Ёнма Лэнд

В слова администратора гостиницы не поверил бы только тот, кто не сталкивался с той чертовщиной, творившейся в этом доме. Юнхо бы и сам никогда не воспринял всерьез эти бредни старого маразматика, если бы на собственной шкуре не испытывал этот ежедневный страх. Дух Розе приходил к нему каждую ночь: она осталась такой же, как и в последние минуты своей жизни. Но вместе и с духом, к нему приходил призрак девушки, погибшей в Ёнма Лэнде: она преследовала его, кричала и всячески мешала спать по ночам. Даже в кромешной темноте Чон ощущал её присутствие рядом и слышал один и тот же вопрос. Ему казалось, что он тихо сходит с ума: прижав подушку к ушам, надеялся больше не слышать этот душераздирающий женский крик, который звонко отдавался в его голове. Сравнимый с ультразвуком, разрывал барабанные перепонки и заставлял сердце ускорять свой ритм. Проклятье, которое страшным ярлыком прицепилось к нему и не давало покоя по сей день. От любого резкого звука Юнхо вздрагивал, пугался, вскрикивал, или тут же затыкал уши, как своеобразный рефлекс спастись, закрыться от всего этого. Но на одних лишь криках мучения не закончились. Проснувшись от ощущения тяжести на ногах, парень застыл на месте при виде сидевшей на нём погибшей девушки с изуродованным лицом. Челюсть была искорёжена, гной охватил её зубы и дёсна, а кровь, стекающая по подбородку, падала на белоснежную простынь, оставляя на ней большие красные пятна. Длинные бледные посиневшие ближе к ногтям пальцы впились в его бёдра, так, что Юнхо застонал от боли. Платье воланами свисало вниз, черной мантией обрамляя края кровати. Волосы падали на её оголенные плечи, усеянные трупными пятнами и не до конца затянувшимися ранками с застывшей в них кровью. Когда девушка склонила голову чуть в бок и её глаз выпал из орбиты, парень, наконец, заметил то, что он практически держался лишь на одной тонкой ниточке. После падения, удар, видимо, пришёлся на её девичье лицо, изуродовав его. Уён, кажется, обмолвился один раз о том, что родные родители не узнали лица своей дочери и смогли опознать её только по испачканному в крови и грязи платью. Один глаз был широко раскрыт и источал испуг, который, наверное, девушка испытала в первые секунды падения: он навсегда отобразился на её лице. Повсюду синяки, ссадины, гематомы, застывшие сгустки крови, содравшаяся в некоторых частях кожа — это всё облачало хрупкое худое тельце. Перед собой Юнхо видел искалеченного ребенка, которому было от силы лет 12. Под пристальным девичьим взглядом парня прошибало сотнями мурашек и леденящим кровь ужасом. Быстрые стуки сердца тяжело отдавались в рёбрах, от чего Чон жмурился и еле слышно всхлипывал. Ещё немного и он потеряет сознание: холодные пальцы стиснулись на его шее и начали давить на неё. Юнхо пытался сопротивляться, но призрак был ловчее и сильнее его.

«Где мои мама и папа?»

Юнхо всхлипывает и кашляет, захлебываясь в крови, но девочка отчаянно пытается выпытать ответ у ослабленного парня.

«Где мама и папа?!»

Снова крик, а дальше темнота и слышимый рядом заботливый голос Минги. Почувствовав облегчение, он распахивает глаза и видит потревоженного его ночными криками друга, который смотрел на него сейчас, как на душевно больного. Сев на край кровати, он сильно сжимает его ладонь, пытаясь успокоить Юнхо после кошмара.  — Что снилось? — грустно улыбается парень и Чон зеркалит его улыбку, сам того не замечая.  — Ничего такого, прости, что разбудил. — неловко потирает шею, всё ещё чувствуя тяжесть после удушья. Всё было словно наяву, взаправду… Он мог поклясться, что до сих пор чувствует рядом её присутствие. — Минги…  — Да? — зевает Сон, встряхнув и без того растрепанные волосы рукой. Изо всех сил стараясь не уснуть, хлопает себя по щекам, чтобы выслушать всё то, что скажет ему друг.  — Спокойной ночи. — обрывает его интерес Юнхо, с головой накрывая себя одеялом. Минги выдаёт тихое «а такую интригу держал» и, раздражённо фыркнув, ложится на свою кровать, отворачиваясь к стене. Прикрыв глаза, Сон всё равно не смог уснуть: после всхлипов Юнхо, будто бы тот задыхался во сне, он не мог позволить себе снова провалиться в сон. За сегодняшнюю ночь многое произошло. Его лучший друг, до этого никогда не разговаривавший во сне, произнёс до боли знакомое имя.

