Куст в элетричке.

Был уже вечер и Юнги до сих пор работал в своей студии над новым треком, который понесет завтра в звукозаписывающую студию. Эта песня давалась трудно. Это первая песня парня, в которой он настолько открыто, показывает людям какой он внутри. В ней все отражение его самого. Он работал над этим треком около шести месяцев, все время что-то вычеркивая и переделывая, черновой лист с песней был весь исчеркан и изрисован маленькими рисунками Юнги. Рисуя эти маленькие каракули на краю листа, он сосредотачивался на написание новых строк. Мелодия тоже была готова и записана на флешку. Он написал ее в медленном, но ритмичном стиле, к которому идеально подходила лирика. Столько дней и ночей ушло, столько кофе было выпито, и столько эмоций было выплеснуто на этот, с виду, маленький текст. Встав со стула, потянувшись и похрустев костями, Юнги стал собираться домой. Перед уходом все нужно убрать, чтобы не приходить завтра на рабочее место в бардак. На столе стояла куча картонных упаковок из-под лапши быстрого приготовления, три пустые грязные кружки и несколько фантиков от батончиков. Парень все это быстро закинул в помойку. Осталось только выключить компьютер, надеть пальто и закрыть дверь в помещение, что Юнги, собственно говоря, и сделал. На улице была весенняя прохладная погода, были маленькие лужи из-за, недавно прошедшего, дождя. Людей было немного, потому что это был выходной день, да и никто бы не захотел выходить из дома в такой мокрый день. Большинству не нравится эта погода, но Юнги был в восторге от нее. Этот запах недавнего дождя и сумрак заставляли его идти медленнее. Будь его бы воля, он бы всю жизнь прожил в такой атмосфере. Юнги не любил жаркую погоду, жара удушала и пекла, а холодок приятно обдувает и успокаивает. Юнги был одет в легкое тёмно-синее длинное пальто, а на его шее был замотан шарф (прям Шерлок Холмс). Юнги всегда выглядел ухоженным, от него всегда пахло очень приятно, цитрусом, а точнее мандаринами. Сладкий запах чувствовался даже в метре от него, это из-за того, что парень ел мандарины каждый день, он их очень любил. Даже когда не сезон, он покупал их в три дорого. Он считал, что без них его лирика получается не такой насыщенной и яркой. Из-за того, что Юнги шел медленно, его путь был в два раза дольше обычного. Вместо тридцати минут он шел около часа. Дойдя до междугороднего жд вокзала, он пошел на свою платформу, но так как шел он долго, его электричка уже уехала и придется ждать следующую. Студия Юнги находиться на другом конце города, поэтому приходится ездить туда-сюда. Аренда помещения стоит дешевле на окраине, чем рядом с его домом. Юнги старается тратиться на музыкальное оборудование и на запись треков, а не на удобство. Парень видит в этом перспективу, и мечтает в будущем стать всемирно известным продюсером или репером. У него и сейчас есть маленькая фан база, но его все равно знает слишком мало, чтобы исполнить его мечту. В детстве Юнги хотел стать врачом, его подталкивали родители на эту достойную работу, но жизнь повернулась другим ключом. Он ходил с друзьями на выступление талантов, где было много достойных ребят, но именно один воодушевил юного Мина. Это был начинающий репер. Он читал очень быстро, а его текст очень понравился Юнги. С того момента Мин и начал писать свои первые тексты. Со временем его опыт становился все больше, он читал уже четко и быстро, а тексты становились все сложнее и сложнее. Узнав о его решении вместо врача стать репером и продюсером, родители ужаснулись. Как они только не пытались переубедить Юнги, он все равно твердил только о карьере артиста. Родители не давали ему денег на его увлечение, поэтому приходилось зарабатывать самому на аренду студии и на оборудование. Но как говорится, все что ни делается- то к лучшему. Спустя около двадцати минут ожидания, электричка, наконец, приходит. Эта электричка ходит от самых далеких мест области, там обычно располагаются дачи и огороды. Мин специально ездил раньше в другое время, потому что чем позже приезжает поезд, тем больше там людей, особенно в выходной день. И как раз это время было очень неудобным. Даже уже, из окон, только подъезжающего состава, можно увидеть, сколько там людей. Там их очень много. Толкучка стоит невообразимая, Юнги это ненавидит. Если бы можно было сесть на следующую, то Мин бы обязательно это сделал, правда