Это было небезопасно

      — Ликс, а ты когда-нибудь хотел бросить все и просто сбежать? Исчезнуть для всего мира и поселиться где-нибудь в глуши, на другой стороне карты, где тебя никто не знает, никто не найдет. — Хёнджин запрокидывает голову, смотря на Феликса снизу вверх, удобно устроившись на полу между чужих ног. На экране телевизора горит красным «game over», а джойстик лежит в стороне.       Феликс пальцами расчесывает волосы Хёнджина, обдумывая его вопрос. Он действительно никогда раньше об этом не думал, поглощенный своей работой. Каждый день он словно на иголках сидел, с напряжением смотря на рабочий телефон, на который в любой момент мог прийти очередной заказ. И пусть это не первый раз, даже не первый год, но легкая нервозность все равно остается. Все равно страшно браться за заказы, опасение за свою жизнь и свободу дикой птичкой бьется в клетке. А еще есть страх за Хёнджина. Страшно, что кто-то может прознать про него, что кто-то может этим воспользоваться. И, даже не смотря на все эти страхи, он никогда не думал о том, что можно вот так все взять и бросить, сбежать на край света и зажить спокойной жизнью.       — Нет, никогда не думал. Мне некогда думать о таком. — Феликс заплетает маленькую косичку на волосах Хёнджина, любовно оглаживая мягкие пряди. Хёнджин хмыкает и возвращается к игре, ближе придвигаясь к сидящему на диване Феликсу, сильнее вжимаясь между ног, словно хотел оказаться ближе.       Феликс наблюдает за ним, иногда бросая взгляды на рабочий телефон. Сегодня он молчит, дает ему выходной. Но кто знает, может завтра придет такой заказ, что перевернет все в его жизни.

