Дань дешевого искусства

— Ну вот, уже целый месяц прошёл от каникул. И что же я делал весь месяц? Правильно, деградировал. Эх, надо хотя бы погулять с друзьями, а то совсем загнусь. — Тебе ещё к поступлению готовиться, забыл? Или ты хочешь спиться, а потом быть бомжом и умереть в бедности и одиночестве? — Ну да, не радужные перспективы. Хотя кого я, чёрт возьми, обманываю? Я хотя бы так смогу умереть и больше не мучится, а перед смертью можно с другими бомжами подружится. — Ой, ну только вот не начинай. Ты же знаешь, что тебе будет плохо. Иди лучше погуляй с кем-нибудь. Тебе в два счёта собрать большую компанию и веселится. Так что давай, иди. Потом грустить будешь, я пока не готов к этому. — Но я же не..... — Так, я сказал пошёл гулять. — Ладно, иду. Да, Дазай разговаривает сам с собой. Но это же прекрасно. С самим собой можно быть собой. Если ты, конечно, знаешь и помнишь какой ты. Возможно, многие считают это неадекватным, но это очень удобно. Во-первых, никто кроме тебя об этом не узнает, во-вторых, тебе не будет стыдно за свои слова, так как все свои, кого стесняться-то? В-третьих, очень мало кому можно доверить свои секреты и уж тем более людям. Кому угодно: люстре, кровати, цветку, телефону, гитаре, но не человеку. Люди, на самом деле, очень злые и лицемерные. Они могут стоять и клясться тебе в любви, а за спиной обливать грязью и изменять. Люди могут воевать между собой. Вот только страдают невинные. Животные лучше людей. Да, однозначно. К примеру даже собаки, эти верные животные не предадут своего хозяина и будут рядом до самого конца. Собаки могут жертвовать своей жизнью ради человека, а он? Очень редко. Есть очень безжалостные люди, которые могут выкинуть на улицу своего питомца. Ну конечно, их же никто так не выбрасывал. Хотя есть те ещё бессердечные твари, ибо по другому их назвать нельзя, которые могут выкинуть или отказаться от собственного ребенка. Некоторым даже, наверно, повезло, ведь есть и такие, которые не отказываются и ты как бы в семье, но там тебя могут гнобить, унижать, издеваться и даже избивать. И вот что из этого лучше, остаться в семье, жить у родственников или в приюте? Сложно ответить. Как после всех этих мыслей можно идти в общество людей и разговаривать с ними? Так, надо думать позитивнее. Ведь если встретить такого же идиота как ты, то всё… Не жизнь, а сказка, будешь жить припеваючи! Вместе можно сделать столько всего! Можно петь идиотские песни, танцевать, беситься и рушить всё вокруг. Если что-то попадётся на пути у двух таких счастливчиков, то всё, можно с этим прощаться. Жаль, что так сложно найти такого человека. Можно найти его за несколько сотен километров от себя и мечтать встретиться с ним. А можно жить рядом, а после переезда расстаться. Ты можешь помнить его всю жизнь в надежде на то, что он тоже помнит тебя и ждёт встречи. А этот человек может и вовсе забыть тебя. — Да, — подняв трубку телефона сказал Дазай. — Дазай, привет. Как дела? Не хочешь сходить погулять? — спросил Ацуши. Он такой светлый и позитивный лучик солнышка, наверняка даже лёд на северном полюсе оттаит от одной его милой улыбки. Даже в лесу фонарик не нужен, ведь когда он счастлив, то просто светится. Очень даже эксклюзивно и удобно, называется «Возьми Ацуши и можешь не платить за свет вообще. Только пацанчика корми, а то энергия закончится, он зачахнет и перегорит». — Доброе утро, мои родные люди. Доброе утро, всем тем, кого вы любите. — Сейчас уже 3 часа дня, Дазай… — Доброе утро, и день пусть добрым будет. Дыши свободно и проживи в любви этот дееень, — пел он недурно, даже хорошо, но когда на любой случай жизни у человека есть песни и он их начинает не петь, а именно орать и доставать ими все и вся, то немного надоедает. Кто-то может просто попросить заткнуться, мол мешаешь, а другие могут наорать и послать в далёкое пешее эротическое. Но Ацуши же хороший и ничего плохого не скажет, даже поблагодарит, — И правда, 3 часа дня, а я и не заметил, хотя чем позже, тем интереснее и веселее. И так, а теперь к главному, я соберу целую банду и мы будем веселиться. Я беру на себя Федю и Рампо, а ты позови Акико и Гин. С девчонками справишься? — со смехом спросил Дазай. На самом деле у Акико и Гин не самые мягкие характеры, как у Ацуши например. Особенно у Гин. Но они согласны на обсалютно любой кипяш. Запомните, мои хорошие, с такими мальчики любят общаться. Если эти две собрались вместе, то всё, они будут делать только то, что