Бесконечность и лиминальность

Удивления моему не было предела. Словно ток, меня пронзило полное недоумение. Это точно была она. Даже одета также, как при далёкой встрече. Те же оливковые глаза, слегка худое, ранее румяное, а теперь мертвецки-бледное лицо на фоне чуть полноватого телосложения с округлыми формами, аккуратный нос и узнаваемые морщинки, то ли от среднего возраста, то ли от пережитых эмоций. Да, физически оно было точно таким же, я не мог спутать Меган с кем-то другим... Но состояние, его внешние интонации были другими. Грубоватыми, местами истощëнными. Толпа пьяниц и разбойников выбежала из комнаты, слабенько, поскрипывая, закрыв за собой дверь. А я еле сдерживался от брани. Как такое вообще может быть? Меган - предатель? Она вовсе не Меган, а Моника? Эта женщина подошла ко мне ближе, жалостно, уже слёзно смотря мне в глаза. А мне теперь было противно даже думать о ней. Я почувствовал, что она взяла меня на связанные ладони. – Майк... Тебе нужно срочно бежать отсюда. Куда глаза глядят. Пока не поздно. И тут та начала ловко, как когда-то она зашивала мне рукава или штанину, развязывать меня. Я чувствовал, как наступало облегчение, как верёвки скатывались вниз, однако бедро, руки и грудная клетка не давали мне покоя. Благо, удар ножом был неглубокий, хотя круглое озерцо из крови второй группы уже образовалось на полу, а боль от яда только начиналась. Я сморщился. – Сейчас, потерпи...Сейчас пройдёт. Меган, или Моника, вытащила из моего рюкзака, что похитители грубо кинули на пол, бутылку с миндальной водой, а затем вылила её мне на все поражённые участки. Страдания как рукой сняло, кровотечение закончилось. На полу теперь лежало нечто непонятное. Я заметил, как кровь под действием миндальной воды не просто стала бледнее, но и сразу свернулась, образовав в плитчатом покрытии комки немыслимой грязи. – Всё... Медлить нельзя! Женщина схватила меня за руку, подняла со стула, начала отрыхивать одежду от невидимых пылинок... Ловко, но одновременно как-то неуклюже, подлетая, натянула на мою спину рюкзак. Я брезгливо оттолкнул "Меган". Я больше не мог на неё нормально смотреть. В её добродушном образе теперь виделась другая, настоящая сторона. Немощная, противная и худая до костей разбойница, больше похожая на лицо без определенного места жительства - таким теперь мне казался её психологический облик. Она ушла из Б.И.Г. из-за богатства и выпивки? Как же это унизительно, если это так. А это так - другого варианта быть не может. В конце концов, на вид Меган было не меньше 49 лет, терять было нечего. Поэтому и был стимул предать "своих", бросить всю тяжёлую работу и жить разбоем для себя. – Не трогай меня. Ты не та, за кого себя выдавала. Уходи. Мне противно. Женщина в шоке встрепенулась, переведя взгляд прямо в моё лицо. Её глаза вмиг наполнились слезами, слизистая, казалось, расширилась, из - за чего глаза выглядели крупнее. В них отражалась обида, неожиданность резких высказываний. Она отреагировала на мои слова, будто я её глубоко ранил, как хотел меня ранить Смирнов. Будто я ей пожелал самого страшного зла на свете - смерть. Мне стало стыдно. Очень стыдно. Будто я совершил самый грешный и страшный проступок в своей жизни. Мы стояли и пялились друг на друга с минуту, пока та всё равно не схватила меня за руку, затем вытащила из комнаты и начала выводить из чужого аванпоста. Из закрытых комнат был уже слышен разбойничий смех, матерные частушки и цоканье стекла, как будто там кто-то чокался бокалами. Мы быстро вышли из базы, оказавшись у входа в неё. Это был самый обычный пустой офисный коридор, как и везде на уровне. "Моника", совсем не учтив мои прошлые фразы, взяла и силой удержала меня за бока, совсем не взирая на мои попытки вырваться и хмурость в лице. Та начала говорить резко, но тихо из-за особенностей голоса. Слова дрожали, нередко