***

      Феликс весь день провел на диване, бездумно смотря в потолок. Тело было тяжелым, непослушным, оно хотело только лежать и больше ничего. Хёнджин ушел на учебу, оставив на любимых губах прощальный поцелуй. Он никогда не уходил без поцелуев. Эта привычка перешла и самому Феликсу. Каждый раз, уходя на работу, он целовал Хёнджина. И, даже если тот в университете, он находил его и, прячась в месте без лишних глаз, оставлял легкое прикосновение к губам. С каждым таким поцелуем он прощался, потому что не мог быть уверен в том, что вернется.       Рабочий телефон коротко звякает пришедшим уведомлением. Феликс весь напрягается, вмиг растеряв всю свою лень и сонливость, что наполняли его тело весь день, пригвоздив к дивану. С легким тремором рук он берет телефон, быстрым движением пальца снимая блокировку. Очередной заказ, за который обещали несколько десятков миллионов. Довольно крупная сумма, редко кто готов был раскошелиться так. Чаще всего счет был около нескольких сотен тысяч, редко кто предлагал миллион. Этот заказчик определенно ненавидел и желал избавится как можно быстрее от человека, которого заказал.       Первыми шли просьбы самого заказчика сделать все как можно быстрее, в кратчайшие сроки. Феликсу это было неинтересно, он лишь прочитал крайнюю дату. Причины такой спешки он не читает, какая ему разница, почему тот или иной кошелек с деньгами решил избавиться от своего конкурента. Дальше шли общие сведения о внешности, привычки и места, где человек чаще всего бывает. И тут Феликсу становится плохо. Тошнота подступает к горлу.       Это описание внешности могло подойти любому, но почему-то в голове появился образ Хёнджина. Все параметры подходили под него. Но Феликс отчаянно не хотел это признавать, отрицая и пытаясь списать все на совпадение. Мало ли в городе высоких парней модельной внешности.       Феликс листает дальше. Он ищет глазами графу с именем заказанного человека. А когда находит, весь мир рушится. «Хван Хёнджин» черными буквами на белом фоне как приговор. Это как «казнить, нельзя помиловать». Только здесь нет выбора, куда поставить запятую, ее уже поставили. Только что какой-то человек поставил запятую в нужное ему место, тем самым обрекая Феликса на казнь. И Феликс понимает, если он не возьмет этот заказ, кто-то другой это сделает.       Сжав телефон в руке, Феликс смотрит на дверь в комнату, где и хранился весь его рабочий инвентарь. На самом деле, его было не так много. Несколько ножей, несколько пистолетов и снайперская винтовка. Чаще всего он пользовался винтовкой, потому что так было удобнее. Найти подходящую позицию на какой-нибудь крыше, сделать выстрел и остаться незамеченным. Если тщательно замести все следы, то никто никогда не выйдет на твой след, расследование зайдет в тупик.       — Ликс, я вернулся! — Кричит с коридора только что пришедший Хёнджин. Феликс вздрагивает, чувствуя влагу на щеках. Он заплакал. Быстро стерев слезы рукавом футболки, он откладывает телефон и идет встречать Хёнджина, раскрывая для него объятия, в которые парень с радостью падает, прижимаясь всем телом. От Хёнджина пахнет свежескошенной травой, лаймом и морозом, которым зима решила порадовать.       — Как прошел твой день? — Хёнджин быстро снимает верхнюю одежду и уходит на кухню. Феликс идет следом, в голове выстраивая цепочку из фраз, которыми можно было бы подвести к главной проблеме, что нависла над ними. Феликс еще не принял заказ, но здесь, казалось, выбора особо не было. Лучше уж он сам убьет, чем позволит это сделать кому-то другому. Лучше уже кровь любимого человека будет на его руках, чем кто-то чужой, совершенно незнакомый, сделает это.       — Хёнджин… — Феликс нерешительно кусает губы. Ему страшно. И, казалось, он давно должен забыть о страхе. Он, отнимающий чужие жизни, должен забыть о страхе, о жалости, о нерешительности. Но руки предательски трясутся, а в груди все разрывается на части, в ушах оглушительно бьется стекло.       Хёнджин оборачивается, осматривает Феликса, и в его глаза почему-то появляется понимание. Он словно бы прочитал мысли Феликса, все понял и теперь знает, что его ждет. Хёнджин медленно подходит и встает за спиной, кладя свои большие ладони на напряженные плечи. Он мягкими движениями разминает мышцы и молчит. Это молчание убивает Феликса.       — Ты можешь это сделать. Я буду не против, если это будешь ты. — Хёнджин говорит совершенно спокойно. В его голосе нет дрожи страха, наоборот, в нем как-будто бы облегчение, словно он давно этого ждал.       Феликс закусывает губу и тихо плачет, зажмурившись. Он старается не издавать звуки, лишь трясет плечами, на которых все еще руки любимого человека покоятся. Хёнджин продолжает успокаивающе их разминать и молчать. Феликс зажимает рот ладонью, когда из него все же вырывается надрывный всхлип.       — Я не смогу, Джинни. — Судорожно выдыхает, голос дрожит. Феликс сжимается весь и плачет. Он разворачивается и утыкается лицом в живот Хёнджина, обнимая за талию, боясь отпустить. Словно прямо сейчас Хёнджин исчезнет, словно его кто-то заберет у него.       — Я не смогу. У меня рука не поднимется. — Рыдает в живот, вытирая слезы о футболку. Хёнджин поглаживает по голове. Он никак не выдает своим телом того, что щеки уже все мокрые от слез. Он сам не хочет умирать, как не хочет, чтобы Феликс страдал. Было ожидаемо, что кто-то захочет его смерти, учитывая, кто его отец. Большая шишка на черном рынке, а конкуренция выбирает порой самые жестокие способы влияния.       — Пошли, родной. — Хёнджин тянет Феликса за собой в спальню. Они вместе падают на кровать. Хёнджин прижимается к соленым губам своими, такими же соленым. Они целуются долго и отчаянно, теперь прощаясь на самом деле. Каждый знает, что этот поцелуй если не последний, то уж прощальный точно.       Хёнджин позволяет Феликсу ласкать свое тело. Позволяет касаться своего тела совершенно везде, раскрываясь и подставляясь под прикосновения. Это тоже прощание. Этого больше не будет. И как бы сознание не пыталось это отрицать, все, что случится в этой кровати — прощание. Феликс сквозь слезы смотрит на прекрасное тело Хёнджина, смотрит на нежную кожу, на которой он в последний раз оставляет свои метки.       Хёнджин выгибается под ним, раскрывается навстречу и стонет звонко, давая мозгу запомнить каждый звук, запечатлеть картинкой каждую секунду. Хёнджин и сам плачет. Слезы ручьями стекают по вискам, скрываясь в волосах. Ему страшно, очень страшно умирать. Но еще страшнее от того, что он оставит Феликса одного. Он помнит, как тяжело тому по ночам, как каждое убийство оставляет на нем трещину. Хёнджин понимает, что, возможно, этот заказ будет последним. Феликс сломается окончательно.       Хёнджин притягивает Феликса к себе за шею и целует. В этом поцелует так много всего и одновременно нет ничего. Он горчит от того, насколько соленый. Он горчит от того, какой в нем сокрыт посыл.       Их бёдра движутся навстречу друг другу, они доставляют удовольствие друг другу в последний раз. Каждый совершенно забывает о себе, пытаясь доставить удовольствие другому. Хёнджин отдает всего себя, пытается вплавиться в Феликса, чтобы остаться с ним навсегда, чтобы оставить тело пустой оболочкой, от которой потом избавиться будет нестрашно. Феликс же пытается запомнить так много всего, чтобы потом просто проснуться с пустой головой и подумать, что последние несколько лет были просто сном. Реалистичным сном, от которого хочется плакать, но который никогда не был реальностью.       А когда оба достигают своего финала, Феликс утыкается в грудь Хёнджину и молит о прощении. Умоляет простить его за то, что ему предстоит сделать. Умоляет не держать на него зла. Хёнджин же гладит по волосам и заверяет в том, что вины Феликса нет, что тому не за что просить прощение. Просто так сложились карты. Просто получилось так, что Хёнджин сын наркобарона, а Феликс — киллер, которого заказали, чтобы убить сына наркобарона.       — Знаешь, небезопасно было нам влюбляться друг в друга. — Шепчет Хёнджин с легким смешком, укладывая рыдающего Феликса рядом с собой, обнимая и прижимая к себе.       — Давай сбежим. — Предлагает Феликс, резко вскинув голову и смотря прямо в глаза Хёнджина. — Давай сбежим в какую-нибудь деревушку на другом конце света. Купим маленький домик, заведем домашнюю скотину и доживем до старости дружелюбными фермерами.       Хёнджин грустно улыбается. Нет, так никогда не будет. Его найдут, откапают из-под земли. Они будут жить в вечном ожидании того, что в любую секунду к ним могут ворваться и расстрелять на месте.       — Прости, солнце. — Хёнджин целует в лоб, в соленые щеки, в нос и приоткрытые губы. — Прости, но так надо. По-другому нельзя.       Феликс вновь рыдает в голос. Он утыкается в грудь Хёнджина и плачет до самого утра. Лишь когда горизонт светлеет приближающимся рассветом, он засыпает, прижимаясь к любимому телу беззащитным котенком. А Хёнджин не спит. Он смотрит в окно и думает о том, что он прожил действительно счастливую короткую жизнь. И пусть им действительно было небезопасно влюбляться друг в друга, но эта любовь была искренней и принесла много счастливых воспоминаний и моментов. Как жаль, что это не продлилось долго.

