Детство — это...

      «Детство — это…»       Джин медленно попивал горячий кофе, глядя на тему своей будущей научной работы, горящей белыми буквами на галлоэкране.       Изначально у него не было ни единых мыслей о том, чтобы преподносить в учёное сообщество подобный проект. В этом и необходимости не было. Звание учёного Джин с лёгкостью поддерживал за счёт новых изобретений, а любые проверки на квалификацию проходил за считанные минуты на высший результат. Даже деньги были не при чём: семья Найтли была достаточно богатой, чтобы обеспечивать сына в случае чего, но и без них юный агент хорошо получал благодаря созданию и продаже программных кодов.       Работа на эту тему — требование Доктора Икс.       «Среди людей научного профиля всё чаще обсуждаются подобные темы. Нужно показать им, что верхушка также в этом заинтересована. Связь с народом, так сказать. И ты, агент, как один из моих учеников, да ещё и всемирная звезда, обязан взять это на себя!» — с этими словами старый учёный наградил ученика новой задачей.       Сперва Джин хотел отказаться, сославшись на то, что не намерен тратить свой законный выходной на работу, за которую ему даже не доплатят. Но стоило только Доктору Икс начать перечислять все его правонарушения, сделанные во время геройств, как Найтли тут же потерял желание спорить.       «Все равны перед законом! Даже герои. Запомни это, когда в следующий раз станешь противиться полицейским дронам или незаконно проникать на частную территорию» — приговаривал правитель Технополиса вслед уходящему ученику.       Джин уже сбился со счёта, сколько раз он вчитывался в заданную тему, но идей было столько же, сколько реальных тюремных сроков у Чёрного Барона. Ни одной.       — Вот же белобрысый маразматик. — Страдальчески простонал Найтли, радуясь, что у него хотя бы есть кофе.       Казалось бы, ночь субботы, можно спокойно отдохнуть, не думая ни о чём. Только вот, как Джин заметил, он сильно изменился, а именно — одиночество быстро надоедало ему.       А сейчас Найтли находился в своей квартире абсолютно один. Алекса вызвал Его Величество для чисто семейного ужина, Руби решила навестить отца, а Твинкл с Пришельцем отправились помогать Главной Фее. Иными словами, каждый нашёл себе занятие.       Джин встал изо стола и, наскоро накинув на себя чёрную кожаную куртку, покинул собственное жилище, решив прогуляться. Кто знает, может, хоть это поможет.       Ночной Технополис был невероятно красив. Сотни, нет, тысячи мерцающих огней заполняли пространство, словно светлячки-огоньки, живущие в лесах Зачарованного Острова. Привычный шум машин стих до минимума, тишину нарушали лишь роботы-уборщики, да редкие машины. Благодать.       Джин часто делал такие ночные вылазки раньше, когда возможности позволяли. Он не просто так, несмотря на все отговоры риелторов, купил квартиру в сравнительно старой многоэтажке на самой окраине Технополиса. Здесь всегда было тихо и спокойно. А главное — всего в десяти минутах ходьбы был защитный купол.       Джин с малым трепетом прикоснулся к плотному стеклу, устремив взгляд сквозь него.       Воды океана сегодня были спокойны, словно подражали тишине находящемуся средь них городу. Мягкий свет луны отражался в водной глади. И сама луна сегодня была невероятно красива. Потрясающее зрелище.       Джин невольно вспомнил, как впервые покинул город, следуя своей, как ему всё говорили, глупой мечте. И тут в его голове что-то щёлкнуло.       «Детство — это…»       Воспоминания тут же нахлынули, подобно волнам во время шторма. Главными из них были долгие разговоры с родителями на эту тему, появившиеся ещё в детстве.

