Что мне теперь делать, ведь я всё испортила?

Ночь — такое прекрасное время для прогулок, когда миллионы звёзд сияют над головой, даря такое прекрасное чувство одиночества и свободы. Так думала и она, каждую ночь выбираясь на улицу, отбрасывала всё заботы в сторону, усаживаясь на прохладную землю рядом с излюбленным деревом. Опираясь о толстую кору, прикрывала глаза, погружаясь в свои мысли. Каждый раз луна бросала холодный свет на тёмные волосы, будто сливаясь с ними воедино. Сидела так минут пять, затем поднималась, продолжая привычный маршрут.

***

В этот раз ночь была особенно холодной, что было так странно для конца лета. Женщина как обычно выходит из дома, накидывая на плечи лёгкую кофту. Прохлада окутывает её с головой, зарождая лёгкие тени сомнений. Неспешно прогуливается по окраинам леса, предаваясь неким воспоминаниям. Луна освещает верхушки сосен, бросая редкий свет на фигуру в пустом поле. Женщина роется в карманах кофты, усердно пытаясь найти пачку сигарет. Находит. Зажигает одну, делая затяжку. Банальный, до жути раздражающий способ расслабиться. Всматривается в тени леса, словно пытается найти там что-то, обводит взглядом предстающие перед ней пейзажи, стараясь отключиться от этого чертового мира. Устало опускает плечи, выдыхая сигаретный дым. Почему всё так чертовски сложно? Она устала, устала от огромного количества работы, свалившейся на её, казалось бы сильные плечи. Устремляет взгляд на белоснежный цветок, видя в нём ту самую. Счастье, которое она казалось бы недавно обрела всё никак не хотело собираться воедино. Она любила ту прекрасную, так похожую на этот цветок женщину. Их отношения улучшались с каждым днём, в то же время разрушая каждую изнутри. Чувства и эмоции, не высказанные ранее давили на них, не давая нормально вздохнуть. Это всё доводит до безумия, заставляет забиться в угол, страшась чего-то нового. Она всё также стоит, впившись взглядом в этот глупый цветок, пытаясь подавить лавину чувств, нахлынувших на неё. Её отвлекает тихий звук шагов позади. Медленно поворачивается, замечая перед собой её. —Черт, да почему именно сейчас — шепчет. — Так и думала, что ты здесь — слабо проговаривает в ночную темноту. — Тебе что-то нужно? — спрашивает холодно. Даже слишком. Пытаясь подавить в себе пылающий огонь. Она догадывается зачем её собеседница здесь. Читает её словно раскрытую книгу. — Лаура, нам нужно поговорить — делает шаг вперед, приглаживая волосы, которые кажутся белыми в холодном свете луны. — О чем же тебе надо поговорить в столь поздний час? — задерживает на ней пронзительный взгляд. — Понимаешь, я так больше не могу, это касается нас, то есть.. — запинается, не в силах продолжить. Брюнетка понимает всё без слов. Мысли путаются, она теряет ту тонкую нить надежды, решая для себя окончательно. Она никогда не узнаёт о моих чувствах. — Лаура, я больше не могу держать это в себе, это давит на меня словно камень, не давая пошевелиться. — выдыхает, собираясь с мыслями. — Ты мне нравишься — выдаёт на одном дыхании, сильнее кутаясь в тонкий зеленый пиджак. — Маша, ты понимаешь что это невозможно? Мы не сможем скрываться. — ей удаётся совладать с эмоциями. Эти слова словно пули пронзают девушку напротив. — Но почему? — отчаяние завладевает её голосом. — Всё просто, мы слишком разные. Вести просочатся сквозь круги твоих недобросовестных друзей! Ты всё разрушишь — кажется, она не отдаёт себе отчёта о том, что она говорит, слова текст сами по себе, пронзая блондинку ещё больше. — А знаешь что? К чёрту всё. Я унижаюсь перед тобой только ради того, чтобы меня сровняли с землёй?! Я ненавижу тебя, Лукина! — голос срывается на крик. Она плачет, горько, жалобно, моля о помощи, словно потерявшая крылья птица. Быстро разворачивается, прикрывая лицо рукой, уходя, нет, скорее убегая в неизвестном направлении. — Ну и иди к чёрту! — кричит ей вдогонку, словно бросая невидимый кинжал в нежную спину. Поднимает взгляд на безмолвную луну, пытаясь найти там хоть что-то. Осознание приходит слишком поздно. Она всё разрушила. Разрушила то, что так тщательно выстраивала годами. Слова, сказанные раннее, колкими ударами бьют в душу, оставляя там кровоточащие раны. Жгучая пелена слез застилает глаза. — Твою мать! Почему, почему я такая дура? — кричит в давящую пустоту ночного поля. Медленно опускается на холодную землю, ранняя слезы на оказавшийся рядом белоснежный цветок. Кажется, даже он начал увядать.

***

В эту ночь они потеряли всё, о чем так мечтали. Разбили друг-друга на миллиард осколков, не способных собраться вновь. Оторвали друг от друга души, успевшие слиться в единое целое. Каждая вспоминает эту ночь с болью, давящей на сердце. А ведь теперь она больше никогда не выходит гулять ночью...