***

      — Феликс. — Хёнджин стоит в проходе в комнату с рабочим инвентарем. Он наблюдает за тем, как Феликс накручивает глушитель и бережно оглаживает пистолет. Феликс отрывает взгляд от блестящей стали и смотрит на Хёнджина. Тот совершенно спокоен, в то время как сам Феликс трясется весь.       — Запомни, ты ни в чем не виноват. — Вновь повторяет Хёнджин и улыбается. Он подходит и обнимает, прижимаясь лбом к влажному от холодного пота лбу. Феликс судорожно вздыхает и прикрывает глаза. Ему больно смотреть на нежность в глазах напротив. Ему больно смотреть на Хёнджина.       Феликс открывает глаза только когда Хёнджин отодвигается от него. Он смотрит на решительность на лице любимого и вновь готов заплакать. Хёнджин сам поднимает руку с пистолетом и прижимает дуло к своей груди. Феликс стоит несколько секунд не двигаясь и даже не дыша. А потом поднимает пистолет выше, прижимая дуло к лбу.       — Так будет быстрее. Не хочу, чтобы ты страдал. — Шепчет Феликс и подходит ближе. Дуло скользит к виску. Хёнджин начинает заметно дрожать. Ему страшно. Еще бы ему не было страшно.       Феликс нежно целует любимые губы и нажимает на спусковой крючок. Выстрел почти не слышно, тело Хёнджина даже не успевает вздрогнуть. Это действительно было быстро и безболезненно. Тело замертво падает в руки Феликса, из виска хлещет кровь, заливая все вокруг.       Феликс запрокидывает голову и смотрит в потолок, быстро моргая, пытаясь сдержать слезы. Он сам себе пообещал, что не будет плакать. Он обязательно поплачет, но потом. Но сейчас, когда еще теплый Хёнджин у него в руках, он не позволит себе этого.

***

      Заказчик отсылает деньги на следующий же день. Вместе с деньгами приходит и благодарственное письмо, которое Феликс даже не открыл. Сжег как только взял в руки.       Феликс сидит на кухне и смотрит на любимую кружку Хёнджина, на которой милый котик лежит на животике, демонстрируя свою попку с крестиком-анусом. Кофе в ней уже давно остыл. Феликс так и не смог заставить себя притронуться к напитку, он словно в трансе продолжает смотреть на кружку и плакать, не издавая ни единого звука. Слезы льются из глаз, а он даже не замечает.       Похороны было решено провести через пару дней. Феликс решил для себя, что обязательно придет, но плакать не будет. Он лишь губами прошепчет признание в любви, вновь попросит прощение и слабо улыбнется, пообещав прожить столько, сколько сможет. Он не уверен, что сможет дожить хотя бы до похорон, но попытаться стоит.       Рабочий телефон оповещает о новом заказе. Но Феликс даже не просмотрев его отвечает отказом. Он больше не берет заказы. Он больше не марается в крови. Все равно не сможет перекрыть кровь Хёнджина. Она вечным клеймом на его теле останется. Он всегда ее видеть будет и вспоминать о том, как последний раз вздохнул Хёнджин, как остывало его тело в его руках, как кровь, хлещущая из виска, стекала по его плечу. Он навсегда запомнит это чувство. Как навсегда запомнит и то, что их любовь была хоть и счастливой, но небезопасной.

***

      — Слышал новость. Сосед наш, что неделю назад заселился, повесился.       — Что? Это который веснушчатый такой?       — Да. Феликсом вроде представлялся. Страшно смотреть на него было. Он словно своего любимого человека застрелил.