Мультфильм

      Вот оно. Они с Питером прощаются, осознавая, что больше никогда не встретятся. Он больше уже никого из них не встретит — ни первого Питера, ни второго, ни этого странного паренька Неда, ни его бабушки, ни Эмджей.       Но он спас её и это главное. Он спас её, а они спасли Нью-Йорк, если не весь мир. И теперь возвращаются домой. Питер не хочет. Там холодно. Ему до сумасшествия холодно в своей вселенной. Ведь время забирает всех и совсем скоро будет год, как ему вновь пришлось уходить от холодных каменных плит.       И сейчас Питер должен вернуться в место, что зовёт домом. Должен спасать людей, что нуждаются в этом, потому что он герой. Он должен. Он не может без этого, не знает, что нужно делать. Ему хочется побольше времени провести с Питерами. Будто у него есть семья. Но это конец их маленького путешествия.       И, как всегда, что-то идёт не так. — Слушайте, если этот парень существует в этой вселенной, то нам крупно повезло. — А если нет? — То не повезло, — третий Питер пожал плечами с несколько нервной улыбкой на губах.       Откровенно говоря, он ненавидит преступников и имеет на это полное право. Они отобрали у него абсолютно всё в этой — точнее всё же будет сказать не в этой, но в его — жизни. Но Лютомир отличный парень. Помогает тем, кто в этом нуждается и точно не будет задавать лишних вопросов. Он никогда не задаёт лишних вопросов.       Правда, хорошо бы, чтобы он ещё существовал.       Вся эта история началась ровно неделю назад, когда они не вернулись. Не исчезли, рассыпавшись пылью по ветру, или же в золотистом свете. Нет, они остались в этой вселенной, где Мстители — это не какая-то популярная группа, Джей Джей стал известен только после истории с раскрытием личности Питера, и… Теперь без раскрытия. Не было никакого раскрытия. Не было ничего — официально. Но они-то помнят. И пытаются решить проблему. Неделю назад. — Мне так жаль, — пытается сдержать слёзы первый Питер, но они видят, что ему тяжело. — Кажется, заклинание подействовало неправильно, мне очень-очень жаль, правда… Я даже не могу попросить Стивена всё исправить, он тоже меня забыл, я… — Хей, — второй Питер мягко обнимает первого и нежно гладит по спине. — Мы разберёмся. Наверное, если это произошло, то так и должно было быть. — Это должно во что-то вылиться, понимаешь? Ничего не происходит просто так.       Он чувствует себя лицемером, потому что так и не понял, во что должен был вылиться тот омерзительный хруст. И третий Питер надеется, что не влезает в их личный момент, что он сейчас не лишний. Потому что это должен был быть их момент, а он вносится со своими пятью копейками. Но второй Питер по-доброму улыбается и тянет к нему руку, чтобы он присоединился к объятиям. Прямо сейчас это нужно им всем, потому что двери закрылись. Они здесь и это точка. Или нет. Они должны в этом разобраться, и они это сделают. Наверное. Сейчас. — Кстати, как ты вышел на этого парня? — уточнил второй Питер. Третьему казалось, что тот за него переживает, и скорее всего был прав. Второй Питер не такой, как он. Он взрослее, умнее, опытнее и гораздо, гораздо добрее. Третий бы хотел быть таким, хотел бы быть мягче, но ему слишком сложно. Ему тепло здесь, и он боится всё испортить. — Его я бил не так сильно, как других, — честно ответил он, но попытался сделать вид, что это шутка.       Первый Питер неловко потёр шею. Он очарователен. Правда. Третий будто забыл, каково это — быть подростком, и смотрит на первого как на младшего брата. Он бы хотел иметь младшего брата, как первый Питер, хотя это, наверное, звучит странно. И хотел бы хоть как-то помочь ему, потому что быть стёртым из памяти всего мира — ужасно. У первого Питера тоже больше никого нет, и он, третий Питер, хочет попытаться стать кем-то. По-настоящему кем-то, а не Питером из другой вселенной. Хочет помочь, поднять его дух, спасти и вытащить из того холода, где оказался сам.       