***

      — Ты хоть понимаешь, что за чушь ты несёшь?! Всем чётко сказано: за куполом нет жизни! Что ты вообще себе удумал?! — Джерноа Найтли уже в пятьдесят седьмой раз читала сыну нотации на этом счёт.       Она, словно хищник над добычей, наворачивала круги рядом с креслом, в котором расположилось её маленькая копия.       Джин раздражённо цокнул, скрестив руки на груди. Ему было уже двенадцать, а мать всё ещё видела в нём несмышлённого ребёнка.       — Милая, не стоит так кричать. — Саймон Найтли пытался успокоить пыл любимой супруги, бегая вокруг неё и обеспокоенно глядя на сына.       Джин лишь закатил глаза. У него всегда было две проблемы: слишком строгая мать и слишком мягкий отец.       Из рассказов старших Джин знал, что родители познакомились случайно. Джерноа Найтли в те года проходила стажировку в полицейском участке. А Саймон, на тот момент Стивенсон, проходил по одному мелкому делу в качестве потерпевшего. Вроде бы, группа местных бандитов, напившись, устроила попытку нападения на его дом, а он сразу в полицию позвонил.       На всеобщее удивление, тихий и неконфликтный Саймон умудрился привлечь внимание юной Найтли, выросшей в жёсткой дисциплине семьи военнослужащих. Джерноа, если верить словам отца, не стала долго церемониться, и уже спустя несколько дней сама стала приезжать к нему, чтобы забрать на ужин. Иными словами, ещё тогда, мать взяла всё под свой контроль. Странно, но Саймона такие отношения полностью устраивали, как тогда, так и сейчас.       Джерноа и Саймон в принципе были необычной парой. Они были полны различий и практически лишены сходств. Заметно отличались внешне: Джерноа — темнокожая брюнетка ростом под два метра с хорошей мускулатурой, в то время как Саймон был бледным тощим блондином среднего роста. А в плане характера… Джин мог бы описать родителей так: жестокое, грубое, не способное на эмпатию монстрическое существо… и папа. Да, именно так.       — Ты меня вообще слушаешь?! — Джерноа громко стукнула кулаком по столу. Саймон аж подскочил от испуга .       — Ты бы лучше следила за тем, с какой силой бьёшь, генерал-мать. А то мы уже целое состояние, небось, потратили на одну только мебель после твоих психов. — Дерзнул Джин.       — Не смей перечить старшим по званию! — Воскликнула Джерноа. Она наверняка сейчас была красная, словно помидор, от злости, но на смуглой коже это, увы, видно не было.       — А ты не смей относится ко мне, как к подчинённому! — Джин вскочил с кресла, оказавшись лицом к лицу с матерью.       Он надеялся выглядеть более внушительно, но со своим мелким, по меркам семьи Найтли, для двенадцати лет ростом — всего метр пятьдесят — выглядел довольно жалко на фоне поразительно высокой матери. Но даже так, Джин старался не терять боевой дух.       — Ты, генерал-мать, вечно отказываешься замять мои мелкие косяки, говоря, что семья и работа — две разных вещи, которые не должны пересекаться! А сама при первой же возможности ведёшь себя так, будто я тебе не сын, а всего лишь один из твоих подчинённых!       Джин ни капли не боялся повышать голос. Мать могла наорать на него, оставить без карманных денег, посадить под домашний арест, даже лишить доступа к сети, но ко всему этому он уже привык. Об физическом насилии речи не шло — Джерноа привыкла поддерживать дисциплину среди своих подчинённых за счёт психологического давления, но никак не ударами. Тем более, Саймон не простит ей этого.       — Быстро в свою комнату! —прикрыкнула на Джина мать.       Юный Найтли победно усмехнулся и, недолго думая, побежал наверх. Джерноа всегда заставляя его убраться с глаз долой, когда у неё не хватало аргументов, а значит, сейчас победа за ним.       Джину было абсолютно всё равно на крики матери. Она всегда была слишком строга к нему, так что подобная реакция вполне ожидаема. Ну и пусть. Он станет лучшим учёным в истории и докажет, что жизнь за куполом есть, даже если она не хочет это принимать.

***

      Джин улыбнулся воспоминаниям. У него по сей день регулярно случаются конфликты с матерью из-за его занятий, но это стало уже чем-то обыденным.       — Детство — это… наглость. Время, когда тебе всё равно на всё, кроме своих идей. Когда ты рвёшься показать всем, что будешь стоять на своём до последнего… — Вслух размышлял Джин.       Ветер за куполом показал себя, приводя воды океана в беспокойство. Беложснежное отражение луны расплывалось, растягивалось и снова принимало первичный вид.       Джин заворажённо следил за этим, вроде бы простым, но красивым явлениям природы. В какие-то моменты ему казалось, что луна — на первый взгляд спокойный и безмяжежный объект, в истине, показываемой отражением, дерзкая, неконтролируемая и непредсказуемая — копирует его. Эта мысль была до безумия глупой и нелогичной, но тем не менее, Джин видел в ней себя.       — И что же такое детство?.. — тихо спросил себя Найтли вновь.

