Ода семи ночей: огнём по водной глади

Было такое странное, но весьма простое и удачное народное поверье: если утро в селениях Народа Огня рождалось медленно и тяжело, будто сама земля не спешила просыпаться, то день будет долгим и суматошным. Этот день на его рассвете не казался изначально чем-то особенным. Небо ещё не стало по-настоящему светлым — оно тянулось над горизонтом мутным серо-розовым слоем, словно маленькая и тонкая пленка, сквозь которую с трудом пробивался свет. Солнце скрывалось за грядой далёких вулканических холмов, и только редкие отблески окрашивали их склоны в тусклое, почти ржавое золото. И хотя сон всё ещё обволакивал сладкой дремой, воздух вокруг был странным — теплом ещё не отдавало, но влажность скользила везде, наполняя лёгкие странным осадком горечи. Он будто оседал на коже, оставляя после себя какое-то вязкое ощущение липкости, непривычное для тех, кто вырос среди льдов и ветра. Катара поморщилась и перевернулась на другой бок, цепляясь за нить дремы с особой прытью. Здесь не было чистоты северного холода, не было прозрачности, к которой она привыкла с детства. Здесь всё казалось… другим. Возможно, так и должно было быть, жизнь полна контрастов и грешить на то, каков мир есть здесь и сейчас — уже далеко не самое разумное дело в списке грядущих планов на день. Катара поджала губы и вздрогнула, не желая прерывать связь с таким хрупким, нежным сном. Её борьба была чем-то личным — уж очень сильно хотелось выспаться хоть раз за последние недели. Туман стелился низко, почти касаясь земли, заполняя собой каждую впадину, обволакивая камни и редкие кустарники. Сначала казалось, что мир ещё спит, позволяя каждому путнику получить свои мгновения тишины. Да вот только если мир и желал утреннего покоя, некоторые товарищи на него совершенно точно глубоко плевали. Треск углей. Шорох травы под ногами. Негромкое дыхание. И… раздражённый голос Сокки. — Я просто говорю, что это была плохая идея! — вполголоса, но с явным возмущением прошипел он. — Нет, ты не просто говоришь, — лениво отозвалась Тоф. — Ты ноешь. Это разные вещи. Пробормотав парочку нелестных выражений, Тоф не стала поворачиваться. Просто осталась лежать прямо на земле, закинув руки за голову, словно и спит. Было только одно «но» — в её голосе было слишком много бодрости. Она театрально взмахнула рукой, заранее завершая диалог. Сокка шумно выдохнул. Нет, беседа не могла и не будет закончена. Точно не сейчас. Он скрипнул зубами с противным хрустом и сморщился от боли. — Я не ною. Я анализирую ситуацию. — Ага. И каждый раз приходишь к одному выводу — что ты прав, а все остальные идиоты. — Я этого не говорил! — Но подумал. Небольшая пауза. Сокка потёр щеку, всё ещё внутреннее сетуя на то, что давно не берёг свои зубы. И нервы. И личные вещи — особенно личные вещи. — Я не думал! — Вот именно. Сломав палочку, которую любовно выпиливал последние два дня, Сокка покраснел: — Ты вот к чему сейчас ведёшь, а? Хочешь драки с великим и могучим воином? Тоф попыталась не засмеяться. По крайней мере, делала это не слишком громко. — Ты сейчас моргнул так, словно хорошо просчитал эту идею. Вау, я почти впечатлена. — Ты не можешь видеть, как я моргаю! — Зато я могу чувствовать, как ты бесишься. Сокка снова зашипел что-то неразборчивое, и в ответ послышался тихий, едва сдерживаемый смешок Тоф. Катара открыла глаза. Наконец, все ее попытки удержать сон возле себя потерпели сокрушительное поражение. Глупо было бороться с демонами неподалёку. Они сильнее, да и громче тоже. Это было почти… успокаивающе. Почти. Если бы так не раздражало в данный момент. Катара медленно закрыла и открыла глаза обратно, укутавшись в плащ, некоторое время просто смотрела в сероватое утреннее небо сквозь редкие ветви. Воздух щекотал кожу прохладой, но под ним всё равно чувствовалось скрытое тепло — чуждое, непривычное. И снова она не дома, но мысленно там. Осматриваться не хотелось - она и так хорошо знала, что здесь всё совсем не так, как было на Южном полюсе. Катара тихо выдохнула и приподнялась на локтях. Бодрствовали далеко не все. Аппа лежал чуть