Они прошли в самые тёмные улочки Нью-Йорка, где третий Питер чуть ли не прописан. Правда, в своём мире. А как иначе, если его работа — надирать задницу здешним жителям? Зелёная кирпичная стена с граффити кошки из Сейлор Мун, поворот, который легко пропустить, и дверь, которую ещё легче не заметить, даже несмотря на небольшой фонарик над ней. Казалось, что это место остановилось где-то в шестидесятых, из современного имея только телевизор, который практически никогда не работает.       Лютомир был тем же. Славянское имя совсем не вяжется с азиатскими чертами лица. Отросшие до плеч волосы собраны в аккуратный хвостик, а чёрные глаза глядят прямо в душу, будто читают его. Возможно, в том мире он мог даже назвать этого человека своим другом. Правда, только как Человек-паук, ведь Питеру Паркеру нечего делать в таком месте. И каждый раз, будто в первый, эти глаза изучают его, анализируют. Однажды он сказал, что Лютомиру подходит Когтевран. Тот не сопротивлялся. Правда, ему и дела не было. — Доброй ночи, — вежливо здоровается он. — Мы уже закрыты. — Мы по другому поводу.       Временами Питер забывает, что Лютомир владелец в небольшом баре. Место непопулярное, но оно и без разницы. Всё равно это прикрытие, которое и не должно нести особый доход.       Лютомир уточняет: — По какому?       И Питер боится, что ошибся. Потому что это будет очень и очень хреново. Но Лютомир — Слизерин ему подходит, чёрт возьми, а не Когтевран — ухмыляется одними глазами. — Вы листовки собираетесь раздавать?       Паркер облегчённо вздыхает. Даже вопрос остался тем же. Это так странно, но, как они уже определили, Джей Джей в их мирах тоже одинаковый. — Да. — Ладно, я запишу вас. На какое имя?       Третий Питер без колебаний достаёт всю информацию, что требуется для новых документов. Он помнит, как Лютомир мог иногда вскользь пожаловаться на непродуманных клиентов и попытался стать «продуманным». — Ага. Ладно. Приходите через неделю. — Благодарю.       Они уходят. Не было смысла приходить всем втроём, третьего Питера хватило бы с головой, но второй переживал за него, а первого оставлять сейчас одного страшно. Потому что рано. Он надеется, что это пройдет, но не так, как у него. Хоть у одного Питера должна иметься нормальная жизнь или хоть какое-то её подобие.       Первый Питер с начала учебного года начал ходить в MIТ — почему-то он удивился, когда понял, что его действительно приняли — а вот со вторым у них была небольшая проблема. Оба они в своих вселенных зарабатывали тем, что продавали в газеты или новости фотографии Человека-паука. Да и он неправильно делает, всё ещё следуя номерам, ведь они договорились обращаться друг к другу даже между собой по новым именам, которые записаны в документах. — Пи- Эндрю, — Тоби зашёл в ванную с целью почистить зубы, и немного глуповато, но так очаровательно улыбнулся. — Всё никак не привыкну к новым именам, — признался он, потирая шею. — Всё нормально, я тоже, — он запнулся. — Тоби. — Да. Эндрю. Это слишком странно. — Сложно привыкнуть. — Ага.       Они одновременно развернулись на оглушительный — только для них, правда — звук разбившегося чего-то с кухни. Выскочив в пижамных штанах, они оба с переживанием оглядели кухню-гостиную, которую снимают вместе с одной спальней, ванной и отдельным туалетом. Никого лишнего не обнаружив, они перевели взгляд на красного от смущения Питера. Единогласно было решено оставить Питеру из этого мира его имя. Несмотря на забытие, документы остались при нём. Также единогласно старшие Питеры решили, что комната достанется младшему, ведь подросткам нужно свободное место, а они спокойно поместятся и на раскладном диване гостиной. — Я завтрак хотел приготовить, потому что вы и так заняты поиском работы, да ещё и патрулируете больше меня… Серьёзно, вы даёте мне