Nicht allein

Его сердце бешено колотилось. Тело дрожало. Он слышал своё дыхание, слышал, как воздух шумно и быстро входит и выходит из носа. Он едва мог ясно видеть землю под ногами. Тома в замешательстве пытался осмыслить произошедшее и происходящее с ним. Секунды казались вечностью. Слабо дёрнув руками, закованными в наручники, он повёл плечами. Шанса выбраться не было. Пот струился по лбу. Колени начинали ныть от соприкосновения с холодной и жёсткой почвой. Он слышал голоса вокруг. Множество голосов. Незнакомых. И только один выделялся среди шума, но речь он едва мог распознать. Голова была словно в тумане. Через ещё несколько секунд, и Тома смог заставить себя оторвать взгляд от земли. Тогда он увидел её. Она имела настолько мрачную и жуткую ауру, какую он никогда не ощущал. Она оглянулась; он увидел безэмоциональное и холодное лицо. Она развернулась к нему полностью и подняла руку. Фиолетовое сияние охватило всё вокруг и он почувствовал шевеление на правом бедре. Нечто дрожало всё сильнее, а потом вдруг отделилось от него. Нет! Тома почувствовал, как в тот же момент жизненная энергия начала утекать. Его взгляд помутился. Он едва смог разглядеть, как его Глаз Бога, рассекая воздух, удалялся от своего владельца. Всё дальше и дальше. А она лишь крепко сомкнула пальцы вокруг этого священного артефакта, когда он оказался около неё. Она сжимала его так сильно, что Тома поверил: Глаз Бога мог раствориться в её руках. Голоса вокруг стали глуше и тише. Взгляд стал более размытым. Свет, что ярко освещал открывшуюся арену, исчез. Вскоре Тома, впрочем, не мог различить ничего, кроме Божества, что стояло в нескольких метрах от него. Она вдруг стала приближаться к нему, не двигаясь, паря над землёй. Сердце болезненно забилось в груди, Тома почувствовал холод. Ему показалось, будто сейчас он обратится в глыбу льда. Архонт Вечности встала прямо перед ним. Она будто стала выше, ростом почти три метра. Она выставила руки перед своей грудью и ухватила пальцами появляющуюся рукоятку, что вырастала из её тела. Медленно, сантиметр за сантиметром, она вытаскивала катану. Наконец она полностью смогла удержать её в руке рядом с собой. Лезвие было окутано фиолетовым свечением. Божество слегка взмахнула им для убедительности. Осознание поразило его. Глаза панически расширились. Тома безуспешно пытался встать, освободить руки из стягивающих их оков, однако это было бессмысленно. Сбежать от Богини невозможно. Его ноги будто приросли к земле. Сколько бы он не тратил сил, ему не удавалось даже отползти. Тома мог лишь в отчаянии прокричать: — Прошу, нет! Божество лишь безмолвно смотрело на него. Глаза Архонта горели фиолетовым пламенем. — Пожалуйста! Но было поздно для мольбы. Катана обрушилась на него с чудовищной скоростью. Сёгун целилась прямо в его сердце. Прежде чем вокруг всё стемнело, он почувствовал невыносимую боль в сердце. С криком Тома проснулся. Он распахнул глаза, тяжело дыша, и чувствовал, как взмок полностью. Управляющий клана Камисато вгляделся в комнату, погружённую в темноту. Никакого Божества. Никого вокруг. Он лихорадочно потянулся к Глазу Бога, что обычно висел на его бедре. Лишь когда пальцы ощутили прохладный материал артефакта, Тома облегчённо выдохнул. Мышцы расслабились. Он всё ещё на месте. Волна благодарности захлестнула его, едва он вспомнил тот самый день. Прошла ведь всего неделя. В тот день... Он не потерял свой Глаз Бога, как изначально планировалось. Этого не произошло лишь благодаря одному человеку, которого Тома будет помнить и благодарить всю жизнь. Путешественник спас его, столкнулся со смертельной силой Божества и рисковал своей жизнью ради Томы. И ради его Глаза Бога. Тома не хотел даже думать, что было бы сейчас с ним, если бы Путешественник не пошёл на такой шаг. Обратился бы кошмар в реальность? Он