хотят. «Они как раз таки из рядов счастливых идиотов, которые нашли друг друга. Ну им можно, они же девочки», — часто думал Дазай. Но за такие слова можно получить от них хорошего пендаля. Могут даже кости переломать, что надолго в травматологию попадёшь. Проверено на собственной шкуре, благо что всё срослось и сейчас не болит и работает, а то остался бы инвалидом до конца жизни. Лучше не рисковать. Но нет, вы не подумайте, что они плохие. С ними весело, действительно весело. Это не те девочки, которые будут собирать цветочки и творить всякую сопливую девчачью хрень. Обычные девочки такие прям белые и пушистые, стоят и обсуждают всякие девчачьи темы. Например: косметику, одежду, еду, парней и тому подобная скучная хрень. А они из тех рядов, что первые полезут на заброшку и ещё других подгонять будут, придумают как на дерево залезть и потом всяких неумёх снимать с него будут. В общем, с такими действительно интересно общаться и гулять. Таких, наверное, можно назвать пацанками, но это не про них, про Акико точно. А вот про Гин очень даже можно так сказать. Но не смотря на это, она всё равно остаётся девушкой, а не ходит на каждом шагу и говорит — «У меня хуй», — как некоторые. Как раз таки такие никому не нравятся и с ними будут общатся такие же у-меня-хуй-девочки или те, которым плевать на такое. — Ну, я постараюсь, — вроде Ацуши такой милый и замечательный, а так не уверен в себе. Это его достаточно большая проблема, которую знает Дазай. — Господи, Ацуши. Помнишь, что я тебе говорил? Будь увереннее и всё получится. Не недооценивай себя, тем более Гин и Ёсано всегда за любой движ. — Спасибо, я постараюсь. — Старайся. Так, встретимся как всегда возле бара. Как всех встречу, то позвоню. И ты тоже мне позвони, чтобы я знал где вы, что вы и как вы. — Хорошо, до встречи. — Скорее до звонка. Ацуши достаточно хороший друг, да и знает он о Дазае многое, но не всё. Всё о себе не знает даже сам Дазай куда там остальным. Люди в принципе не могут знать о себе всё. В разных ситуациях можно вести себя обсолютно по разному. Иногда можно сидеть и поражаться тому, насколько сильно влияет на людей ситуация. Поэтому знать о ком-то всё — невозможно. У каждого свои тараканы в голове, а с чужими так вообще крыша поедет. — В чём-то хотите сегодня соблазнять девчонок, Господин? — Дазай открыл шкаф и оглядел всё. Как вообще в такой маленький шкаф может уместиться абсолютно всё? Да даже человек в нём потеряется. — А в чём хочет видеть меня мой слуга? — Господин решил доверить столь важное дело мне? Какая честь! — он демонстративно вскинул руки наверх и закрыл глаза. Так же закрытыми глазами он указал пальцем на что-то в шкафу, — тогда я хочу в этом. — М-м-м, неплохой выбор. Ты хочешь меня в этом? — и правда, выбор неплохой, шляться по улице в труселях. Все девчонки точно его. — Нет. Во-первых, это нарциссизм, а во-вторых, ты мне противен. Я тебя ненавижу. — Хм-м-м, взаимно, ведь я это ты. — И правда, но я от тебя этого не скрывал, — он просто доставал вещи из шкафа и швырял их себе за спину, а там куда попадёт, — Ого, смотри, — он указал пальцем на люстру, на которой висели трусы, рубашка и брюки. — Ну ты меткий, конечно. Так о чём мы? А! Ты скрываешь свою ненависть от других. — А зачем им это знать? — Дазай просто прыгал и пытался достать вещи с люстры, — Кому я нужен? — Всегда прятать свои чувства у тебя не выйдет. Ты не думал, что Рампо уже обо всём догадался и понял твои чувства? — Возможно, он знает о моей ненависти к себе, но он точно не понял мои чувства. Это просто невозможно. Я сам не могу понять, что чувствую, а Рампо смог? Ты сам себя слышишь? Урааа, это чистая победа, — он наконец-то достал свои вещи с люстры. А она ничего такая, крепкая. — Ты прав. Так что оденем? — А почему бы и не это, — Дазай решил особо не париться. А зачем? Вот оно, само выбралось, на люстре весело. Не, ну выбор был как раз неплохой. Приталенные чёрные брюки и белая рубашка с рукавами до локтя, очень даже ничего. Надо почаще так вещи швырять, а потом с люстры доставать. — Не дурно, хотя не слишком официально и строго? Ты же не на свидание идёшь и не девчонок соблазнять. Да и ты сам не любишь официальную одежду. Оденься попроще. — Тебе не угодить. О, давай это, — он нашёл возле кровати чёрные джинсы и длинную белую футболку с рукавами чуть ниже локтя. — Ничего так, хотя зачем тебе такая скучная футболка? Где футболка с надписью «Я гей», которую Федя подарил? Одень её, так круче будет.