слишком много свободного времени, я тоже Человек-паук вообще-то и к такому не привык, — протараторил Питер. — Простите, я- — Хей, — Тоби подошёл к юноше, а Эндрю принялся собирать осколки яичной скорлупы. — Мы оба это прошли. Ну, знаешь, постоянные опоздания, место в списке тех, кто на учёте, отсутствие возможности на нормальную жизнь. И мы не хотим, чтобы у тебя было также. — Но у меня уже также, — мгновенно выпалил Питер. Голубые глаза Тоби стали печальными. Он крепко сжал его плечо. — И это нужно исправить. — Я не хочу, — шепчет тот одними губами и садится на пол, подгибая под себя ноги. — У меня не осталось мистера Старка, моего… Мы даже не успели это обсудить. Наставника? Отца? — последнее слово далось через силу. В уголках глаз уже начала скапливаться влага и Эндрю сжал его ладонь в своей. — Потом второго… Наставника. Мистерио раскрыл меня. И тёти Мэй больше нет. И меня забыли все — Нед, ЭмДжей, Хэппи, Стивен, да даже Флэш. Я не хочу нормальную жизнь, у меня её и быть не может, — всхлип. — Я просто хочу и дальше быть дружелюбным соседом Человеком-пауком. У героев не бывает личной жизни, да?       У Эндрю личной жизни не было давно, уже более десяти лет считай. Но у Тоби ведь была Мэри Джейн. Значит, Питер не прав — он может стать нормальным подростком, просто нужно взять себя в руки.       Но Тоби, будто не согласный с ним, мученически вздыхает и садится рядом. Упирается спиной об шкафчики и смотрит в потолок, думая. Эндрю подозревает, что вертится у мужчины в голове и надеется ошибиться. Отзеркаливает его позу с другой от Питера стороны и смотрит на них обоих. Он так их любит, как бы странно это ни звучало. Да, наверное, немного странно любить другие версии себя. Но Питер ему как младший брат. Они похожи, но разные, не идентичные уж точно. В них есть отличия, как в братьях. — Я бы мог соврать тебе, но это было бы глупо. Ты прав, — вздыхает он. — Нельзя иметь всё и сразу, когда ты Человек-паук. Я люблю Мэри Джейн, а она меня, но у нас в отношениях постоянно какие-то проблемы. Я мало уделяю ей времени, постоянно ухожу с её выступлений из-за паучьих дел, да и пропадаю по той же причине. Это ей не нравилось совершенно.       Эндрю мягко улыбнулся, вспоминая Гвен. Питер и Тоби обернулись к нему за грустной историей. — У нас с Гвен всё было невероятно. Она принимала мои паучьи дела, помогала мне сбегать со всяких мероприятий, где я не особо и нужен был, — он вспомнил её светлые волосы, большие голубые глаза, которые она просто потрясающе подкрашивала. — Не злилась на то, что я катастрофически опоздал на выпускной и, — он рвано вдохнул и издал всхлип. — Когда умер её отец, тогда тоже я виноват был, она хотела только того, чтобы я был рядом. Не винила меня, говорила, что я ничего не мог сделать. А я должен был. И должен был спасти её.       Они замолчали и молчали долго. Тоби и Эндрю ещё не нашли работу и никто никуда не торопился. Да и сегодня выходной день. Сквозь стёкла окон пробиваются солнечные лучи и в них видна вся та пыль, которую они ещё не успели убрать в квартире. Стоит открыть окно и хотя бы проветрить, потому что им всем, как одному, жарко и душно. Не выдерживает Питер, подрываясь с места, чем дезориентирует мужчин, и открывает чёртово окно. — Простите, просто было так- — Жарко, — заканчивают в один голос мужчины. — Ага.       Пару минут было тихо. Юноша стоял у окна, а мужчины оказались так близко друг к другу, что Эндрю чувствовал тепло Тоби. Мужчина сгорал от слишком высокой для его организма температуры даже с открытым окном. К сожалению, открыть окно ещё шире невозможно, ведь то и так нараспашку. Питер всё же принялся готовить завтрак, а Тоби отправился чистить зубы. Эндрю встал рядом с Питером и решил помочь с готовкой. Закипел чайник на плите, и он заварил им всем по кружке кофе. — У тебя будет нормальная жизнь, — сказал Эндрю и, пока юноша его не перебил, добавил: — И жизнь Человека-паука. Мы же договорились, что будем чередоваться, помнишь? — Ага. — Ага, — мужчина улыбнулся и порывисто обнял Питера. — Ты такой тактильный, — заметил он. — Прости! — Нет-нет, мне нравится! Это классно. Тётя Мэй тоже была такой, — в глазах Питера заиграла грусть, с которой он борется последние пару недель.       