***

      — Мы не хотели бы отвлекать вас от работы, миссис Найтли, но поведение вашего сына переходит все границы, — директор поёжился, кивнув на учителя химии.       Преподаватель был с ног до головы покрыт пеплом, а на лбу вовсю расходилась шишка.       Джерноа Найтли хмуро бросила взгляд на сидящего рядом сына.       — Как ты это объяснишь?! — голос матери был низок и строг. От одного только слова вздрогнул даже непробиваемый директор.       Джин лишь закатил глаза. Ему недавно исполнилось четырнадцать. Так что от того, что он проявит какую-то долю неуважение к матери, ничего не изменится. Он перерос те дни, когда старался помалкивать лишний раз.       — Ничего особенно. Долговязы… кмх, мистер Рикс задал нам сделать машинное топливо. Но я подумал: в чём смысл этого топлива, если нечего им заправить? Так что соорудил небольшую машину по моим чертежам. Но… топливо, похоже, не прижилось… Что-то коротнуло, что-то подгорело и…       — И это безумное устройство с огромной скоростью летало по всему классу! И даже врезалось в меня! — завопил химик, показывая на свой побитый лоб. — А после взорвалось прямо посреди класса, повредив пожарную систему! По всей школе сработало экстренное тушение! Практически все ученики и учителя, не успевшие спрятаться, покрыты антипожарным гелем! А в некоторых классах, между прочим, проходили важные экзамены! И ваш сын напрочь сорвал их, приведя в истерику десятки учеников!       Повисло неловкое молчание.       Даже директор Старкс, несмотря на всю его влиятельность и статность, не решался что-либо говорить. За все два года, что Джин обучался в этой школе, Джерноа впервые явилась в его кабинет. Это в принципе был первый раз, когда она приходила. Обычно всё что касалось воспитания и жизни Джина брал на себя Саймон.       — Ясно. Сколько стоит возместить ущерб? — ледяным тоном произнесла Джерноа.       Директор Старкс замялся.       — Понимаете, тут такое дело… Многие родители пострадавших состоят в родительском комитете… И там было решено предоставить вашей семье выбор…       — И из чего мы должны выбирать? — рыкнула Джерноа.       Директор Старкс неловко покашлял.       — Либо вы уплачиваете сумму в размере семисот тысяч галомонет. Эта сумма пойдёт в качестве платы за порчу школьного имущества и морального ущерба ученикам, писавшим экзамены и, конечно, мистеру Риксу. Либо же…       — Либо что? Соберитесь и говорите нормально. — От такого тона директор присмирел ещё больше.       — Либо… ваш сын покидает наше учебное заведение.       Джин шокированно выпучил глаза, глядя на директора. Его губы подрагивали, намекая на то, что он хотел что-то сказать, но слов просто не было.       — На чей счёт переводить деньги? — Джерноа, казалось, была совершенно не тронута этой новостью.       — Я отправлю все подробности на ваш почтовый адрес, но…— директор сочувственно глянул на испуганно ученика, — миссис Найтли, я надеюсь, вы понимаете, что это уже второе серьёзное нарушение Джина. И если сейчас у вас ещё есть возможность забрать вашего сына из нашей школы без вмешательств в его личное дело, то в случае, если это повторится вновь, такого шанса уже не будет. После третьего серьёзного нарушения Джин будет отчислен, а это обязательно будет числится в личном деле…       — Этого не повторится, мистер Старкс! — Джин на секунду замолчал, осознав, что перебивает директора, но, поймав лёгкий кивок, продолжил. — Я больше не помешаю ни вам, ни вашей школе. Мне не нужны проблемы.       — Что-то незаметно! — напомнить о себе учитель Рикс.       — Я не хотел, чтобы так закончилось, правда! Я просто… просто… — Джин стыдливо опустил голову, не решаясь сказать истинную причину.       Директор Старкс тихо вздохнул.       — Твой классный руководитель — он не может присутствовать сейчас, поскольку разбирается с пострадавшими — сообщил мне, что ты, Джин, не особо ладишь с одноклассниками. Это так?       — Я с ними лажу. Это они со мной не ладят. — Не поднимая глаз, признался юный Найтли.       Минутное затишье. Оно разрывалось лишь недовольным бурчанием мистера Рикса, да грозным постукиванием пальцами по столу Джерноа.       — Я хотел впечатлить их… — тихо, тщательно подбирая слова, вдруг произнёс Джин. — Я думал, что если сделаю что-то интересное, они перестанут считать меня и мои идеи тупыми и странными… И, может быть, начнут общаться со мной… Но это неважно! Я больше не буду доставлять вам проблем. И… прошу меня простить за доставленные вам неудобства, мистер Рикс.       Химик напыщенно фыркнул, похоже, не сильно растроганный этим признанием. Директор же одарил Джина взглядом, полным сочувствия и понимания. Поправив очки на носу, мистер Старкс произнёс:       — Ты, Джин, несомненно, невероятно талантливый и способный человек. И я понимаю твои чувства и действия. Как говорится, гении зачастую бывают отвергнуты обществом. Но, несмотря на всю мою симпатию к тебе, спускать подобное поведение со счетов не могу. Сейчас я лишь выпишу твоим родителям штраф, а тебя отстраню от занятий на три недели. Но на следующий раз…       — Такого больше не повторится! — повторил своё обещание Джин.              Находится рядом с Джерноа Найтли крайне дискомфортно. А сидеть в одной машине с раздражённой и застывшей в тихом гневе Джерноа Найтли — настоящая пытка.       После того, как директор Старкс отпустил их, Джин не решался даже издавать лишнего звука.       Нет, он вовсе не боялся мать. Просто ему было до боли стыдно. А он ведь просто хотел впечатлить одноклассников! Но всё, как обычно, пошло не так, как должно было.       До дома оставалось ещё примерно шесть минут езды. Целых шесть минут в одной машине с матерью. Вариант выпрыгнуть из машины и пойти пешком больше не казался таким плохим.       — Пятая школа. Пятая школа, компьютер тебя подери! — вдруг прорычала Джерноа, прожигая сына взглядом через окно заднего вида.       Джин машинально сжался в кресло и виновато опустил голову. В другой ситуации Найтли бы обязательно повёл бы себя самым наглым образом, но сейчас твёрдо понимал одно — он реально жёстко провинился.       — «…и если сейчас у вас ещё есть возможность забрать вашего сына из нашей школы без вмешательств в его личное дело, то в случае, если это повторится вновь, такого шанса уже не будет…» — повторила слова директора Старкса Джерноа, сильнее давя на газ. — Помнишь?! Нам говорили это каждый раз! Мы забрали тебя из четырёх прошлых школ после такого заявления! А знаешь почему?!       Джин почувствовал, как нижняя губа предательски задрожала. Только не это! Только разреветься ему не хватало.       — Потому что и Саймон, и, тем более, Я, понимаем, что третий раз обязательно будет! И тебя, тупого щенка, не способного тихо посидеть в уголке до конца школы, исключат по всем совершенным тобой статьям! И всё! Помахай ручкой своему шансу на хорошее будущее! Потому что с таким личным делом тебя, идиота такого, даже раздавать листовки не возьмут!        Джин слушал мать. Он старался держаться, но всё его тело трясло. Глаза застлало мокрой пеленой. Только не это…       — Если уж не способен сделать что-то стоящее, то просто сиди и…       Джерноа не договорила.       Её прервал громкий, протяжный плачь.