«Розе»

Минги боялся давать ход своим предположениям и подозрениям на этот счёт, потому что подобное в голове не укладывалось. Поначалу он считал, что Юнхо был неравнодушен к его бывшей однокласснице, и ревновал её из-за явной симпатии к Сону, будучи влюблённым в девушку. Но после нескольких дней, сопровождающихся весьма странным поведением друга, Минги начал подозревать неладное. Обернувшись на все года их крепкой дружбы, парень не видел никакого негатива, гнева и странных наклонностей у своего товарища: тот всегда был спокойным и приветливым, про таких обычно говорят: «Мухи не обидит». Но одновременно с этим к нему можно было приписать высказывание «В тихом омуте…». Для него Юнхо всегда был загадкой — книгой с выдранными страницами, которые открывали «развязку» сюжета. Если объяснить более доступным языком, он считал своего лучшего друга чересчур закрытым человеком, который не собирался так просто открываться людям. Может быть именно поэтому Сон был в смятении сейчас: верить или не верить, предполагать или видеть всё поверхностно. Насмотревшись в детстве всевозможных детективов, в данную минуту парень ощущал себя самым настоящим прокурором и адвокатом одновременно. С одной стороны, он любил Юнхо, ценил их дружбу, не хотел видеть очевидное, но, а с другой — в нём говорило его любопытство, жажда справедливости и мораль. Минги знал, что его другу наверняка есть что скрывать, и это напрямую связано с убийством Розе. Может, сосед и считал его полным дураком, но тому хватило ума сложить все элементы пазла, при виде хорошенько спрятанного письма под грудой полотенец. Сон тогда забыл взять в душ полотенце и, прикрывая клетчатой рубахой свою наготу, рьяно рылся в шкафу в поиске хотя бы одного. Вытащив почти все полотенца, он бросил их на свою кровать, замечая, что из них выпало что-то тщательно замаскированное. Развернув розовато-белый конверт, парень понял, что это было любовное письмо. На его имя. Именно тогда он и понял, что Юнхо скорее всего приревновал Розе и жестоко расправился с ней за это. Не спорю, это звучало абсурдно, но для Минги — это и было ключом разгадки. Даже этой ночью, притворившись спящим, он ожидал каких-то доказательств своей теории и, сказанное Чоном имя — было одним из них. Но даже после того, как он раскрыл тайну своего друга детства, ему было больно на душе. В глубине души он понимал, что Юнхо ждёт нелицеприятный исход, и как друг, он не мог этого допустить. Быть может, именно поэтому он в эту же секунду не побежал сломя голову рассказывать остальным о своей страшной теории.  — Юнхо… — тихо произносит Минги, надеясь, что друг уже давно спит и не ответит ему — расчувствовавшемуся болвану, которого пробило на ночные разговоры. Но вдруг парень медленно повернулся на кровати и, сжав в руках край одеяла, посмотрел на младшего своими блестящими в темноте кристалликами карих глаз. Он смотрел на растерянного друга с немым вопросом, но по одному лишь взгляду понимал, что того что-то гложет и не даёт покоя. И это, видимо, как-то связано с ним. — Ты когда-нибудь ощущал себя полным мудаком?  — Каждый раз, когда ты смотришь на меня. — Легкая улыбка коснулась пухлых губ старшего и Минги непонимающе приподнимает бровь, присев на кровати.  — Что? — вырывается с уст, на что Юнхо игриво улыбается.  — Что? — передразнивает, на что Минги, раздраженно махнув на друга рукой, вновь откидывает голову на подушку и устремляет взгляд в потолок.  — Я тут вспомнил кое-что… — начинает, нарушая тишину, — помнишь, мы часто играли в общежитии в игры перед сном? По типу «Города», «Верю — не верю», «Было — не было», чтобы быстрее уснуть и узнать друг друга с разных сторон?  — Помню. — тихо произносит Юнхо, видимо, погрузившись в воспоминания. — Хорошее было время…  — Давай сыграем? — с ребяческой улыбкой выкрикивает Сон, поворачивая голову в сторону своего хёна.  — И в какую? — умилившись с по-детски наивного взгляда младшего, Юнхо был не в силах отказать таким чистым и светлым глазкам.  — «Я никогда не…». Мне кажется, будет интересно.  — Хорошо. — кивает Чон. Несколько минут пролетели незаметно за невинными высказываниями, начиная с «Я никогда не пил томатный сок» и заканчивая «Я никогда не был на море». Они смеялись, говорили колкие шутки в адрес друг друга и с лютым интересом играли в простенькую игру. Но лишь один из них видел в этом всём просто интересное времяпровождение перед сном.  — Я никогда не самоудовлетворялся. — Минги поднял руку и Юнхо рассмеялся, глядя, как тот насупился и покраснел.  — Серьёзно? — Затихает, приподнимаясь на локте и с интересом поглядывая на соседнюю кровать. — Удивил, честно.  — Хватит скалиться, твой ход. — фыркает, закатывая глаза.  — Я никогда… не был влюблен в своего лучшего друга. — Минги усмехается, подумав, что это какая-то глупая шутка и поднял руку, наблюдая за тем, как ладонь друга так и осталась сжимать края одеяла.  — Да ты стебёшься, да? Снова какая-то проверка на гея? — бурчит младший, опуская руку. Юнхо на это лишь усмехнулся, приглашающе махнув рукой, чтобы тот продолжил игру. Пожав плечами, Минги делает серьёзное лицо и также спокойно выдаёт:  — Я никогда не убивал человека. — Расслабленная улыбка тут же пропадает с лица Чона, и он испуганно замирает на месте, что не ускользает от внимания младшего. Подняв руку, он внимательно наблюдает за рукой Юнхо: та так и осталась лежать на одеяле, даже не шевельнувшись. Запоздало осмыслив то, что сейчас произошло, старший неуверенно поднимает руку, сокрушительным взглядом следуя по нечитаемому лицу Минги. — Думаю, на этом нам стоит закончить. — выдаёт Сон, натягивая всю ту же невинную улыбку и, повернувшись лицом к стене, с головой кутается в одеяло. Слезы предательски поползли по щекам, и парень прилагает недюжинные усилия, чтобы шумно не всхлипнуть. Как бы ему хотелось верить, что Юнхо просто не понял вопроса или не услышал… Но, видимо, тот с детства не научился контролировать свои эмоции либо его выбором было открыть эту страшную тайну именно ему и никому более. Сейчас Минги окончательно всё понял, но лучше ему не стало: наоборот, он надеялся на абсолютно противоположный исход.

