Лунной ночью в Пасадене

Крис ушёл, оставив Феликса размышлять о своих словах. Если блондина наёбывают, и это какой-то вселенский заговор, то почему Хёнджин ещё не воспользовался Феликсом и не свалил в закат? А если не наёбывают, то вопрос становится острым вдвойне: чего тогда ждёт брюнет? Светловолосый юноша встал со своего нагретого места и направился к бару. Сейчас он выпьет ещё немного и будет достаточно смел, чтобы объясниться с Хёнджином. Вот он вытаскивает тёмно-зелёную бутылку из полупустого ящика, откручивает металлическую крышку и делает три огромных глотка. Алкоголь комком застревает в глотке, а затем больно опускается по гортани в желудок. Ещё один? Или, может, достаточно? Так всегда бывает: тебе кажется, что мало, а потом пьяная волна внезапно накатывает помутнением сознания. Ещё один. «Хёнджинни» - найдя брюнета на кухне, Феликс подошёл к нему со спины. Тот, стоя в компании каких-то парней, немного повернул корпус к блондину и вопросительно мотнул головой. «Мы можем поговорить?» Хёнджин, показав собеседникам указательный палец, что означало, что парень скоро вернётся, развернулся и сделал пару шагов к Феликсу. «О чем?» «Мы можем куда-нибудь отойти?» - блондин бегал взглядом по гостям дома. «Конечно, пошли» - Хёнджин потянул Феликса за рукав и вытащил из кухни. Провел через гостиную, затем маленький коридорчик и вот, наконец, парни зашли в тёмную комнату. Высокий юноша нащупал на стене включатель. «Ликси, что-то случилось?» Феликс уселся на край чужой кровати. Он чувствует, как топливо, которым он заправился пару минут назад, начинает кружить голову и рассеивать взгляд. Надо говорить быстрее, пока чёткость мыслей с ним не попрощалась. «Хёнджин, ты... я тебе нравлюсь, ведь так?» Брюнет, опускаясь на корточки у самых ног сидящего Ликса, взял маленькие ладошки в свои руки. «Я от тебя без ума». «Тогда почему мы ещё не…» - замешкался светловолосый. «Ты правда сейчас хочешь об этом поговорить? В таком состоянии?» - Хёнджин заглянул мальчишке в глаза, мягко улыбаясь. «Я…не знаю. Просто я думаю об этом иногда». «Я тоже об этом думаю, малыш. Просто… просто я не хочу тебя торопить. Понимаешь?». – брюнет слегка потряс чужие ладошки. – «К этому надо быть готовым. Ликси, я вижу, какой ты задумчивый и напуганный большую часть времени, поэтому даже не смею к тебе прикоснуться. Я не хочу, чтобы это выглядело так, будто я тебя принуждаю». Блондин молчал, опустив глаза в пол. Феликс правда выглядит таким зашуганным и растерянным? Хёнджин всё время видит его именно таким? «Давай вспомним об этом завтра, когда оба отрезвеем, хорошо?» - очаровательно улыбнулся брюнет. «Мгм» - собеседник печально покачал головой. «Ликси, я обещаю, что не забуду». Хёнджин, оставаясь сидеть на корточках перед парнем, потянулся вперёд и прижался щекой к груди юноши, обнимая маленькую изящную талию.

***

К обеду следующего дня армия стонущих похмельных зомби начала воскресать. Растрёпанные беспомощные существа, подвешенные между жизнью и смертью, с серой кожей, нарушенной координацией движений, они простирали руки в поисках капли воды, курсируя среди измождённых тел. Феликсу было не настолько плохо, как большинству нежити в доме, но, всё же, довольно погано. Кажется, что после того неудавшегося разговора они пили ещё. Нащупав рукой рядом сопящего Хёнджина, блондин поднялся со своего места. Кровать и комната были ему уже, хоть и смутно, но знакомы. Голова гудела, во рту было сухо, как в пустыне, а грудь пекла изжога – все эти последствия вчерашнего праздника вызывали раздражающее чувство дискомфорта и желание поскорее сбежать домой. «Хёнджин» - Феликс потрепал парня за плечо. - «Хёнджииин». Издав короткий вымученный стон, брюнет расклеил веки: «Не очень доброе утро, правда?» «Мгм» - парень хрипло пробурчал в ответ. – «Давай уедем отсюда». «Сейчас?» «Да». Умывшись и сделав все дела, которые требуют выхода, после большого количества выпитой жидкости, парни попрощались с помятым и плохо соображающим Крисом и направились к машине. Не в силах говорить о чём-либо, парни за десять минут добрались до дома Феликса. «Приедешь за мной вечером?» - вяло поинтересовался блондин. «Во сколько?» «Часов в одиннадцать, если я оживу к тому времени».