***

Было как-то дело. Обычно мужчинам на 23 февраля дарят носки, пену для бритья и всякую типичную хрень. А Федя решил выделиться. Такой подарок никогда не забудешь. Было это где-то в 5 утра. Все нормальные люди спят, но Федя ненормальный, все это и так знают. В общем Дазай так сладко спит и ему снится, как он купается в коньяке… Прекрасный сон. Был. Был до тех пор, пока откуда-то не послышалась музыка. Причём с каждой минутой всё громче. И голос. А потом что-то прыгнуло в его кровать и начало щекотать. И музыка была уже слишком громкая и чей-то голос, который просто орал. А потом стало понятнее, что там поют. «Смотришь нежно, Ждешь его вниманья. Чувства те же, Но не понимаю Сколько можно Жить, любя, украдкой. Очень сложно Скрыть твои повадки, Очень трудно Скрыть мои страданья. Очень, очень, очень, очень Неприличное желанье». А потом этот кто-то начал обнимать Дазая и целовать в щёчки, напевая припев: «Мальчик-гей, мальчик-гей Будь со мной понаглей. От стыда не красней, Мальчик-гей, мальчик-гей. Положи на друзей, Мальчик-гей, мальчик-гей. От меня, Мальчик-гей-гей…» И тут Дазай проснулся полностью. Он открыл глаза и увидел Федю, который просто в наглую лежал на нём и горланил песни, а на нём была голубая-голубая футболка с какой-то надписью. Федя отлез от Дазая и начал ходить по его комнате как модель. Чего-чего там написано? Бедные соседи. Сначала музыка, потом пение больше похожее на крик, а теперь дикий ржач. А потом Федя достал откуда-то пакет и цветочки. Цветы? Да ещё и розы? Федя, да ты романтик, и футболка правду говорит. Дазай достал содержимое пакета и одел точно такую же футболку с надписью «Я гей». Не забываемые воспоминания.

***

— Прекрасная футболка, к сожалению, в стирке. Кстати надо Рампо и Феди позвонить, а то потом ждать пока они соберутся неохота. — Рампо можно даже не звонить. Он же «друг экстрасенс», сам обо всём догадается и придёт. — Ты прав, но ради приличия надо бы. — Ну и звони. — Ну и позвоню, — он наконец-то напялил на себя футболку и убрал разбросанные вещи в шкаф. Свершилось чудо! Сам Дазай Осаму оделся не спустя полгода, а всего лишь десяти минут. Надо бы умыться, чтоб людей своим видом не пугать. И так не каждый день прохожего почти полностью замотанного в бинты встретишь, а тут ещё и лохматый, а если бы ещё и одежда была порвана, то вообще за сбежавший экспонат из музея примут. Кто-нибудь обязательно должен будет позвонить и сказать — «Алло, вы случайно Тутанхамона не потеряли? А то он тут по улице бегает. Где он сейчас? Да вон к какой-то даме пристаёт и предлагает двойной суицид. Бедняжка, он уже давно умер, а думает, что жив. А нет, уже сейчас по стенке карабкается. Заодно позвоните режиссёру «Человека паука». Тут он настоящий, даже спецэффекты не нужны». После этого очевидцы уверяют, что видели как Тутанхамон, который ещё и человек паук убегал от директора музея и камер. Повезёт кому-то из прохожих, если они это снимали. Выложат в сеть с подписью «Тутанхамон, который человек паук и суицидник впридачу убегает от режиссёра и директора музея» и станут популярными. — Рампо, привет. Ты, скорее всего…хотя нет, не так. Ты догадался зачем я звоню и уже всё знаешь. Так что до встречи. — Дазай, ты мне льстишь или ты уже хочешь побыстрее отвязаться от меня и пойти к Фёдору. — Хм, не знаю, не знаю. — Я так понимаю где обычно. А вот во сколько? — Сам не знаю. Как все соберутся. — Понятно, тогда ты с Фёдором опоздаешь. — Ты прав, но подождите нас и никуда не уходите. — Посмотрим.