поодаль, его массивное тело едва заметно поднималось и опускалось в такт дыханию, кажется, ему было глубоко всё равно на шум вокруг, даже если бы кричали ему же в большое ухо. Этому таланту можно было только позавидовать. А вот Аанг свернулся клубком у его бока, уткнувшись лицом в мех, и выглядел настолько спокойно, что казалось — его не разбудит даже землетрясение. Катара сощурилась, переводя взгляд в сторону главных нарушителей покоя. Тоф по-прежнему лежала, но теперь уже явно не спала — уголок её губ был приподнят в довольной ухмылке после очередной криво брошенной фразы. Сокка же сидел напротив, растрёпанный, с тёмными кругами под глазами и выражением человека, который явно проснулся раньше, чем хотел. И ещё один человек… отсутствовал. Ну конечно. Ни дня без лишней тревожности, не так ли? Катара нахмурилась. Ей не хотелось о нём вспоминать, не хотелось думать о нём. Даже произносить его имя вслух. Да вот только видеть нужно было постоянно. Чувствовать, впитывать в себя каждое движение — знать, что он рядом, в поле её видимости. Она быстро огляделась, уже внимательнее — привычка, выработанная за месяцы пути. Огонь почти погас, только редкие угли тлели, отдавая слабым теплом. Следов борьбы не было. Никакой тревоги. Но его всё равно не было. Зуко. Она тут же нервно осмотрелась ещё раз, закусив щеку. Этот проклятый, избалованный принц...! На самом деле, обозвать его хотелось куда более оригинально и ярко. Добавить с десяток совсем не красивых и уж точно не изящных слов. Да вот только всякий раз, когда она открывала рот... бранные выражения будто застревали где-то под языком, больно покалывая во рту. Катара никогда не замечала его шрам вокруг глаза, не считала это его позором или недостатком. Поэтому Зуко оставался бледнолицым, избалованным принцем, из которого хотелось вытрясти всю душу и выбить всю спесь в один удар водного хлыста. И всегда хотелось обозвать, но никак не получалось. Её взгляд задержался на том месте, где он обычно спал — всегда чуть в стороне от остальных, будто даже во сне держал дистанцию. Пусто. Катара нахмурилась сильнее, чувствуя, как внутри поднимается знакомое, неприятное ощущение. Он ушёл. Конечно, он мог просто проснуться раньше. Мог уйти на разведку. Или… или тренироваться, как делал иногда, когда думал, что никто не видит. Но всё равно. Это ведь даёт ей право на беспокойство, не так ли? О, она была просто уверенна в этом. Катара резко встала, игнорируя то, как холодная трава коснулась босых ног. Просто вода. Просто холод. Просто раздражение, липким слизнем по её позвоночнику. — Где Зуко? Сокка тут же повернулся к ней. — О, отлично, ты проснулась, — буркнул он. — Может, ты объяснишь своему новому лучшему другу, что нельзя просто исчезать посреди… — Я не… Он мне не друг. Он осёкся под её взглядом. Тоф тихо фыркнула. — Зуко ушёл, — спокойно сказала она. — Давно. Ещё до того, как этот гений начал спорить сам с собой. — Я не спорил сам с собой! — Ты спорил с воздухом. Разница небольшая. Катара сжала губы, игнорируя новую перепалку. — Куда? Тоф пожала плечами, не меняя положения. — В сторону холмов. Шаги были ровные, он не спешил. И — нет, это не было похоже на побег, если тебя это волнует. Тоф снова слегка пожала плечами. Это волнует, — хотела сказать Катара. Но вместо этого просто коротко кивнула. — Я его найду. — Конечно, найдёшь, — протянул Сокка, скрестив руки. — Потому что это совсем не подозрительно — человек, который ещё недавно охотился на нас, вдруг исчезает на рассвете. Катара резко повернулась к нему. — Он не сбежит. — Откуда такая уверенность? — Потому что… — она замолчала на секунду, сама не ожидая, что ответ придёт не сразу. — Потому что если бы он хотел, он бы уже это сделал. Сокка прищурился. — Слабый аргумент. — Это не аргумент. Это факт. И ты это тоже прекрасно знаешь, ведь сам же за ним не пошёл? Между ними повисло напряжение. Тоф тихо вздохнула, расслабляя плечи и устраиваясь поудобнее на земле. — О, давайте, начинайте ещё одну драму с утра. Я обожаю, когда вы двое спорите — это почти так же весело, как слушать, как камни трескаются. Катара