Тёплый дождь

Тёплый свет освещает небольшой столик, за окном капает весенний дождь, капли на стекле медленно стекают вниз. На столе ужасный бардак: карандаши, смятые бумаги, исписанные ручки, на кончике, которых укусы от зубов Арлерта, пару бумажных денег и монеты, наверное, на обед, пустая коробка от вишнёвого сока, наушники и конечно же, сам Армин, выдирающий себе волосы от непонимания домашнего задания. Арлерт жил вместе с Жаном-его другом с детства. Они учатся в других университетах и даже районах, но решили, что жить напополам будет намного веселее и интереснее. Кирштейн всегда был поздно дома, так как ездил на практику. Он учится на архитектора, поэтому очередная поездка в центр может быть через каждый день. Арлерт учится на литературного критика-он много читал в детстве и такой предмет, как «литература» сильно затянул его. Парень всегда относится к каждому заданию ответственно и чуть ли не схватывает срыв при неудачном ответе. Тем не менее, эти двое дружили долго и понимали друг друга, поддерживали в трудные моменты. На часах половина шестого. Стук в деревянную дверь. —Армин, я дома,—снимая с себя пальто, спокойно проговорил Жан. Наконец оторвавшись от проклятой тетради, Арлерт направился к другу. —Ты весь промок! Холодно? Сейчас я поставлю чайник.. —Да ладно, мне ничего не будет, каждый день так практически. Ты когда вообще на улицу нормально ходил? В универ и обратно вообще не считается, так и будешь болеть,—сел на диван Кирштейн. —Учеба, нет времени на «это» совсем,—из чайника полился кипяток в большую жёлтую кружку, что успокаивало нервы. Армин протянул зелёный чай. —М-да, сейчас точно никуда не сходишь. Отвратительная погода,—отпил Жан,—спасибо за чай. —Пей и грейся,—плюхнулся обратно за стол Арлерт. —Много тебе так делать? —Достаточно,—обводил светловолосый карандашом в книге какие-то слова. —Мне срочно нужно в душ, я весь мокрый, ненавижу так,—бурчал Жан. —А мне нравится дождь. Я и вправду мало нахожусь на улице и тебе больше судить, но не круто ли промокнуть до нитки, прямо, чтоб одежду в ванне выжимать? А потом пить горячий чай и по всему телу такая мимолётная усталость. А ещё ты будто согретый, но ступни ещё холодные. Но самое главное не простудится,—в голосе Арлерта был оттенок печали Жан сел обратно на диван. —Тебе нужен воздух. Тут серьезно с ума сойдёшь, даже окно открыть не можешь,—Кирштейн потянулся, чтобы открыть форточку,—конечно запах твоих духов с нотками морского бриза тоже ничего, но свежий воздух сейчас твоей голове тоже не помешает. —Как ты угадал, что именно бриз,—на лице появился румянец. —Ты на протяжении двух лет их покупаешь и брызгаешь себя, как будто парфюм- бочка воды,—со смехом в голосе, спокойно ответил Жан. —Да ну тебя,—принялся дальше писать Арлерт. —Мы сегодня ездили на разгромленный участок. Сделал немного зарисовок, хочешь покажу?—спросил Кирштейн, зная, что друг согласится, ведь любит его зарисовки. —С радостью!—отложил карандаш светловолосый. Из серого рюкзака Жан вытащил блокнот, где рисовал все, что приходилось. —Держи. На развороте был изображён едва ли живой дом из красного кирпича, вокруг него высокая трава, разбитая скамейка стояла прямо под окнами, рядом стояло ржавое железное ведро, забор был сухой и уже разваливался. —Как тоскливо...наверняка, там жила пожилая пара.. —Да, после смерти, подростки разожгли костёр прямо на участке и был пожар. Видишь, крыша прожжена,—указал пальцем Жан,—и вот ещё зарисовал остатки костра. Если честно, не знаю зачем нас туда повели, но было сложно рисовать все это. —Невероятно получилось. Мне понравилось, ты молодец, Жан. —Да ладно тебе, обычно все это. Я хочу что-нибудь спроектировать, но пока, что сил у меня нет. Да и желания. Просто подсознательный уровень шепчет мне, что «зачем ты за это вообще взялсяяяя??»—минорно вздохнул Кирштейн. —У тебя все получится, ты столько трудишься и думаешь, что все эти старания «смоются в унитаз»? Прекрати. Это учеба и никуда от неё не деться. Тем более, я верю в тебя. —Ты так говоришь, будто сам устал от всех хлопот,—подошёл к столу русоволосый. —У меня все под контролем,—сжал лист тетради Армин. —Думаю, тебе стоит отдохнуть. Ты напряжен. Особенно спина,—прикоснулся холодными пальцами к спине друга Жан. —Эй, да все хорошо! —Снимай эту футболку, я сделаю тебе массаж. —Жан, ты же сам говорил, что ты не любишь прикосновения. —Я не могу смотреть как мой друг мучается. Снимай. Арлерт оголил верхнюю часть тела, ложась животом на свою койку. —Лапать не буду, расслабься. Кирштейн нежно провёл пальцами по искривлённому позвоночнику, доходя до поясницы, тем самым проводя ладонью с низа до самой шеи по всей спине. Парень нежно и аккуратно сжал плечи, от чего светловолосый жалобно простонал в подушку. Сжав также и лопатки одной рукой, Жан ещё раз нежно провёл пальцами по спине. —Я думаю тебе стало лучше, но если нет, то давай продолжим, я не против. —Нет, нет, все отлично, спасибо огромное..Жан,—Арлерт сжимал одеяло от стеснения. Кирштейн взял фиолетовую резинку с полки и сел рядом. —Позволишь завязать пучок? Ты весь вспотел, не смотря на форточку. Армин лишь кивнул. Кирштейн нежно взял в кулак шелковые светлые волосы и завязал лохматый хвостик. —Я не профессионал,—вздохнул русоволосый. Арлерт нелепо улыбнулся и подошёл к кухонной тумбочке за водой. Отпив немного жидкости, Армин снова сел за стол. На душе оставался приятный осадок, будто в первый раз поцеловался, отправился в путешествие, но и одновременно буря волнения. Руки едва могли писать что-то, ведь дрожь бросает по всему телу, а конечности холодеют. Сглотнув ком в горле, Арлерт пытался написать чертово содержание книги с черновика, но мысли о Кирштейне окутали разум парня. В шею светловолосого последовал влажный и нежный поцелуй, а руки Жана гладили плечи. Тяжелое дыхание Армина заставляло улыбнуться Кирштейна через мягкий засос, а запах духов с тем самым морским бризом туманил душу и голову. —Я вовсе забыл про душ из-за тебя.