Мужчина обнял его ещё крепче. Эндрю знает это ужасное чувство потери и пустоты внутри. Он надеется, что они с Тоби пробудут здесь достаточно долго для того, чтобы поднять дух Питера. Потому что ему это нужно, людям всегда нужен кто-то рядом в таких случаях.       Они с Тоби договорились, что всё же тот станет фотографом в «The Daily Bugle», а Эндрю найдёт какую-то другую работу. Или же другую компанию, которая нуждается в фотографиях Человека-паука и, желательно, не считает его злодеем №1, наравне с Таносом. И он нашёл. Правда, не компанию, а пиццерию, но зарплата, если её добавить к зарплате Тоби, была неплохой. И, не чувствуя особой усталости после утомительных ночных патрулей, справлялся со своей задачей курьера также неплохо. — Хей, Пит сегодня в патруле, — начал Тоби однажды вечером, когда они мыли посуду после ужина. — так что, не хочешь глянуть тот фильм, который мы недавно обсуждали? — «Энканто»? Это мультфильм, и Пит нас убьёт, если мы посмотрим его без него. — Он сегодня посмотрел его с новыми однокурсниками. Точнее, со старыми. В общем, помнишь Неда и ЭмДжей? — Их невозможно забыть. — Да. В общем, они сегодня втроём покорили этот мультфильм и Пит сказал, что мы спокойно можем им насладится без него.       Эндрю сложил губы буквой «о». — Понял. Тогда давай глянем. Заварить… Чего-то? Чай, какао? — А ты хочешь? — Нет. — И я нет. — Тогда давай просто посмотрим мультфильм? — Ага.       Мужчины устроились на сложенном диване и включили скачанный на флешку фильм. Оба из мужчин искренне считают, что Дисней — лучшая из компаний создания мультфильмов, потому с наслаждением следили за действиями главных героев. Следил Тоби, а Эндрю никак не мог сконцентрироваться на сюжете, не переставая думать о мужчине, сидящем рядом.       Он должен прекратить думать о нём. Это не правильно и странно, ведь, как бы они сейчас не были записаны в документах, они всё ещё один человек из разных вселенных. И его не должно снедать желание прикоснуться к нему. Не так, как к Питеру, нет, как к Тоби. Как к мужчине. Сильному, умному, доброму и горячему во всех смыслах этого слова мужчине. Эндрю даже кажется, что у того ямочки, но это лишь обман зрения из-за немного отросшей щетины. — Н-да, стоит побриться, — произносит Тоби потирая лицо, и Эндрю чуть ли не подскакивает на месте. — Ага. На самом деле, выглядит неплохо, но немного странно. — Мне тоже непривычно, — соглашается мужчина.       После укуса паука, Эндрю стал чувствовать всё гораздо острее, чем обычный человек. Микроволны он словно ощущает кожей, человеческое тепло ощущается ближе, а звуки — громче. Потому «Энканто» сейчас стоит на минимальной громкости, а он пытается не думать о жаре, что испытывает рядом с Тоби, потому что тот точно имеет те же способности, что и он, если не больше. — Открыть окно? — Да я сам-       Тоби выстрелил паутиной и удачно попал в ручку и потянул нить на себя. Окно открылось, пуская прохладу в комнату. — Я подумал, что тебе тоже лень вставать, — с беспокойством проговорил мужчина. — Всё верно, — кивнул алый от смущения Эндрю и уткнулся взглядом в экран телевизора. Благо, что в освещение одной лишь Мирабель не видно его красных щёк.       А ещё, он часто наведывается в бар «Lumo». Лютомир вначале поглядывал на него с подозрением, потом с недовольством, а после понял, что странный клиент совершенно не пьянеет и свыкся с его столь частым присутствием. Эндрю не забывает про патрули и работу, даже ещё одну нашёл — в коллцентре — но благодаря отсутствию учёбы находит время хоть раз в неделю сходить туда. Здешнему Человеку-пауку в таком месте делать нечего, а вот Эндрю Паркеру самое место. Может, в этот раз они всё же станут друзьями?       