***

Дазай уже шёл домой к своему «другу». Скорее всего он спит, поэтому Дазаю придётся его будить. И у него уже даже очень интересный план появился, как он это будет делать. Ну не может он нормально жить, пока не «отомстит» за 23 февраля. Всё таки тогда было 5 утра, а не 3 часа дня. Так что можно это даже не считать местью, а так сказать, приятное пробуждение от дневного сна. О, а вот и дом. Блин, закрыто. Придётся лезть через окно. Ладно уж, не впервой. Главное, чтобы прохожие за взлом или кражу не посчитали, а то проблем много будет. Оп-ля, проникновение закончилось. Дазай взял с полки колонку и подключился к телефону. И так, чего бы такого выбрать, чтобы было весело. О, а это не плохо. Ой нет, это. Или это. О! То что нужно. Он медленно подкрался к кровати друга и убедился, что тот спит. Ну-с, пора начинать пробуждение. «Этот закон давно известен Неинтересен мир без песен, Но если даже дождь идёт с утра. Надо чтоб люди точно знали Нет оснований для печали Завтра всё будет лучше, чем вчера…» И тут Дазай прыгнул на спящего Достоевского и начал щекотать его. Тот начал дёргаться и пытаться отбиться от парня. Но тот только начал щипать его за бока и пыхтя орать припев: «Проснись и пой, Проснись и пой. Попробуй в жизни хоть раз — Не выпускать улыбку из открытых глаз. Пускай, капризен успех Он выбирает из тех, Кто может первым посмеяться над собой. Пой засыпая, Пой во сне, Проснись и пой… » А потом Федя начал дико угорать. Из его глаз потекли слёзы. И тут он решил, что хватит над ним издеваться, да и Осаму слишком уж счастливый. Да, это его шанс. Он одним быстрым движением подмял под себя Дазая и навис сверху. — Ух-ты, какой неожиданный поворот. Как ты там пел? А, вспомнил, — Осаму хитро улыбнулся и закинул свои руки ему на плечи и начал петь шопотом, — Мальчик-гей, мальчик-гей будь со мной понаглей. От стыда не красней, мальчик-гей, мальчик-гей. Положи на друзей, мальчик-гей, мальчик-гей, — Дазай прикусил губу и закатил глаза. А потом перевёл свой взгляд на Фёдора, который весь дрожал от смеха. Картина возбуждающая, конечно. Красивый высокий парень, с карими глазами и каштановыми волосами, лежит под ним и поёт не самые приличные песни, так ещё и губу закусил и глаза закатил. Он бы точно возбудился, если бы это выглядело не так смешно. Ладно, он бы уж точно возбудился, если бы ещё на фоне не заиграла эта песня. Вот вовремя, конечно. — А ты оказывается злопамятный, а, Дазай? — Что ты такое говоришь? Я, и злопамятный? Это совершенно разные вещи, — он построил невинные глазки и начал хлопать ресничками. — Да я вижу какие разные. Ты же сама невинность. — Конечно. И что-то мне подсказывает, что если я сейчас не вылезу из-под тебя, то моя невинность серьёзно пострадает. — Правильно, но я не хочу тебя отпускать, — Достоевский наклонился и шёпотом проговорил в ухо, — ты же такой красивый, — Фёдор хотел хотя бы немножко засмущать друга, но тот на последних словах стал серьёзным и улыбка сползла с его лица. — Мы уже и так опоздали. Нехорошо заставлять всех ждать, — твёрдым голосом сказал Дазай. — Это мне говорит человек, который всегда куда-то опаздывает. — Слезь с меня. — Не хочу. Ну всё, это край. Кто ему разрешал прижимать красивых мальчиков к кровати? Осаму не разрешал, а значит нельзя. Дазай толкнул Фёдора в бок и тот упал на кровать. Сам он встал и подошёл к шкафу с одеждой. Достоевский начал просто тихо ныть из-за того, что упустил такой прекрасный момент. Ну что поделать, значит не сегодня. Осаму открыл шкаф и достал от туда какие-то вещи. А потом подошёл к другу и положил их ему на голову. Тот начал возмущаться и одежда на его голове начала характерно шевелиться, но от этого стало даже смешно. — Если не выйдешь отсюда одетым через две минуты, то я уйду, — уже