отвернулась, не желая продолжать. Она просто знала, что этот избалованный, чванливый принц не уйдет. Да она была уверенна в этом больше, чем в собственных силах. Нет, она не доверяла ему, ни капельки. Но всё ещё точно знала — этот человек здесь надолго. Быть может, с ними навсегда. И это раздражало её не меньше, чем Сокку. Потому что ещё вчера она бы сомневалась. Ещё вчера она бы первая пошла за ним — не чтобы найти, а что бы проверить: а что он спланировал на этот раз, какую подлость готовит для них? А теперь… Катара резко развернулась и направилась в сторону холмов, куда указала Тоф. Туман там был гуще, словно подогревая мрачность к её настроению. К счастью или же личному огорчению, Зуко не пришлось слишком долго искать. Она заметила его раньше, чем подошла достаточно близко. Силуэт на фоне светлеющего неба выглядел слишком невзрачным для такого места. Зуко стоял на небольшом выступе скалы, спиной к ней. И в следующий момент воздух перед ним вспыхнул. Огонь вырвался резко, почти агрессивно — яркий, живой, слишком сильный для утренней разминки и тренировки. Он прорезал утренний туман, на мгновение окрасив всё вокруг в тёплое золото. Мир будто засверкал самим золотом на несколько чарующих секунд. Катара остановилась, пожираемая уже совсем другими сомнениями, нежели полчаса назад. Она не хотела мешать, но и уйти не могла. Зуко сделал ещё одно движение — резкое, чёткое. Пламя ответило, взвилось выше, но… сорвалось. Поток нарушился. Огонь дёрнулся, распался, оставив после себя только слабые искры. Зуко замер всего на мгновение, а затем резко выдохнул, опустив руки. — Это не так делается, — тихо сказала Катара, резко прикусив язык. Не следовало этого говорить. Не следовало быть здесь. Не следовало на него смотреть. И тем не менее, вопреки какому-то внутреннему сомнению, она сделала шаг вперёд, уже не скрываясь. — Ты слишком давишь. Зуко резко обернулся. Мгновенная реакция не заставила себя ждать — он всегда ожидал нападения, а не диалога. И это утро не могло стать исключением. На секунду его взгляд стал острым, почти враждебным, пока не упёрся в её смуглое лицо. Настороженность сменилась растерянностью как только он узнал её, словно теряя странную пелену с усталых глаз. Плечи чуть опустились, но напряжение не исчезло. Затем, совершенно внезапно, выражение его лица вновь изменилось, приобретая странную эмоцию. Что-то, что она не могла распознать. То ли ему хотелось уйти сразу же, избегая беседы, то ли игнорировать её было проще, чем избегать. Ни тот, ни другой вариант, кажется, им обоим не нравился. — Я не просил советов, — отрезал он. Катара скрестила руки на груди. — Я и не собиралась их давать. Пауза. Она не должна была этого говорить, смотреть так… изучающе? Любопытство съедало её даже больше недоверия. Туман медленно рассеивался между ними, открывая больше света — и больше деталей для друг друга. Усталость в его лице. Сжатая челюсть. Следы бессонной ночи. Она отметила это автоматически и тут же отогнала мысль. Это ничего не меняет. — Тогда зачем ты здесь? — коротко спросил он. — Проверяю, не решил ли ты снова сбежать, — так же прямо ответила она. Удар. Словесный, но точный. Катара часто так делала и в последнее время это выводило из себя даже больше, чем следовало. Их беседы всегда больше походили на какое-то сражение, битву взглядами и напряжённостью, недели на обычную попытку что-то выяснить или объясниться. — Если бы я хотел уйти, — медленно сказал он, — ты бы меня не остановила. Катара чуть нахмурилась и покачала головой. — Попробуй. Между ними повисло ещё одно напряжение — острое, почти ощутимое. В этот раз более обжигающее и неприятное. Огонь в его руках вспыхнул снова — на этот раз сам, без движения рук и боевой стойки. И пусть вспышка была небольшой и неопасной... она всё же была. И оба тут же удивились. Что, чёрт возьми, это только что было? — Видишь? — сказала Катара, чуть нервно поправляя прядь волос за ухо. — Ты даже не контролируешь это. Он сжал кулаки. — Я контролирую достаточно, такие случайности бывают после тренировки. Не до конца размялся. — Нет, — она покачала