поскрипывали и меняли тональность то на безразличную, то на слишком беспокойную. Это сбивало меня с толку. Приходилось какое-то время на осмысление услышанного. В конце концов, завязался беспрерывный диалог. – Меня взяли в заложники... Они заставляли меня работать на них. Ты тоже был близок к этому... - "Меган" опустила голову, погрузившись в раздумья и воспоминания. Даже не знаю, ожиданно ли это было или нет, но я всё равно удивился. – Стоп. Так ты всё же Меган? Почему они назвали тебя Моникой? – Да... А это картографы. - "Меган" деловито поставила ладони на бока, что не совсем сочеталось с голосовыми эмоциями, - Я сказала им ненастоящее имя... Даже не знаю, как они узнали, что я из Б. И. Г., не найдя в базе моего имени. – Картографы...С которыми вы воююте? – Они. Они как-то получили доступ к базе данных Б. И. Г. и теперь отлавливают сотрудников для получения информации о наших секретных базах... Которых у нас и нет. – Ты была одна тут из Б. И. Г.? – Да. Пока что я одна единственная жертва на этом уровне. Но у них есть ещё база на 3 уровне, там заложников намного больше... – Давно ты тут? – Не знаю!.. У меня забрали все вещи. Но месяц - точно. Меня украли ещё на первом уровне, когда я шла к аванпосту Н. Т. О. З., в котором ты раньше жил, а затем привезли сюда. Рукав свитера Меган немного замялся вверх, из-за чего мне стало видно глубокие шрамы. Не только от режущих, колото-режущих ран, но ещё и от ударов. Некоторые были совсем свежие, виднелись красные следы от ошпаривания то ли горячими предметами, то ли от ударов. На шее женщины я также заметил недавнюю кровь. Бордовая, местами алая каша была размазана по краям рукавов, однако из-за их цвета кровь не так заметна. Пятна ещё лежали и на спине, местами замарались джинсы. А ведь это я совсем не заметил на аванпосте. – Тебя тоже били? Расскажи, что они с тобой делали? - легко вздохнув, я тяжело выдавил вопрос, уже представляя дальнейшие жестокие рассказы. Они и были произнесены. – Ну... Сначала меня тоже посадили на тот стул. Ножом, жидкой болью и подручными вещами пару дней пытались выбить душу...Всмысле, информацию, чтобы использовать на войне. - Местами та делала глубокие паузы, то ли пытаясь вспомнить нажитое, то ли заставить себя сказать очередное слово, - Они поняли - тщетно, поэтому решили меня освободить, но при условии, что я буду делать всю грязную работу на аванпосте. Мне нельзя было... - И снова пауза, однако теперь более долгая. После неё Меган стала говорить монотонно, будто перечисляя какие-то цифры или что-то такое неважное, на что не стоит обращать внимание, - Выходить за пределы аванпоста, пить и использовать миндальную воду, лечить раны, издавать звуки, когда били, есть тоже было нельзя, дескать, сами голодны. По пьяни только давали сок памяти, но я от него отказывалась - я выбрала здравый рассудок и голод. Когда все спали, воровала их огрызки, другого выхода у меня не было... Да, это грязно и мерзко, но что я должна была делать? Я заметил через материю водолазки воспалившиеся участки её спины. Стало ужасно противно и от воспоминаний образа того мужика, и от манеры речи, и от его шайки, и даже от вида аванпоста. Я не мог себе представить то, что пережила Меган. Смешанные ощущения сковали меня. Настолько эти представления ошеломили,что я не смог и двинуться с места, пока насильно не завершил их. – Я ещё втихаря брала у них миндальную воду, так что часть ран залечила. Всё впорядке. Меган начала роптать, что-то мычать себе под нос, не давая себе вылить чувства от воспоминаний, а возможно и агрессию. Было видно, что она на грани. Впрочем, я ещё с самой первой встречи понял, что это - натура ранимая, чувствительная и особо впечатлительная. Казалось, что одна лишь неприятная мысль могла выбить её здравый смысл из колеи, но годы выживания в Закулисье закалили ту. Однако, кажется, она всё