более мягким голосом произнёс он, развернулся и гордо вышел из комнаты и завернул на кухню. Пить. Хочется пить. И желательно чего-нибудь холодного, а то слишком душно. Лето это прекрасно, но когда душно и жарко, то приятного немного. Хотя сейчас жара должна уже спасть, всё-таки через пятнадцать минут четыре часа дня. О, сок, то что надо. Надо ещё льда добавить. Где там кружка? А хотя зачем эти кружки нужны. Дазай достал из морозилки лёд и приложил его ко лбу. Прохладно. Хорошо. Очень хорошо. — Смотри, а то застудишь себе мозг. С кем мне тогда в шахматы играть? — сказал Фёдор, который облокотился на дверной проем и наблюдает за это картиной. — Хорошо то как… Так, как бы засунуть лёд в эту пачку с соком. Не пихается. А что если так. — Ай, блять, — закричал Федя и схватился за лоб руками, — Дазай, что ты за вредитель такой? Видишь же, что не пролазиет, так зачем дальше пихать? Ещё и меня поколечил. Дазай посмотрел на друга. Потом он посмотрел на кубик льда, который он пытался засунуть в пачку сока и который сейчас валяется на полу. Потом на сок. А потом начал ржать. Он, разумеется, рукожоп, но не настолько же. — Чего смеёшься? Мне теперь с синяком ходить. — Это карма за твои плохие помыслы, мой хороший, — заигрывающим голосом почти промурчал он, взял в руку кубик льда, который избил его друга и подошёл к Достоевскому, — а я тебе тут холодненького принёс, чтоб синяка не было.

***

Вскоре они собрались и вышли на улицу. Наконец-то они позвонили Ацуши и узнали как там дела у всех остальных. Да, Рампо был прав, что они опоздают. Ему надо идти в передачу «Битва экстрасенсов», «Гадалка» или «Слепая». Лучше всё-таки на «Битва экстрасенсов». — Всем привет, кого не видел и кого слышал, — у Осаму хорошее настроение, ничто его не испортит. Не сегодня. Он не позволит. — Привет, но что вы так долго? Мы уже вас двадцать минут ждём, — очень возмущённым голосом сказала Акико. — Какой модный синяк. Где набил? Посоветуй мастера, — Гин как всегда. Замечает какие-то мелкие детали и спрашивает о них в шутку. Хотя тут не мелкие детали, тут большие детали. Почти весь лоб фиолетовый, как тут не увидеть? — Я понял, что лёд — это холодное оружие и детям не игрушка, — сказал Фёдор и многозначительно посмотрел на Дазая, который в это время что-то бурно доказывал Ацуши. — Так, теперь твоя очередь. Правда или действие? — спросил весёлым голосом Дазай. как-то— Давай правду, — ответил Ацуши и как-то приуныл? Соглашаться на действие, которое придумает сам Дазай Осаму было опасно для психики и здоровья. Лучше правда. Хотя тут ничего не лучше. Придумывает то Дазай. — Ты сам это выбрал. И так… и тааак....., - это так коварно и устрошающе прозвучало, - О чём ты думаешь, когда сидишь на унитазе? — Чего? - у Ацуши слегка покраснели ушки. Совсем немножечко (ага, сейчас). — Я могу прокричать это на всю улицу, если ты не расслышал, - насколько же это было довольно сказано. Ну Дазай и сучара, да? — Не надо. Ну, я…эм… — Давай-давай, рассказывай. — Я… Я всегда боюсь, лишь бы не закончилась туалетная бумага и придумываю, чем можно её заменить, — на одном дыхании протараторил Ацуши и стал помидором. Вот это необычные страхи. Со страхами нужно бороться, а с этим что? Это же правда очень страшно. — Ацуши, ты мне сейчас ужастик рассказал, что-ли? - секундами позже спросил Дазай. — Так, всё. Я рассказал, теперь твоя очередь. Правда или действие? — Действие. — Хмм, тогда купи мороженое и угости им любого прохожего и познакомься с ним. — Ребята, сейчас будет очень весело. Готовьтесь снимать это на телефон, — с хитрой улыбкой сказал Рампо. Он определённо что-то знает. «Так, значит угостить любого прохожего мороженым и познокомиться с ним. Да вообще без проблем. Хотя может лучше с кем-то познокомиться, а уже потом