сел в кровати и задумчиво потёр грудь в области сердца. Всё в порядке. Затем Тома тихо встал, зажёг свечу с помощью своей элементальной силы. Комната медленно осветилась и объекты стали более различимы. Тома всё ещё был в чайном доме "Коморэ". С тех пор, как случился тот инцидент с сёгуном Райден, Тома постоянно был здесь, а Путешественнику пришлось пуститься в бега. Управляющий не смел и шагу ступить за порог этого дома. Никто не должен был знать, где он, кроме самого Путешественника, владельца чайного дома и его леди, Камисато Аяки. Госпожа была не только прекрасным руководителем клана Ясиро, но и его лучшей подругой. Тома так долго был в одиночестве. Время от времени госпожа Аяка наносила ему визиты, но в остальном он был предоставлен сам себе. Тома признавал, насколько тяжело это ему даётся. Кроме того, его безопасность всё ещё оставалась под угрозой: сёгун Райден оставалась у правления Инадзумы, непобедимая. Когда он просыпался, кошмары отходили; но стоило ему снова лечь в кровать, как навязчивые мысли и воспоминания атаковали его. Тома ни с кем ещё не обсуждал это. Друзья и так несли достаточно тяжёлую ношу на своих плечах, и он не собирался грузить их своими проблемами. Тома надеялся, что сможет помогать. Однако его друзья убедили его остаться в чайном доме и не предпринимать ничего. Он достаточно пережил, и сейчас на первый план выходила забота о его моральном состоянии. Изоляция давалась нелегко, а самокопание было ещё тяжелее. Раньше Тома редко обращал внимание на себя: для него основным приоритетом выступали окружающие его люди. И Камисато Аяка однажды сказала, что именно по этой причине она сделала его Управляющим клана Камисато. В ту ночь Тома ещё предпринимал попытки заснуть, но у него это так и не вышло. Стоило ему закрыть глаза, как он видел перед собой фиолетовый свет. На следующее утро, когда он уже сел за стол и приступил к завтраку, в чайный дом вошла знакомая фигура, что озаряла своей улыбкой. Леди Аяка оказалась в пороге и приветливо кивнула ему. — Добрый день! — Произнесла она и подсела к Томе. — Привет, — отвечал он ей радостно и бодро, как всегда. Сегодня такой тон давался ему ещё тяжелее. — Не желаете ли тоже позавтракать, миледи? Я сразу же позабочусь об этом. — Проговорив это, Тома тотчас предпринял попытку встать. — Нет-нет, оставайся на месте, Тома. Я уже перекусила. Он в нерешительности опустился. — Честное слово, совсем ничего не нужно, — ещё раз заверила Тому руководительница клана, заметив его смущение. Она выждала минуту, а затем мягко уточнила: — Как твои дела? Во взгляде плескалось беспокойство. Тома изобразил самую сердечную и весёлую улыбку, на какую только был сейчас способен. — Прекрасно! Как и обычно, — но от него не ускользнуло недоверие, промелькнувшее на лице Аяки. Кажется, она не удовлетворилась его ответом. — Тома, ты всегда можешь поговорить со мной. Ты это знаешь. В ответ молодой человек лишь, улыбаясь, кивнул, и отправил себе в рот данго. Дальнейшее утро происходило без происшествий. После того, как Тома закончил с завтраком, он тотчас собрал всю посуду и унёс на кухню. Поскольку ему приходилось на неопределённое время прятаться в чайном доме, он жил за счёт владельца и старался помогать в ответ по хозяйству, как только мог. Сейчас же он включил воду, дабы вымыть грязную посуду. Госпожа Камисато сидела за столом позади него; ей хотелось подольше побыть с ним в компании. — Вам не обязательно оставаться здесь, пока я выполняю свои домашние обязанности, миледи. Вы можете отправляться, я справлюсь здесь. — Проговорил Тома. Однако Аяка возражала: — Всё в порядке, я хотела бы остаться. Меня не потревожит твоя работа. Не волнуйся. Ответ вызвал улыбку у Томы. Некоторые время всё было спокойно, лишь был слышен шум тарелок и чашек, омываемых водой. Взгляд Аяки блуждал по