головой. — Совсем нет. Его взгляд потемнел. — Ты много говоришь для человека, который ничего не понимает в огне. Так тщательно меня изучила за последние недели наблюдения? Стала профи в создании и управлении данной стихией? Катара сделала шаг ближе. Теперь расстояние между ними было опасно маленьким. Она была мастером нарушения личных границ в рамках своей заботы, которую считала необходимым проявить там, где следовало и совершенно точно — нет. — Зато я отлично понимаю, как выглядит человек, который боится собственной силы. Если и приходишь сюда заниматься, то почему удивляешься тому, какой стихией владеешь? Или же это всё же было удивление незапланированному выбросу огня? Оба знали ответ. Конечно, это была внезапная вспышка. Конечно, Зуко её не планировал. И совершенно точно он не хотел, что бы она заметила его слабость. Тишина. Даже ветер, казалось, стих. А был ли это страх? Было ли сомнение? Зуко смотрел на неё так, будто сейчас либо развернётся и уйдёт… либо вспыхнет снова. Катара не отвела взгляд, она не собиралась уступать. Не ему. Не после всего, что они пережили. — Ты не знаешь, о чём говоришь, — тихо сказал Зуко, делая шаг назад. Он всегда поступал подобным образом, держась на таком расстоянии, чтобы даже случайно не коснуться её. Хотя ни с Тоф, ни с Соккой таких проблем не было. Кажется, даже с Аангом они во время танца драконов стучали кулаками! — Тогда объясни, — резко бросила Катара, упершись взглядом в его руки. Но Зуко молчал. Секунда. Две. Три. И это молчание было ответом. Катара чуть кивнула, будто подтвердила что-то для себя. Она взмахнула рукой перед своим лицом, словно указывала ребёнку на ошибку: — Вот именно. Она уже собиралась развернуться, но остановилась. — И ещё кое-что, — добавила Катара, не глядя на него. — Если ты снова решишь что-то скрыть от нас… Не лучшая идея для этого утра. Я не доверяю тебе, никогда не поверю, — поджав губы, она резко выдохнула, принимая первое поражение. — Но буду следить за тобой, даже когда ты будешь уверен, что я ничего не узнаю. Поверь, я увижу. Я узнаю. Найду. Почувствую. — Можно ли это считать преследованием? — Зуко красноречиво приподнял брови. — Как много ты готова увидеть? Почувствовать?.. Взглядами столкнуться было почти неловко — слишком много уж недовольства плескалось у обоих. А ведь на дне было кое-что ещё. Чёртов интерес. Резко обернувшись, она быстро прошипела: — Ничто из показанного тобой не способно удивить меня. Зуко не ответил. Но и не отвёл глаз. Как бы перед ним не храбрились, как бы высоко ни задирали маленький подбородок... румянец даже на смуглых щеках было не скрыть. И в этом было что-то упрямое. Почти вызов. Катара задержалась на секунду дольше, чем стоило. Отметила это. Разозлилась на это. И резко отвернулась обратно. Не нужно было, не следовало выплёскивать так много своего недовольства. Катара медленно выдохнула, изображая внезапный прилив покоя: — Возвращайся, — бросила она через плечо. — Или Сокка решит, что ты шпион. — Он уже так думает, — сухо ответил Зуко. Катара кивнула. — У него есть причины. Она пошла обратно, не дожидаясь ответа. Туман снова начал сгущаться между ними, скрывая его силуэт. Но ощущение его взгляда она чувствовала ещё несколько шагов. И это раздражало сильнее, чем должно было. Увы, Катара и не подозревала, какую лавину обрушила на них последними своими словами, брошенными только что. Как много ты готова увидеть? Зуко едва заметно усмехнулся. Хорошо, он всё ещё может кое-что показать. О, в этот раз она пожалеет, что… не закрыла глаза. Нет же ничего предосудительного в его маленьком, почти невинном жесте мести, не так ли? И, не особо задумываясь над последствиями, он ослабил пояс на бёдрах. Сделал это, точно помня: Катара вернётся сюда часа через два, с пытливостью и раздражительной суматошностью наблюдая, не сбежал ли он, не задумал чего. Было такое странное, но весьма простое и удачное народное поверье: если утро в селениях Народа Огня рождалось медленно и тяжело, будто сама земля не спешила просыпаться, то день будет долгим и суматошным. И этот день совершенно точно станет таковым.