купить мороженое, которое он захочет? А вдруг это будет какой-нибудь социопат? А вдруг этот кто-то окажется очень классные и интересным собеседником? Да ну, такое бывает очень редко» — думает Дазай и смотрит по сторонам в надежде увидеть кого-нибудь симпатичного. Нет, лучше купить сначала мороженое. Вдруг личность и правда будет не самой приятной. О, ларёк с мороженным. «Так, а какое мороженое выбрать? Пломбир, слишком скучно и банально. Шоколадное, не все любят и может быть аллергия. Клубничное, оно безумно вкусное, но опять же аллергия и не всем нравится. Как сложно. О, а что если фруктовый лёд. Вкусно, необычно, фрукты любят все да и если фрукты не слишком экзотические, то и шанс аллергии мал. Арбуз, банально. Клубника, тоже. А вот клубника и киви с капелькой голубики уже интересно. Не банально и не каждый день такую дорогую роскошь есть будешь» — размышлял парень. Будет очень обидно, если не понравится. Дазай купил две сладости на палочке и начал всматриваться в прохожих. Этот старый, этот маленький дипрессор, а это вообще компания. Эта девушка куда-то спишит, эта разговаривает по телефону, эта с парнем, это замужняя. Чего-то никого нормального не видно. Надо бы пойти в какое-нибудь другое место. — Люди, — крикнул Осаму своим друзьям, которые над чем-то смеялись, — давайте в парк пойдём. Тут что-то никого нету, ну и в парке спокойнее. — Ты как проститутка ловишь себе кого-нибудь. Это всего лишь элементарное действие. Купил, отдал, познокомился и пошёл дальше. Чего ты так распереживался? — спросила Гин. И всё-таки она думает слишком прямо, как парни. Ну что поделать, такой она человек. Да и правду она говорит. — Я не переживаю. — И правда, давайте сходим в парк. Там красиво и не так шумно. Можно будет отдахнуть, — поддержал Достоевский. И они все зашли в парк. А тут красиво и тихо. Дорожка, по бокам которой стоят лавочки. Рядом с лавочками стоят фонари. Сейчас они выключены, а вот через часа три-четыре их включат и здесь будет ещё красивее и уютнее. Дальше идёт газон, а на нём растут кустарниковые цветы и высокие деревья. Надо уже наконец-то выполнить это действие. Так, этот слишком старый, эта некрасивая, эта вообще на дереве… Стоп что? На дереве? Да она, повидимому, такая же отбитая, как и Дазай. А может с ней и познакомиться? Всё таки не каждый день увидешь человека висячего на дереве. Да и из далека она очень даже ничего. У неё рыжие-рыжие волосы, свисающие до плеч, и на концах немного кудрявые. Осаму пошёл прямо по газону, игнорируя табличку «По газону не ходить». Кому нужны эти правила? Их всё равно никто не соблюдает. Вот наглядный пример висит. — Добрый день, Госпожа коала, — важно и пафосно начал Дазай, чем-то он напоминал сейчас официанта. При этих словах незнакомка посмотрела на Дазая. Интересно она зацепилась, обхватила руками и ногами ствол дерева и для устойчивости ещё и ноги скрестила. А она красивая. У неё лазурные глаза, бледные веснушки, которые не сильно видны из-за бледной, почти белой кожи. — Ну что опять что-ли? Я ещё раз говорю, я не перегрелся, я совершеннолетний, не сбежал из психбольницы и вообще я делаю, что хочу. Развели тут маньяков, как тараканов. — Так ты парень? Я думал ты очаровательная леди, - немного разочаровано произнёс Дазай. — Судя по всему, тем, чем ты думал, либо отсохло, либо расплавилось от жары и вытекло. — Я Дазай Осаму, а тебя как зовут? - игнорируя оскарбления он продолжил диолог. Действие надо же выполнить! — Может быть правда не стоит? Это меня беспокоит, я же совсем не такой, я не такой, мы остаёмся вдвоём, помню я имя твоё…- спустя несколько секунд пропел юноша. — Света, Лена, Вика… А! Вероника! Чика-чика-чика-чика, ты — спелая клубника, чика-чика-чика-чика и без тебя мне никак! Чика-чика-чика-чика, мою