***

      Джин поморщился, вспоминая тот самый момент, где вдребезги уничтожил для матери весь свой образ не по годам серьёзного мальчика. Он разревелся. Прям так, жалко, с громкими всхлипами, пытаясь что-то сказать, но по итогу превращая все слова в комок из звуков и плача. Ревел так, как обычно ревут маленькие дети, когда сломают любимую игрушку, а починить не представляется возможности.       Джин не особо любил вспоминать это, но с возрастом стал понимать, что тот случай был необходим. Не матери, ни кому-нибудь ещё. А именно ему.       Джин всегда стремился казаться старше. Поведением, внешностью, да и увлечением ему хотелось показать себя взрослой и зрелой личность. И тот день дал ему понять кое что очень важное.       Несмотря на всю маску, он всё ещё ребёнок.       Даже сейчас, недавно отпраздновав своё двадцатиоднолетие, Джин понимает, что он ещё не вырос. Морально Найтли до сих пор на уровне ребёнка, детских мечт и попыток всеми способами их реализовать.       — Детство — это… пора попыток стать частью этого мира. Стремление сделать что-то, чтобы обратить на себя внимание и обзавестись хорошим кругом общения. А ещё… — Джин призадумался. — Время, когда человеку необходимо совершать ошибки. Делать глупости, а потом расплачиваться за них. Бояться их последствий и наконец-то понимать, что ты… ребёнок…       Последнее слово далось Джину тяжело. С одной стороны, ему казалось, что пора уже взрослеть. А с другой — желание принимать себя ребёнком казалось очень даже заманчивым.       Ему пришлось повзрослеть раньше, чем многим сверстникам. Роль члена особого отряда под руководством самого Доктора Икс требовала это.

