Поехали домой.

Она вновь злится и не понимает почему всё так. Она слишком сильно устала за эти пять месяцев, обучая детей, которым скоро сдавать экзамены, но им плевать. Каждый день хватается за голову и смотрит на весь класс с разочарованием. С каждым днём становится всё больше завалов на работе с документами, а в ней до сих пор живёт надежда на то, чтобы все девятиклассники сдали экзамен по математике. У неё уже нет сил. Каждый урок совершает приступление, рисуя в журнале твёрдую тройку за то, что кто-то просто постоял у доски. Всегда высказывает своё недовольство и может сильно задеть, что слова останутся в голове надолго и ты будешь чувствовать себя ничтожеством. Всегда смотрит на меня косо, когда что-то не получается и не могу сдержать криков. Психую, а она только закатывает глаза и старается обидеть. То, как она называет меня в такие моменты, стало нормой и обид уже не держу. Я даже с ней согласна. Когда объяснит какую-то тему, обходит весь класс взглядом, проговаривая, что опять некого спрашивать. Вызывает более умных, а про меня забывает. Пытается объяснить не только стоящему у доски человеку, но и всему классу верное решение, смотря на меня, резко забывает или запинается. Всегда смотрю в цвета неба глаза, а когда наши взгляды встречаются, сразу же отводит взгляд на другого, а я продолжаю сверлить в ней дырку. Порой, засматриваюсь на её идеальную фигуру, заточённую в строгий наряд и теряю контакт. Нужная информация пролетает мимо ушей, а когда идёт очередной вопрос от неё, то не понимаю абсолютно ничего. Стараюсь не думать о ней с тёплого октября, но всё безуспешно. Математика не лезит в голову, а только та, которая её любит. Как-то получилось посветить стих этой женщине, который отдала лишь на новый год, а после не могла на неё смотреть. Видя её улыбку, становится легче и тепло на душе. Не могу не улыбаться, когда смотрит прямо на меня. На контрольных, следит за каждым действием, пока в моих наушниках играет музыка и идеальное решение переносится в тетрадь. Хвалит, когда получается правильный ответ. Кажется, что эта особа никогда не отзовётся обо мне как-то хорошо, а только захочет перевести разговор с кем-то из учителей. Даже при разговоре с подругой, не могу не смотреть в сторону преподавательницы. Для меня она слишком прекрасна. Руки вечно холодные, но они ещё могут быть тёплыми, а сердце подарить любовь. Хотя, она это сделала несколько лет назад. Любовь к учительнице разрывала всю меня изнутри, а она каждый вечер делилась бесконечно красивой любовью со своей семьёй. Нежно обнимала, прижимая к сердцу. Целовала любимого мужа, который делал её ужасные дни намного ярче и радостней. Это сводило меня с ума. Я ненавидела себя за такое. В школе мы были словно никогда не знакомы. Будто никогда не пересекались на старой парковке, и будто никогда сама же не начинала со мной диалог. Словно, никогда не пыталась вывести меня даже на самый бессмысленный разговор. Когда мы одни в холодной машине, могу слышать её смех и видеть нежную улыбку. Могу узнать о ней больше, но так и не взять номер телефона, который есть почти у всех. Скоро у неё день рождения, а я поднимаю сама себе панику по поводу идеального подарка. Почти всё готово, но так и не смогла найти ту самую книгу, которую хочет прочитать очень давно. Осталось мало времени, а я бегу в последний день в магазин за третей книгой с похожим сюжетом в надежде, что хоть чуть-чуть смогу её порадовать. Невыносимо длинной ночью писала стих о том, как мне плохо без неё, а на задней стороне рисовала часами портрет. Найдя фотографию, где преподавательница ещё моложе, побежала распечатывать и теперь ношу под чехлом. Возможно, это последний год с ней, а я понимаю, что никогда её не забуду и не смогу угомонить свой пожар, когда вижу её. Не смогу заставить сердце биться слабее и дрожащие руки никогда не перестанут спокойно жить дальше. Стоя каждую пятницу на парковке, ожидая до боли знакомый силуэт, слышу: «Поехали домой.». Соглашаясь, всё вновь повторяется. Месяцы летят слишком быстро и время поджимает. Страх, что больше не увижу глаз голубых и никогда не спрошу: «Вера Михайловна, а Вы сейчас домой?», сводит меня с ума. Время нас не щадит и разрывает на куски, не даёт насладится хоть ещё одной минутой один на один. Вот последний экзамен написан, выпускной и я получила аттестат. Слёзы стекают по щекам и не желают останавливаться. Я закончила свой путь. Я никогда больше здесь не появлюсь и от этого становилось ещё больнее на душе. Глаза смотрят в сторону Веры Михайловны, а её куда-то в даль. Она не вспомнит меня уже завтра. Она смогла нас вытянуть, сняла с себя тяжёлый груз длинной в восемь месяцев. Она забудет этот год навсегда, как страшный сон. Лето, вокруг зелень и куча машин на той самой парковке. Вижу знакомую машину, которая стала родной и понимаю, что это конец. Слёзы текут с голубых глаз и на лице широкая улыбка боли. Сейчас пора домой, чтобы собраться и ехать на дом, где будет большое количество алкоголя и можно будет задохнуться в дыме сигарет. Не могу уйти. Что-то держит на одном месте, не желая отпускать. Из рук чуть ли не падает аттестат на горячую от солнца землю. Галстук душил всё больше, что пришлось его ослабить и выглядело всё небрежно, растрёпанно и нелепо. За спиной послышался стук каблуков и такой знакомый голос, не выговаривающий букву «р». -Поехали домой. Обернувшись назад, увидела удивление на лице Веры Михайловны, а я продолжала улыбаться, смотря в прекрасные глаза. -Мы больше не увидимся, Вера Михайловна. Я улетаю скоро и сейчас уже находимся не в той квартире, и нам уже не по пути. Последний раз улыбнулась и увидела её черты лица. Оковы сняты и я ушла на остановку, ожидая автобус до дома. Это была бы последняя наша поездка вместе, но понимаю, что после неё не могла бы отпустить. Ложь для счастья и новой жизни. Я уже не забуду все эти дни. Не забуду то, как поздравляла на день рождения и другие праздники, даря её любимый шоколад с орехами. Не забуду каждую секунду, проведённую на уроках и в машине. Не в силах забыть испачканные длинные пальцы в меле, идеальные цифры и буквы, которые выводила на старой доске и то, как называет по имени. Её взгляд, смех, черты лица, фигура и изящные руки, засели у меня в голове и не в силах забыть. Теперь, только её фотография, которую до сих пор ношу под чехлом, будет напоминать о женщине, которая сильно засела в глупой голове. Только в январе узнала, что она очень тепло говорит обо мне, но так и не успела это сказать. Нужно лишь время и всё забудется.