любовь верни-ка, чика-чика-чика-чика, верни-верни Вероника, — Дазай был приятно удивлён. Он даже представить не мог, что прохожий, который ещё и висит на дереве, будет любить музыку и, как Осаму, отвечать на вопросы строчками песен. «Нельзя упустить его, такого красивого» Теперь уже незнакомец, а не незнакомка, слез с дерева и начал оттряхиваться. Ой, у него, кажется, зад испачкался. Надо помочь. Осаму прицелился рукой точно на зад незнакомца. — Пошёл нахуй… — Со своей молекулярной физикой, я хочу, я хочу трахаться и хочу быть твоей, — если сзади можно было услышать разговоры, то сейчас друзья Дазая снимают их приятный диалог с «коалой» на камеру и дико угорают — Не хочешь фруктовый лёд? Я сам выбирал. — Может ты ещё и афродизиак сам выбирал и добавлял, раз уж тебя так припёрло? — и «коала» хитро улыбнулся. «Как там тебя, Дазай? Хотел познакомиться? Познакомился. А сейчас будет месть за мой зад и всё содеянные тобой грехи, - повернув голову, он заметил друзей этого чудилы и хитро улыбнулся, - Так у нас ещё и видео репортёры имеются. Ну всё.Ты сам напросился.» — А надо было? Конечно, сейчас добавлю, — он повернулся к рыжему красавчику спиной и взял в одну руку фруктовый лёд. А потом резко развернулся опять лицом к столь интересующему его собеседнику, запустил руку в волосы, состроил максимально пошлое лицо и пошлым голосом начал, — Леди, я местный sugar daddy, попробуй, я не вреден, любая мною бредит, а как же ты? — Мистер, с тобой чуть-чуть капризна, я тоже Мисс харизма, я сказка, а ты Дисней, ой, зацепил, — а у него приятный голос. «Коала», пропев это, тоже запустил руку в волосы и закусил губу. Сзади послышались восторженные крики и аплодисменты зрителей. — Правда? — бедный Дазай так обрадовался, что аж засиял от счастья. И тут произошло то, чего никто не мог ожидать. Незнакомец, который «коала» и рыжий красавчик одним плавным, но сильным движением ноги попал Осаму под колени. Он громко простонал от боли и упал. На него наступила чужая нога. Пока он падал фруктовый лёд вылетел из его рук. Но он не упал. Его поймали. Незнакомец поймал его в одну руку, а другой схватил Осаму за воротник футболки и притянул к себе непозволительно близко и начал петь: — I'm sick of your voice Sick of your face Sick of your choices Sick of your name Sick of your pleasure Sick of your pain Sick of your pressure Sick of your game, - пропел он мягким и столь приятным голосом. Дазай охуел и не выхуел обратно. Его выражение лица не описать никакими словами и не каким языком. Во-первых, он никогда не встречал таких людей, которые тоже безумно любят музыку и петь. Федя не считается, он знает много песен, но разговаривать с ним вот так — никогда не получалось. Во-вторых, его всю жизнь посылали различными способами. От простых просьб, заканчивая посыланием нахуй и избиением. Но так ещё никто не выражал свои чувства к нему. В-третьих, его отшили первый раз в его жизни. Но как красиво отшили! Как будто в любви всей жизни поклялись. В-четвёртых, он, кажется, испытывает к этому парню интерес. Не такой как к Фёдору, который сейчас сам стоит в ахуе, а какой-то другой. Незнакомец засмеялся и отпустил Дазая, а потом помог ему подняться. Кажется, Осаму выхуел, но не полностью. — Спасибо за фруктовый лёд. Необычный у тебя вкус, хвалю. — Я в восторге, - почти крича произнёс Дазай и сложил ручки вместе у своего лица. И его глаза так красиво и ярко давно не блистели, - Меня ещё никто так не посылал. Ты первый и единственный. Скажи как тебя зовут. Я буду молиться на тебя. — Ха, я теперь для кого-то Бог. Запомни, твоего Бога зовут Чуя Накахара. — Чуя…красивое имя. — Ну да, не то что у тебя. Тогда до встречи, Дазай. — Мы ещё увидимся? — Я буду для тебя Богом, который будет навещать своих верующих.