Правда, он так и не разучился совершать глупейшие ошибки. Неприятная и странная смесь эмоций часто выплёскивается на бармена. Разбитое сердце, неразделённая любовь, усталость от работы и некоторые неприятные сотрудники или клиенты. Лютомир определённо привык к разного рода проблемам и жалобам. Но вот домогательства явно были редким делом, потому что после поцелуя — даже не поцелуя, а короткого прикосновения губ — смотрел на него поражённо. — О божег, прости, — мигом побледнел мужчина. — Это ужасно, я должен был спросить тебя, можно ли мне тебя целовать, или касаться, или вообще делать хоть что-то такое, я… — Стоп. Успокойся, — мужчина вздохнул и устало потёр лицо. — Я просто не увлекаюсь- — Мужчинами, я понимаю, это нормально- — Людьми. — О. — Ты не понял! — побледнел Лютомир, взмахнув руками. — Я имею ввиду, что не увлекаюсь никем вообще в таком плане. Я асексуал. — А. — Да, отлично, давай повторим все гласные английского алфавита, — он закатил глаза. — В любом случае, прости, — Эндрю также устало вздохнул. — Что бы и как бы там ни было, я поступил ужасно. Нельзя кого-то целовать без разрешения, или… — Да успокойся ты. Всё в норме. Я не злюсь. — Хорошо. — Хорошо. Только, знаешь, может тебе стоит рассказать ему о своих чувствах? Не мне конечно об этом говорить, но ты какой-то серый. — Я, эм, я понял, — мужчина неловко потёр шею и кивнул. — Ты прав.       Одновременно они развернулись в сторону входа, где замаячила знакомая подтянутая фигура. Снова он надел этот костюм пастора на выходных. А в голове билась только одна мысль: «Снять-снять-снять». — Добрый вечер, — поздоровался Тоби с барменом и кивнул Эндрю.       Лютомир понимающе улыбнулся. — Сегодняшнее за счёт заведения. Иди домой. — Спасибо, — неуверенно проговорил мужчина. Он и заметить не успел, как они перешли на «ты». Ему это нравится. А Лютомир нет. И оба они это понимают.       Дома Тоби недовольно косился на него, от чего что-то внутри мужчины сжималось и бухало то вниз, то вверх, охладевало и тут же отдавало жаром. Неужто он увидел, как Эндрю поцеловал мужчину? Ему подобное отвратительно? Или же он догадывается о чувствах к себе?       Они сварили себе странные небольшие пирожки, купленные в ближайшем магазинчике, и вновь устроились перед телевизором. Оба они работали сегодня, потому некая усталость даёт о себе знать. И неловкость. Эндрю весь вечер сидел, словно на иголках, потому как чувствовал на себе недовольный взгляд Тоби. Мужчина готов был хоть на стену залезть в буквальном смысле слова и станцевать джигу-дрыгу, лишь бы эта неловкость прошла. — Что не так? — выпалил он, не выдержав затянувшегося молчания. — Бар, — мгновенно ответил Тоби. — Что? — Ты пьёшь, — вздохнул он с неким переживанием. — Я понимаю, что на тебя алкоголь не действует, как и на меня, и на Пита, но это всё равно не правильно. — Вот как, — облегчённо выдохнул мужчина. Друг воспринял его реакцию неверно и лицо его скривилось в недовольстве. — Эндрю, я знаю, чего ты ищешь в этом всём, но поверь, оно тебе не нужно. Пожалуйста, воспринимай это серьёзнее. — Ты не понял, — выпалил Эндрю, покрываясь румянцем. Смазливый принц на фоне заканчивал свою партию. — Я серьёзен. Честно.       Мужчина осознал, что молчание его душит болезненнее, чем одиночество. Что он не может утопать в собственных мыслях, ему нужно выплеснуть их и Лютомир для этого дела совершенно не подходит. Развернувшись в другу лицом, он скрестил ноги и принялся за некое подобие объяснения. — Я думал, что ты злишься по другому поводу, — Эндрю тяжело сглотнул, собираясь с мыслями. — Я думал, что ты видел, как я, — он запнулся. — Как я поцеловал Лютомира. — О, — в этот момент Тоби так напоминал его самого, что ему стало тепло на душе. — Но на самом деле, я должен тебе ещё кое-что сказать. Пожалуйста, не бей. — Я нормально к этому отношусь, — перебил его мужчина. — Абсолютно нормально. — Ты мне нравишься.       