«Что же ты натворил, Юнхо…»

***

Ранним утром парни не успели до конца продрать глаза после долгого неспокойного сна, как в комнату ворвались запыханные Уён и Сонхва, пытающиеся отдышаться и параллельно рассказать причину своего резкого прихода. Потерев глаза, Минги куксится при виде света фонарика на телефоне в руках Уёна и раздражённо стонет, накрыв лицо подушкой. Юнхо, поправив края футболки, задравшейся за ночь чуть ли не до самой груди, в слепую пытается найти тапочки, но в силу сонливости забивает на это и подходит к двери босиком.  — Хён, — Отдышавшись, произносит Уён. — Там… Полиция. — Закашлявшись, он спиной сползает по дверному косяку на пол.  — Полиция? — Кричит Минги, подбегая к парням, — Что случилось?  — Оказывается по делу Розе велось расследование. Помните, когда тот старик приходил к нам за завтраком, когда Юнхо ещё не было? Он не просто так расспрашивал о том, что мы делали в ту ночь.  — И? — нетерпеливо требует объяснений Юнхо, практически нависая над Уёном, который вжался в дверной косяк.  — Тебя видели. — Грозно произносит Сонхва, беря Чона за грудки и прижимая к стене в коридоре. — Что ты на это скажешь? Потрудись объяснить, что ты делал в ту ночь на улице!  — Я не имею к этому никакого отношения. — спокойно произносит, глядя в глаза разъяренного хёна. — Или ты считаешь меня убийцей? Кажется, старик ищет виноватых и не видит очевидных вещей: например, то, что Розе была безответна влюблена в Минги и после нескольких отказов по своей девичьей глупости и наивности решила покончить с собой. — Сонхва на это лишь фыркает, отпуская футболку Юнхо. — Если вы настолько сильно мне не доверяете и опустились до того, что поверили им, тогда хоть сейчас нацепите на меня наручники и живите с мыслью о том, что погубили жизнь невиновного. — Я верю в то, что Юнхо не мог совершить такое. У него другой склад характера, у такого, как он, кишка тонка совершить подобное. — Встряв в разговор, намеренно врёт Минги. И, эти слова, кажется, побуждают Пака извиниться за сказанные слова перед Чоном. Юнхо бросает быстрый взгляд на Сона, и теплая улыбка расцветает на его губах, но тот отворачивается, чувствуя, как противно становится на душе. — Но у нас нет доказательств. — произносит Уён, до этого молчавший. — Юнхо — единственный, кто был замечен в ту ночь. — Не знаю, что и думать… — Устало стонет Сонхва, ударяя кулаком в стену рядом с головой Чона. Тот стойко выдерживает пронесшийся по щеке ветерок и сквозь закрытые глаза чувствует безысходность своего хёна. — Что ты там делал, дурак, что?! Ты в курсе, что если они каким-то хреном докажут твою вину, знаешь, что тебе грозит?! — Знаю. — Улыбается Юнхо, сквозь слегка открытые глаза, — Не переживай, я чист, они не смогут мне ничего предъявить. — Ладно, мы пойдем… — Встав с пола, произносит Уён, беря Сонхва за руку и уводя его. — Не выходите из своей комнаты, мало ли. Мы скажем вам, когда полиция уедет. Парни кивают, всё так же не глядя друг на друга. Минги заходит в комнату первым, и слышит, как позади него закрывается дверь. Обернувшись, он не находит взглядом Юнхо. Что ж, может это и к лучшему. Ему хотелось сейчас побыть одному, осмыслить то, что произошло и что именно заставило его отмести подозрения от своего лучшего друга. Может, потому что он не мог поступить по-другому. Опершись на бортик раковины, Юнхо склоняет голову, чувствуя, что за ним в данную минуту кто-то наблюдает. Это ощущение преследовало его абсолютно везде, и, казалось бы, пора уже привыкнуть, но к этому невозможно привыкнуть. Ни ему, никому либо ещё. Подняв голову, видит в отражении чуть позади себя ту самую невысокую девушку. Взгляд устало следует по её мертвому изуродованному лицу и останавливается в районе рук. В небольшой ладошке было зажато то самое письмо, которое Юнхо в ту ночь в порыве страха и тревожности спрятал в шкафу. — Что тебе нужно от меня? — произносит парень, зная, что ему никто не ответит. Призраки не умеют формулировать мысли и показывать эмоции, поэтому зря было надеяться на какой-либо вразумительный ответ. — Где мои мама и папа? — Произносит девушка, наклонив голову чуть в бок. Юнхо поворачивается к ней лицом, упираясь спиной в бортик раковины. — Они мертвы. Этого