она будет только через час, и нет гарантии, что там будет меньше людей. На платформе с Юнги практически никого нет, не считая пару людей около фонарного столба, где-то на середине платформы. Уже прилично стемнело, и поэтому, становилось довольно-таки холодно. Долго стоять на морозе не сможет каждый, поэтому парень начал замерзать, хорошо, что электричка уже остановилась и открывала свои двери. Несколько человек вышло из транспорта, но это была лишь малая часть народа в электричке. Юнги зашел в электричку и стал протискиваться сквозь людей в середину вагона. Он это сделал чтобы не мешать другим людям выходить, ему еще долго ехать. Как и ожидалось, вокруг были одни только бабушки и дедушки, ехавшие с огородов и дач. У них было много тяжелых мешков и сумок с собой, видимо с овощами, выращенных у них в хозяйстве. Из-за большого количества вещей места было еще меньше. У каждого был какой-нибудь да кулек, так и получалось настолько мало места. Пробираясь в середину, Юнги встречалось много сумок на пути и их приходилось иногда перепрыгивать, чтобы не заставлять старушек поднимать их сумки туда-сюда. В вагоне было очень душно и Мину пришлось расстегнуться и снять свой шарф. Он повесил свой шарф себе на шею, не заматывая. Наконец, найдя хоть какое-то свободное пространство, Юнги остановился и положил свою сумку на пол. Дорога домой будет занимать около полутора часов, поэтому нужно устроиться поудобнее, и может, удастся вздремнуть. За много лет Юнги уже привык засыпать во всех неудобных, по мнению окружающих, местах. Мин может заснуть хоть стоя, хоть вниз головой, ничего и никто не сможет потревожить его сон. Юнги стоял около крайне приятных бабушек. От них так и веяло летними каникулами и беззаботным детством, когда Мина отправляли в деревню к бабушке. Раньше он не любил ездить в деревню, но сейчас отдал бы все, чтобы хоть недельку пожить в деревянном доме. Жить в деревянном доме, это значит — слышать каждое утро крик петуха, просыпаться под чириканье птиц и завтракать блинами или пирожками, приготовленными бабушкой из своих, домашних, ингредиентов. Это значит, бегать по двору и не думать ни о чем, делать, что только задумается душе, и дышать полной грудью свежим деревенским воздухом. Это, конечно, все прекрасно, но нужно возвращаться в суровую реальность, в душный вагон электрички. Перед собой Юнги видел счастливых, по его мнению, людей. Они сидели. Хоть Мин и насиделся в своей студии, но стоять он не горел сильным желанием, особенно в такой обстановке. После пары минут, состав двинулся, и они уже ехали навстречу ночи. Поезд ехал не быстро, даже медленно, что раздражало Юнги, он уже хотел скорей оказаться дома, в теплой кровати с мягкой подушкой и не менее мягким одеялом. Он уже мечтал о заветной кружке чая за просмотром какой-нибудь программы перед сном. Проехав минут десять Мин уже немного посапывал, он сильно устал в студии. Нужно было срочно подкорректировать несколько моментов в мелодии перед записью. Он расставил ноги, чтобы не упасть. Так обычно делают в метро, когда держаться за перила неудобно, но нужна хоть какая-то гарантия, что ты не повалишь за собой всех около тебя. Сквозь сон он почувствовал, что кто-то наступил ему на ногу. Мин подумал, что это ему померещилось, но это произошло еще раз. Только тогда он заставил себя открыть глаза и посмотреть, кто это топчется по его ногам. Перед ним был куст, как ни странно бы это не звучало. Изначально Мин подумал, что это растение принадлежит человеку, сидящему рядом, но нет. Почему-то, изначально, он не заметил, что кто-то сидит под этим кустом, точнее очень большим растением. Сейчас Юнги точно понял, что под цветком сидит парень. Практически всего его скрывал цветок, видны были только его ноги, которые оттоптали ноги Юнги, руки, обнимающие горшок, и светлая макушку, торчащая над растением. Юнги усмехнулся, и подумал: «Как я вообще мог не заметить его, видно совсем заработался. Может предложить ему поставить куст на пол, ему же неудобно, наверное. Хотя, если бы ему было бы неудобно, он бы попросил. А может он стесняется спросить? Ладно, предложу ему, откажется, пусть сам мучается с этим цветком». Юнги не очень-то любил разговаривать с незнакомыми ему людьми, но почему-то захотел позаботиться именно об этом парне. — Слушай, не хочешь поставить этот цветок на пол, я могу немного пододвинуться — сказал Юнги. Услышав Мина, парень выглянул из-за куста и улыбнулся. Его улыбка была, как называют в народе, до самых ушей, по другому ее нельзя назвать. Когда он улыбался, его глаза превращались в маленькие щелочки. А сам он был похож на самое настоящее солнышко, особенно с таким цветом волос. Волосы парня были немного лохматыми, но это не портило его, а только делало его более, таким, домашним. Его губы были очень пухлыми, Юнги никогда не видел, что бы у парней были настолько большие губы. Этот парень был одет в обычную белую футболку и в свободные светлые штаны. На его ногах были обычные белые кроссовки. В груди Юнги что-то кольнуло и он сам начал улыбаться, как будто увидел маленького щенка или котенка. Этот юноша, на вид, был чуть младше Юнги. Лицо незнакомца излучало свет, и Мин не мог перестать смотреть на него. Юнги никогда не видел настолько красивых парней, в нем, казалось, все было идеально. — Ох, спасибо. У меня уже все ноги и руки затекли так долго сидеть.— сказал парень. После его фразы, Юнги пододвинул свою сумку, и освободил место для растения юноши. Парень тотчас поставил цветок на пол электрички и тяжело выдохнул, видимо растение было очень большим и тяжелым.  — Почему раньше не сказал? Мне несложно.— сказал Мин  — Просто, ты… — запнулся парень — Выглядел таким уставшим, и даже заснул стоя, поэтому я не стал тебя тревожить. Хочешь, можем поменяться? Я постою, а ты посидишь. Ты, видимо, много сегодня работал. — сказал парень и уже начал вставать с сиденья электрички, но Юнги, помотав головой, остановил его.  — Нет, ты что, сиди. Я в студии насиделся, поэтому могу постоять.- сказал Юнги и их разговор остановился. Голос парня был очень мягким и приятным. Юнги хотелось с ним поближе познакомиться, но все никак не решался. Юнги с детства не был разговорчивым. У него было мало друзей, а заводить новые знакомства было очень сложно. Раньше ему хотелось общения, внимания, прогулок с друзьями, но не сейчас. Сейчас у него есть только одно в голове — заниматься своим любимым делом. Мало людей могут похвастаться тем, что им действительно нравится своя работа, но не Юнги. Он пишет до того момента, когда его руки уже не в состоянии удержать ручку. Когда его глаза начинают закрываться, а голова стремительно падает на стол, только тогда он собирает свои вещи и едет домой. Кто-то скажет, что невозможно работать до такого состояния, но не Мину. Он может хоть дни напролет заниматься своим делом, только тело не позволяет, и приходиться делать перерывы. Ну вот, Мин опять заснул, даже сам не заметил как. Он стоял устойчиво, лишь иногда потряхиваясь в разные стороны. Прошло уже несколько остановок, поэтому людей чуть уменьшилось, но сесть все равно не удавалось. Те кто стояли быстро занимали освободившиеся места. Рядом с Юнги освободилось место, но он уступил его бабушке, которая стояла рядом. Сквозь сон Юнги чувствовал, как парень перед ним смотрит на него. Это продолжалось очень долго, что выбило Мина из сна. Он открыл глаза и увидел темные глаза светловолосого, которые уставились на него. Парень напротив смотрел обеспокоенно. Юнги понял, что юноша хочет уступить ему свое место. Мин бы и сам не против посидеть, но не хочет, чтобы незнакомец стоял в неудобном ему положении, как Юнги. — Может, поменяемся? — наконец спрашивает парень, но Юнги только мотает головой в знак отказа. — Да что ты такой упертый, то? Я же вижу как ты устал…   — Сиди уже, еще настоишься. Я не такой уж и старый, молодой еще, могу постоять. — сказал Юнги. Парень потревожил его сон, и теперь Мину не хочется спать. — Откуда у тебя этот цветок? — спрашивает Юнги парня, немного притронувшись к большим листьям растения.  — Бабушка дала. Это Филодендрон. Мне нравится ухаживать за цветами, поэтому она мне его отдала. У меня никогда не было настолько огромных цветов, я даже не знаю, как он так вымахал у бабушки. Они не настолько большие, но этот исключение из всех правил. — усмехнулся парень и посмотрел на Юнги. Мин внимательно слушал, по нему видно было, что он заинтересован. Юнги был далек от ботаники, но ему нравилось слушать людей об их увлечениях. У него стоял какой-то цветок в студии, ему отдала его соседка. Это была маленькая пальма, но так как Юнги не сильно следил за ним, то растение засохло, не успев вырасти даже хоть чуть-чуть. У его мамы была раньше целая оранжерея на