***

      На своё шестнадцатилетие Джин получил много разных подарков. Различные наборы по робототехнике, новый компьютер, множество самых разных деталей и многое, многое другое. Среди подарков имелась даже новая модель воздушного скутера. Благо, обучение на водительские права Джин получил на свой пятнадцатый день рождения. Саймон и Джерноа — хотя она и не считала это нужным — никогда не скупились на подарки для своего единственного ребёнка.       В этом году «вишенки на торте» стало сразу две.       Первая — собственная лаборатория. Саймон и Джерноа за довольно хорошую сумму выкупили её у небольшого научного центра в одной остановке от их дома. Мать, конечно, сначала поворчала, что Джин мог бы заниматься своей «ерундой» и в гараже, но стоило ей увидеть своего сына, чуть ли не визжащего от восторга и радости при виде его нового личного рабочего места, как она смирилась.       Второе — официальное предложение от самого Доктора Икс стать членом специального научного отряда, которым тот руководит.       Эта новость вызвала довольно бурную реакцию у семьи Найтли. Саймон тут же начал паниковать по поводу того, как же их «сынок, совсем ещё ребёнок» будет жить в верхнем блоке Технополиса, среди профессиональных учёных без родителей. А Джерноа, отказывающаяся в это верить, не долго думая, позвонила Доктору Икс.       А Джин просто не знал, как ему реагировать. Он много слышал про этот отряд от Эшли Икс, дочери «несравненного и великого» Доктора Николаса Икс. Если верить тому, что она говорила, её отец должен взять туда только тех подростков — это важный момент, отряд рассчитан именно на детей, — которые являются истинными гениями в своих сферах.       Вот и Джину пришло такое письмо. Сидя за столом, он вновь и вновь вчитывался в текст.       — Первый год живёт здесь, но на некоторые собрания будет ездить туда. А дальше как пойдёт. — В комнату зашла Джерноа.       — Какой год? Куда ездить? — всполошился Саймон.       — Куда-куда, наверх. — Джерноа подняла глаза к потолку. — Я позвонила Николосу. Он подтвердил всё, что сказанно в письме.       Джин лишился дара речи. И это было к лучшему, ведь иначе он бы точно не удержался и радостно завопил также, как когда родители смогли достать ему билет на закрытый концерт его любимой группы.       — Ник сказал, что Джин заметно преуспевает в робототехнике и программировании. И что в этой сфере он уже сейчас вполне может дать фору даже взрослым учёным. Именно таких детей Николас хочет видеть в своём отряде.       Джин внимательно слушал мать. С каждым её словом он чувствовал, как краснеет от смущения и счастья. Благо, тёмный оттенок кожи скрывал это.       — Кстати. — Поймав на себе пристальный взгляд матери, Джин заинтересованно уставился на неё. — Как сказал Ник, Эшли будет с тобой в отряде. Только за успехи в сфере биологии.       Живот приятно скрутило. Он будет учится вместе с Эшли! Эта новость не могла не порадовать его. Всё-таки, перспектива оказаться среди кучки неизвестных ему ребят не вызывала восторга. Не хватало ещё снова стать изгоем.       — Мне… мне нужно позвонить! — не дав родителям отреагировать, Джин рванул к себе в комнату.

***

      Джин, не в силах сдерживаться, улыбнулся.       В тот день он проговорил с Эшли по телефону почти два часа, а вечером, когда семья Икс пришла на праздник, они вовсе практически не отрывались от разговоров друг с другом.       К его облегчению, Эшли, будучи любимой и единственной дочуркой Доктора Икс, имела доступ к делам всех членов специального отряда. Благодаря этому, ей не составило труда связаться и даже подружиться с этими ребятами. Пожалуй, без помощи этой девчонки, до жути похожей внешне и характером на своего звёздного отца, он бы точно вновь стал изгоем.       — Детство — это… достижение успеха, способного координально изменить твою жизнь.       И всё. На этом Джин решил закончить. Просто потому что больше и не надо. Он вынес для себя всё, что было нужно.       — Наглость, ошибки и успех… вот что я назваю детством…       Волны за стеклом купола мигом поднялись и резко спали вниз. И так до трёх раз. Если бы Джин верил в разум природы, про который так часто говорят феи, он бы в самом деле решил, что воды океана таким образом выражают своё согласие с ним.       Джин понимает, что «детство» гораздо более сложное понятие, чем то, что он для себя решил. Но что тут поделаешь, если именно это для него главное. И Джин более чем доволен этим.       Наглость. Ошибки. Успех.