о великой любви.

      губы риндо выцеловывают каждый позвонок на спине, отчего у сои приятно рябит в глазах. он слышит звуки поцелуев, то, как надрывисто дышит хайтани. из груди вырывается тихий, почти беззвучный стон, но риндо как водой окатывают — он разворачивает тело младшего к себе лицом, видит ярко-красные щёки. дарит поцелуй каждой и нелепо так улыбается. и не скажешь, что тот каждый день ломает людям ноги.       кавата неожиданно смелеет. сам затягивает хайтани в поцелуй, глубокий и жаркий. раньше они так не целовались. соя даже не знал, что так умеет. риндо громко стонет в поцелуй и широко раскрывает глаза от ощущений — рука каваты аккуратно забирается под слабую резинку домашних штанов и сквозь ткань боксеров водит по всей длине пальчиком. вредничает — темп то ускоряет, то замедляет. член риндо колом стоит, трётся о ткань, но боль смешивается с приятными ощущениями от касаний младшего. но тот испуганно одёргивает руку, будто обжёгся и смотрит на хайтани так напуганно, будто не подрочить ему хотел, а убить, как минимум. — риндо, извини, я… — ничего, малыш, всё хорошо. мне было приятно.       хайтани почти поднимается с кровати, как его тянут обратно. на тёплые измятые простыни, на которых они чуть не переспали… риндо кашляет. — останься. — я не ухожу. давай спать, хорошо? я тебя люблю. — я тоже тебя люблю, риндо.