хватило, чтобы девушка, закричав, исчезла. Чон вновь повернулся к зеркалу и, зарывшись пальцами в черные, как смоль, волосы, заплакал. По щекам струились ручейки слёз, капая в раковину и неторопливо стекая к сливу. Парень чувствовал, как на него накатывает новая истерика — словно ледяная вода обдала его тело на морозе. Ему было больно, сложно, отвратительно от самого себя. Почему он всё ещё существует, почему не исчез вместе с этой девушкой, растворившись в пространстве? Погрязнув в этой темноте и мерзости, Юнхо уже не смог вылезти. На его плачь прибежал Минги, который тут же шокировано застыл на месте, так и не войдя в ванную комнату. Недалеко он заметил идущих по коридору полицейского и его напарника во главе с администратором. Они направлялись в их сторону и это заставило парня испуганно врасти в пол. Лишь только Юнхо был абсолютно спокоен: протерев лицо полотенцем, он вышел из ванной, встречаясь взглядами с перепуганным Минги. Всё, что ему удаётся произнести перед тем, как полицейский предъявит ему орден на арест и припечатает к стене, заламывая руки, так это тихое «Спасибо», наполнив его всей своей безграничной благодарностью и любовью — он хотел, чтобы его друг знал о том, что его поступок значил для него. Ведь Юнхо знал, что Минги обо всем догадался уже давно и держал его секрет в своем сердце, не рассказывая его никому. — Вы имеете право хранить молчание. — Грубо произносит его напарник, беря его под руку и уводя от растерянного Минги. Юнхо знал, что, то письмо в руках призрака было своего рода предупреждением о нахождении того, что он отчаянно старался спрятать. В руках одного из полицейских было несколько прозрачных пакетов с уликами: отпечатки его пальцев на черенке лопаты, анализ грунта с тряпки, и, видимо, показания одного из свидетелей. Ему было очень любопытно и интересно узнать, кто именно это был. Хонджун, Уён или Сонхва, которые были наиболее поглощены процессом расследования и вместе с стариком ищущие крысу среди своих? Хах, Юнхо допустил одну лишь мысль о том, что его упущением было оставить их в живых, и это стало для него самым настоящим ударом по голове: почему он позволяет себе думать о таком? — Юнхо… — Произносит Сан, глядя на то, как его хёна выводят из здания в наручниках. — Неужели… Как такое возможно… Прости. — Захлебнувшись в слезах, он утыкается лбом в плечо Чонхо. — Я не хотел… — Что именно? — останавливается Чон, чем злит полицейских и они пихают его в спину, но тот так и остаётся стоять на месте. — Это я сказал, что видел тебя в ту ночь. Прости, пожалуйста, я знаю, что ты не посмел бы совершить такое! — Ошибаешься. — смеётся, устремив взгляд на шокированного и заплаканного Сана. — Думаешь, что я не хотел убить каждого из вас? Я бы вырвал каждому из вас глотку, будь у меня такая возможность. Я вас ненавижу! НЕ-НА-ВИ-ЖУ! — Отчаянно кричит, когда полицейским всё же удаётся сдвинуть его с места. Юнхо, захлебываясь в слезах, кричит, видя, как девушка, стоящая позади друзей, улыбается своей отвратительной улыбкой с этой повисшей челюстью и исчезает в тот же миг. — Она сделала это со мной… она! Я бы никогда, ребята, послушайте… — Юнхо, пожалуйста, хватит. — Обернувшись на до боли знакомый голос, парень видит подошедшего к нему Минги. Поникнув головой, он не хотел смотреть в глаза своего хёна: они не отражали ничего кроме страха и сумасшествия. Его товарищ, человек, c которым он провел большую часть своей жизни — двинулся умом. Он больше не видел в этом человеке того жизнерадостного и дружелюбного, милого и веселого, любящего своих друзей и заражающего своей энергией — прежнего Юнхо. Сейчас перед ним стоял абсолютно чужой человек. Если бы он знал, что с ним такое приключится после поездки сюда, то никогда бы не стал умолять его поехать вместе с ними в это место. Никогда. Но думать об этом было уже поздно. — Ты не в своем уме. — Минги… — шепчет, пытаясь заглянуть в родные карие глаза, но тот отворачивается, не желая встречаться взглядами с его безумием. — Ты… ненавидишь меня? — Тебе хватает своей собственной ненависти. — произносит, чувствуя, как сжимается сердце от этих слов. — Прости меня. Единственное, что я боялся совершить в своей жизни — так это разочаровать тебя. — Полицейские