Тишина настала даже в фильме. Тяжёлая, натянутая, неловкая. Но Эндрю стало легче от озвученных слов. — То, что произошло в баре — это всплеск эмоций. Мне было очень… душно, — мужчина мягко сжал собственную шею, чувствуя знакомые ощущения, именно те, которые описывает. — Я даже мыслить адекватно был не в силах и это чудо, что я не пьянею. Я рад, что не пьянею.       Эндрю прикрыл лицо руками. Эмоции переполняли его до сумасшествия, дрожащими руками он пытался утереть выступившие слёзы. — Прости. Прости. Я понимаю, я, я отвратителен, я мерзок, я, — всхлип. — Чёрт, да с такой романтической историей я вряд ли заслуживаю любви, — нервный смех. — Девушка умерла на моих же руках, пока я её спасал, как и её отец до этого, да ещё и в самую лучшую версию себя влюбился. Потрясающе!       Он прервал свой поток слов, когда чужая рука коснулась его колена. — Питер.       Мужчина вздрогнул от действий Тоби и озвученных слов. Обернувшись к двери, он не заметил Питера и осознал, что имя было названо его. — Ты не мерзкий, ты не отвратительный и ты заслуживаешь любви. Помолчи, — остановил он пытавшегося противится Эндрю. — Я серьёзен. Ты совершенно точно не плохой человек, каким сам себя считаешь, а хороший человек, с которым случилось слишком много плохого. Это разное. Ты мог бросить свои дела Человека-паука, но не сделал этого. Ты действительно сильно бьёшь преступников, да, но не убиваешь их, и даже не оставляешь калеками. Ты замечательный человек, Питер, и я очень рад, что смог встретиться с тобой.       Эндрю вновь закрыл лицо руками, пытаясь скрыть бурную смесь, отображающуюся на нём. Он сошел с ума. Не может быть всего того, что сейчас происходит. Его бурная фантазия сошла с ума. — Надеюсь, это не будет выглядеть так, будто я воспользовался моментом, — с улыбкой произнёс Тоби и приблизился к Эндрю настолько близко, что обжигающее тепло мог бы почувствовать и обычный человек. И он осознал, что не одному ему было жарко. И не он один жаждал поцелуя.       Губы мужчины оказались совсем не такими же мягкими, как на вид, а более жёсткими, уверенными. Даже в лёгком поцелуе, который тот оставил, Эндрю чувствовал уверенность. — Это выглядит именно так, но я совершенно не против, — протараторил он. — Знаешь, я только что признался тебе в своих чувствах, потому я категорически не против, если ты их так своеобразно примешь. Ты же их принял, да? — Да. Ты мне нравишься, Эндрю. Очень и очень нравишься.       А потом он его поцеловал. Эндрю был более агрессивен, чем Тоби. Зарывшись рукой в волосы, он, мягко придерживая голову, опустил того на спину и углублял поцелуй настолько, насколько мог. Будто подросток, а не старик с больной спиной и кучей ментальных проблем, которые вывалить может только двум людям.       Языки сплелись и прерывались только на редкие передышки, потому что даже сверхлюдям нужен воздух. Эндрю стянул таки с Тоби его пасторскую рубашку и оставил в тонкой футболке, совершенно не скрывавшей ничего, от набухших горошин на груди, до оголённой на ключицах кожи. Выцеловывая её, он подскочил, когда услышал звон чего-то падающего. — О, — выдал Питер с округлившимися глазами.       Эндрю и Тоби побледнели от ужаса и покраснели от смущения. Их кожа сменяла свои оттенки настолько быстро, что Паркер не успевал следить за этим. Возможно, всё дело в ярких красках фильма. — Всё окей, парни. Я ещё не пробовал заниматься этим под «Золушку», но думаю, что у вас были причины. Удачи.       И, кивнув, он вышел из квартиры, подобрав перед этим ключи. Мужчины переглянулись и рассмеялись. — Я обожаю этого парня. — Полностью с тобой согласен.