комнате, звуки работы действовали на неё почти усыпляюще. Она не сдержалась и зевнула. Но затем вдруг повисла тишина. Удивлённая, Аяка перевела взгляд на Тому; однако увиденное заставило её в изумлении подняться с места. Тома застыл, окаменевший. Лёгкая дрожь пробегала по его телу. Лица управляющего клана она не могла видеть, только спину, но и этого было достаточно. Что-то не так. Встревоженная, она приблизилась к нему. — Тома? Аяка встала рядом с Томой, дабы увидеть его лицо. Глаза молодого человека были расширены, он смотрел в одну точку. Рот был слегка приоткрыт и губы дрожали. Руки застыли без движения, но в руках он продолжал держать тарелку и губку для мытья посуды. — Тома? — Позвала его чуть громче по имени Аяка. Она подняла руки и осторожно перехватила предметы в его руках. Такое простое движение вызвало реакцию у Томы. Он будто очнулся. Вздрогнув, Тома быстро перевёл взгляд на неё; однако признав знакомое лицо, он облегчённо выдохнул и промолчал. — Что только что произошло? — Нахмурившись, обеспокоенно спросила госпожа Аяка. Пытаясь скрыть дрожь, Тома лишь отмахнулся. — Нет-нет, ничего, — однако его голос звучал надтреснуто. Минуту они молча смотрели друг на друга, а затем Тома рухнул у неё на глазах. Колени молодого человека подогнулись, он безвольно приземлился на пол; лихорадочно вскинув руки, он закрыл ими своё лицо. Аяка могла видеть только его лицо, дрожащие губы и стучащие зубы. Аяка присела около него и осторожно охватила руками плечи Томы. — Что с тобой? — Вопрошала она ласково. Она услышала сдавленные рыдания; Тома был не в состоянии ей отвечать. Аяка всё поняла. Она прижалась к нему и захватила в объятия. — Это нормально. Выпусти свои чувства. Тебе нельзя их держать в себе, — прошептала она ему на ухо. Рыдания стали громче. — Я... Я... — Тома пытался выдавить хоть слово, но его голос срывался. — Я понимаю. Ты вспоминаешь случившееся на прошлой неделе, так? Он молча и медленно кивнул. — Тома, — позвала его Аяка и мягко отстранилась, чтобы увидеть его лицо. Красные глаза, глубокие мешки под глазами... Тома выглядел ужасно измученным. Слезы непрерывно текли по его щекам. Госпожа Аяка ласково улыбнулась ему. — То, что с тобой сейчас творится — совершенно нормально. Тебе не нужно притворяться передо мной, будто ничего не случилось. Я бы куда больше была удивлена, если бы с тобой всё было в порядке. Управляющий клана смущённо потупил взгляд и кивнул. Аяка вновь притянула его ближе к себе. — Не желаешь это обсудить? — Всё... Всё хорошо, — покачал головой Тома. Они сидели так на полу ещё некоторое время, пока дрожь тела Томы постепенно не прошла. Всхлипы и плач становился тише, он успокаивался. В конце-концов, Тома отстранился от Камисато Аяки и поднялся. На губах его просияла слабая улыбка. Молодой человек протянул руку и подал её Аяке; та с благодарностью приняла её и позволила Томе помочь ей встать. — Большое спасибо Вам, миледи. Но... Теперь Вам точно пора идти. Аяка несколько недоверчиво сверила его взглядом, но затем кивнула. — Да, конечно. Но, прошу, дай мне одно обещание. Прежде чем она договорила, Тома согласно кивнул. — В следующий раз обязательно поделись со мной своим беспокойством. Не оставайся со своими переживаниями наедине. Тома колебался, стоя перед своей госпожой. Слегка покраснев, он опустил взгляд и слабо кивнул: — Хорошо. Улыбнувшись ему на прощание, Аяка вышла из комнаты, оставив Тому одного в чайном доме. Какое-то время он смотрел ей вслед, а затем почувствовал необычайное тепло в груди. Так спокойно ему не было с тех пор, как всё произошло и он оказался один в "Коморэ". Госпожа Аяка действительно помогла ему. Облегчение настигло его, и он был счастлив, что выговорился ей, пускай даже это случилось не совсем добровольно. Теперь Тома был уверен, что следующей ночью будет спать спокойно.