оставили все попытки сдвинуть с места парня и просто терпеливо ждали, отстранённо наблюдая за развивавшейся драмой. — То, о чём ты мог подумать этой ночью, было правдой. Я действительно влюбился в своего лучшего друга и убийство — оно произошло случайно, честно. Ревность двигала мной и мне стыдно и больно осознавать, что не сделай бы я это — всё бы было хорошо. Я полный придурок. И всё, что я хочу услышать сейчас, так это то, дождешься ли ты меня? Минги замирает, ощущая на себе все взгляды собравшихся поглазеть на эту картину людей. Даже старик, стоящий позади и погрузившийся в собственные мысли с фотографией дочери в руках, резко поднял взгляд на вопрос Чона. Юнхо терпеливо ожидает, и так уже заранее зная ответ. Нет, не будет. Зачем ему ждать свихнувшегося убийцу, которого могли приговорить к смертной казни или к пожизненному заключению. Из двух зол невозможно было выбрать что-то более щадящее — что одно, что второе подразумевало лишь то, что они больше никогда не увидятся. — Ты же знаешь, что это невозможно, Юнхо? — тяжело вздыхает, всё же подняв свой огорченный взгляд на искрящуюся грусть и боль в глазах старшего. — Но если это сделает тебя счастливее, то да, буду. — Тепло улыбнувшись, парень поворачивается и идёт мимо полицейских в сторону машины. Те, обменявшись непонимающими взглядами, бегут следом за ним, открывая перед Чоном дверь. Тот садится, в последний раз оглянувшись на любовь всей своей жизни — милого паренька, который всё так же стоял, провожая взглядом уезжающую машину из Ёнма Лэнда. — Ну и утро… — Шепчет Хонджун, глядя на то, как Минги шумно всхлипнув, закрывает своё лицо ладонями. — Я до сих пор не верю… Наш золотистый ретривер Юнхо… — Он слетел с катушек, это было видно. Наш Юнхо никогда бы не сказал нам такое, я уверен. — Скрестив руки на груди, присоединяется Чонхо. — Мне стало не по себе, когда он смотрел куда-то мимо нас и кричал «Это она, она это со мной сделала». Как думаете, о ком он? — Встревает Сан, вздрагивая при всплывающей картинке в голове, где Юнхо с красными бешенными глазами вёл себя так, будто увидел призрака. — Ваш друг получил по заслугам, мои дорогие. — Произносит старик, услыхавший слова Сана. Хромая, он подходит ближе, — Здесь больше не на что смотреть. Собирайте свои вещи. Когда все вещи благополучно были упакованы в чемоданы, парни собрались в холле, ожидая Минги, который застрял в их с Юнхо комнате. Погрязнув в воспоминания, он взял с прикроватной тумбочки его кольцо и надел на свой палец, как напоминание о том, что он чувствует к этому человеку. Напялив на себя любимое худи своего друга, парень, наконец, вышел из комнаты с двумя чемоданами в руках. Один из них он отдаст матери Юнхо, которая ещё не догадывалась о том, что произошло с её сыном. Он знал, что сердце женщины не выдержит такого горя и она точно свалится с сердечным приступом. Выйдя на улицу, где парни уже садились в автобус, Минги в последний раз оглядел это место. Его взгляд зацепился за невысокую фигуру, стоявшую вдалеке в саду. Вздрогнув, он несколько раз моргает и снова смотрит, никого не находя. Наверное, показалось. — Удачной дороги, парни. — кричит старик в салон автобуса перед тем, как дверь закрывается и тот благополучно отъезжает с территории парка. Мужчина машет автобусу вслед и, схватившись рукой за трость, в это же мгновение исчезает. Минги смотрит в окно, и не верит тому, что хромой пожилой человек так быстро покинул место, которое находилось в сотне метров от гостиницы. Будто испарился. — Минги? — Шепчет Сан, наклонившись к другу, — Тебе нехорошо? — Тот игнорирует вопрос друга, все также вертя на пальце кольцо Юнхо. — Оставь его в покое. — шипит Сонхва, за плечо отталкивая друга подальше от Сона. Парень был благодарен хёну за это, но на деле лишь сильнее вжался в худи, которое было пропитано одеколоном Чона. Февраль 2022 года. Судом был вынесен приговор о смертной казни через расстрел подозреваемого в убийстве Ким Розе — Чона Юнхо, который признал свою вину и сознался в содеянном. Приговор не был приведён к исполнению, а заменён на пожизненное заключение под стражу Сеульской тюрьмы. Сейчас господин Чон находится в психиатрической лечебнице сроком на 5 лет для дальнейшего лечения.