему это не особо нужно, так, но язык проходящий по губам выдает его с головой – пить хочется неимоверно. Парни лежат еще с десяток минут, наслаждаясь редкими лучами солнца. Облаков становится всё больше, они из сотен маленьких складываются в одно большое и планируют пакость – дождь или даже ливень. Повезёт, если обойдётся без грозы. В таком случае прогулку придется отложить, но надежда, что тучи разойдутся, ещё теплится – может, внезапно появится ветер и унесет их на север? Антон садится ровно и кряхтит от боли в спине – затекло всё что только можно, а на руках всё же остается пара незамеченных ранее заноз. Парень встает на ноги и морщится, пытаясь зацепить щепку ногтем, но быстро отчаивается – слишком глубоко ушла под кожу. Они подхватывают свои кофты, что несколькими часами ранее оставили валяться рядом с походной сумкой, и уходят по мосткам. Откуда здесь взялся плот и как так вышло, что он стал никому не нужен – остается загадкой. Позади остается заросшее болото и толпы деревьев, закрывающие собой укромное место. Как только они спускаются на тропу, лес словно оживает – сразу поднимается лёгкий ветерок, муравьи ползут ровным строем к своему убежищу и путаются под ногами, а птицы начинают голосить. Их встречают приветливо, словно дальних родственников, но если у людей к внезапно появившейся родне отношение скептичное, то лес с удовольствием знакомит ребят с обитателями. Антон задирает голову и смотрит наверх – колышутся верхушки деревьев, прыгают белки и мимо проплывает большое белое облако. Оно точно не грозовое, и не везет в себе чан с водой, чтобы потом облить им городок. Но может примкнуть к другим таким же и образовать большую тучу, которая уже может повести себя крайне непредсказуемо. Они идут друг за дружкой, цепляясь взглядом за ветви. Стараются увернуться от палок, так и норовящих расцарапать им лицо, и Антон, шагая первым, придерживает ветви, чтобы Ромка не получил оплеуху. Под ногами топорщится трава и пни, заросшие грибами и мхом. В ботинках хлюпает вода – трава еще не успела высохнуть с прошлого дождя, и болото рядом тоже заставляет ботинки с носками неприятно тяжелеть. Когда над головой перестает пестреть зелень, уже начинает темнеть. Они живут пока ещё не в Петербурге с его белыми ночами, поэтому приходится терпеть раннюю темень. Антон грустно вздыхает – время расходиться, но как же не хочется! Всего один сон и они снова встретятся, но даже десять минут на постели до того, как отключиться, без Ромы рядом кажутся ужасно долгими. – До завтра тогда? – Антон бьет носком кроссовка по камню, стараясь, чтобы вся засохшая грязь отвалилась. – Я зайду за тобой. Около девяти, думаю, – Рома подходит ближе и заключает парня в объятия, видя, что тот приуныл. – Мы не зашли за газировкой, – запоздало вспоминает Петров. Если бы не дом в лесу, они могли гулять хоть до ночи – в городе не так опасно, как считают родители. – Тогда завтра обязательно сгоняем в магазин. И на луг за ромашками, чтобы ты сплел мне и себе венок. И за ягодами тоже сходим. Антох, не вешай нос, у нас пол лета впереди! Он обнимает еще крепче – цепляет пальцами футболку, дышит в шею и чувствует, как у Антона бегут мурашки. Рома заставляет парня надеть кофту, собственноручно застегивает ее до подбородка и спешно убегает – сумерки становятся гуще с каждой минутой. Антон думает, что он еще слишком мал, чтобы так сильно скучать по своей первой любви. Петров вычеркивает, вырезает к чертям эту мысль из своей головы и разворачивается, выходя на нужную дорожку. Вся грязь на ботинках высыхает и отваливается, так и оставаясь чешуйками валяться на земле, пока серые кроссовки уходят вдаль, в сторону старого и потрепанного временем дома. Как только входная дверь громко хлопает, а парень падает на кровать, в мыслях всплывает образ Ромы. На удачу, Антон до самой ночи один, и он явно еще не раз вспомнит Пятифана за этот вечер.