также чувствовала каждый вдох по-особенному, ощущая его мгновение до конца, растягивая, чтобы отсрочить выдох, такой же чувственный и впечатлительный. И всё же, мне не захотелось долго стоять на месте. Да и небезопасно - вот, буквально в паре метрах, сидит компания врагов и пирует. Так что уходить надо было немедленно. Я немного откашлялся, прежде, чем что-то сказать. – Ладно, Меган... Я пойду. – Хорошо. В свою дорогу? – Да. – Хорошо, поняла... Береги себя! Ещё увидимся. Меган еле развернулась, сделала пару кривых шагов вперёд, а затем снова развернулась ко мне лицом. Я в ответ ей беспечно помахал рукой, на что та мне ответила тем же. Взгляд мой провожал женщину до тех пор, пока та не скрылась среди странных офисных стен, а облегчённые шаги не стихли. Я двинулся с места, держа курс в противоположную сторону. Ныне закулисные пейзажи стали будто бы ласкать мне взгляд. Я больше не воспринимал его как то, чего в принципе быть не должно. Нет, теперь уровни ассоциировались с природой. Будто моё существование теперь зависит от него. "Нет Закулисья - нет меня" - такова была логика. Леса, глубокие болота, луга... Я и позабыл о них. Теперь они казались мне невозможными. А Закулисье не вызывало каких-то домыслов. В одном из случайных коридоров я оказался весьма близок к какому-то окну, и край глаза не мог не заметить его чёрные отражения. То, что я там увидел, поистине заставило меня глубочайше задуматься и снова остановиться. Я на мгновение отвернулся, однако снова заглянул в окно, когда понял, что вижу настоящего персонажа из Библии - Иисуса Христа. Кто бы знал, как же это на меня, заядлого атеиста, подействовало. Я сразу начал вспоминать, что последнее я пил или ел, может, чем-то надышался... Но библейский персонаж упрямо смотрел на меня из чёрного зеркала, не отводил от меня взгляда, был прозрачен и лёгок, как свет свечи в темноте. Вот правда он был одет очень странно, не так, как показывали его в рассказах или изображали на картинах. И тут до меня дошло, что это - не Иисус. Это я. Я и поверить не мог, что так сильно изменился и даже постарел. Теперь это был не 19-летний подросток, аккуратно постриженный, с гладким лицом и почти идеальной кожей, каким я себя помнил. Но новая фигура была не моя. Да, Я и раньше был худощавым, при этом высоким, но теперь походил на какой-то сук, а тень напоминала сущность. У меня на голове были длинные русоватые волосы, наверное, почти по локоть. На лице выросла небольшая борода с усами, растрёпанная, но не щетинистая. Глаза выцвели, действительно выцвели. Если дома они были ярко-голубыми, то теперь радужка стала сероватой. В целом в лице я похудел, появились даже небольшие скулы. Благо, морщин почти не было - возраст не тот, но пару полос где-то уже наросло. Под глазами вытянулись тёмные мешки. Если я и раньше имел светлую кожу, то сейчас она настолько обелела, что казалось, её напудрили. Выглядел я теперь старше своего возраста. Если подсчитать, мне около 21 года. Однако выглядел ныне на 26-27. То было удивительно. Прежде я всегда казался младше своего возраста, если не глядеть на рост. Теперь же я вдобавок стал ещё и сутулиться, из-за чего высота визуально сократилась сантиметров на 10. Мой образ казался совсем не грозным, из-за чего стало понятно, почему картографы накинулись именно на меня и почему они так быстро повязали. Такое преображение заставило меня замереть, чтобы досыта насмотреться на мою новую внешность. Это было очень странное чувство, будто в окно смотрю не я, а кто-то другой. Было тяжело принять себя. Конечно, местами даже стало смешно. Я действительно теперь был похож на знаменитого персонажа Библии, правда слегка измученного... Почему бы не основать свой культ? Конечно, это была ирония. А может, и нет? Ведь местами это даже было бы выгодно. Вот только моему внутреннему отшельнику это бы не понравилось.