балконе. Что там только не росло, и орхидеи, и пальмы, и разнообразные цветы, даже кактусы были. Юнги было все это не интересно, поэтому он не вникал во все это. Парень еще долго рассказывал про разные виды растений, про полив, про виды дренажей и про многое другое, что Юнги не запомнил. Юноша рассказывал это все с такой энергией, Юнги почувствовал, что незнакомцу не просто нравятся цветы, он живет ими. Как выяснилось из разговора, у парня дома был свой собственный маленький сад с разными цветами. Пока незнакомец об этом рассказывал, Юнги не сводил взгляд с его губ, которые выговаривали все эти непонятные, по мнению Юнги, слова. Они были настолько красивы, что Юнги иногда пропускал слова, сказанные светловолосым, долго заглядываясь на парня. Юноша говорил так громко, что весь вагон мог его услышать, они и слушали. Парень действительно умел хорошо говорить. — … вот почему не стоит долго держать растения на палящем солнце. — закончил свой рассказ о растениях, парень. — Меня, кстати, Пак Чимин зовут, а тебя? Просто, ты так внимательно меня слушал, обычно другим наскучивает моя болтовня. — сказал Чимин, проговорив последнее предложение тише остальных. — Мин… Мин Юнги, зовут меня. Ты очень хорошо умеешь говорить. Язык у тебя подвязан, ты наверное читать любишь. Не слушай тех, кто говорит, что твоя болтовня скучная. Вырастят и потом поймут, какого человека они потеряли. — сказал Юнги, только потом поняв что сказал.  — То есть ты считаешь меня хорошим человеком? Мы же знакомы с тобой от силы полчаса, как ты это понял? — Просто…. бывают люди, которых видно насквозь. Я когда на тебя в первый раз взглянул, сразу понял, что ты очень добрый и хороший человек. Оказался еще и умным. — Да ну, умный… я только в ботанике хорошо разбираюсь, а в остальных вещах полный ноль. — смутился Пак и опустил голову вниз. Юнги только усмехнулся и продолжил смотреть на Пака, ничего не говоря. Они оба смотрели друг другу в глаза и улыбались, непонятно отчего. «Почему, когда я смотрю на него я улыбаюсь как идиот? У меня уже мышцы на лице болят от этих улыбок» — подумал Юнги. Еще немного так постояв в неловком молчании, Мин поднял руку и немного встряхнул и без того лохматые волосы младшего. Мин и сам не понял, зачем это сделал, ему просто хотелось. Его волосы были мягкими на ощупь, было видно, что Пак ухаживает за ними. Чимин поднял голову и увидел улыбающегося и немного смеющегося Мина, который уже убрал руку с головы Пака. Повисла долгая пауза. Они просто молчали и смотрели друг на друга, все также улыбаясь. — Давай поменяемся? — сказал Мин. — Ну наконец-то, почему раньше не мог согласиться? — сказал Чимин. — Только при одном условии. — Ну и каком же? — Ты не будешь стоять. Ты сядешь на меня. — ответил Юнги. Мин даже сам не ожидал от себя такого. Он никогда еще не говорил такое человеку, особенно тому с кем познакомился около часа назад. Юнги долго сопротивлялся у себя в голове, предлагать ли такое Паку или нет. Мин боялся, что опозорит себя, но в итоге решил отложить все раздумья на потом. Если он пожалеет об этом, то это будет не сейчас, а что не сейчас, то неважно. — Ну…. Ладно, главное, что ты будешь сидеть. Я готов на что угодно, лишь бы не видеть твоего усталого лица. — протараторил Чимин, и начал вставать с сиденья. Как они и договорились, Чимин встал, а Юнги сел. Кто бы что ни говорил, но Мин ужасно устал и с радостью сел на место Чимина. Там было очень тепло из-за того, что Пак долго там сидел. Устроившись поудобнее, Юнги поманил Чимина рукой, указывая на свои колени. Видимо Чимин только сейчас осознал, что его ждет. Пак стоял как вкопанный и смотрел на ноги Юнги, на которые он показывал рукой. Чимин, немного отойдя от неловкости, стал медленно подходить к Юнги. Подойдя уже вплотную, он медленно развернулся. Еще с секунды, постояв, он наконец-то садится на ноги Мина. Ноги Юнги были твердыми, в них чувствовалась сила. Чимин, немного поерзав на коленках Мина, устроился поудобнее. Пак сел подальше, чтобы не упасть. Когда Чимин только сел на колени, по Мину пробежал табун мурашек, а дыхание стало неровным. От Чимина так сладко пахло персиками, как будто Мин сейчас находится в персиковом саду. Этот запах так сильно кружил голову, Мин только и делал, что глубоко вдыхал запах Пака. Юнги как будто заболел, но он сразу понял, что это не болезнь. Юнги, можно так сказать, никогда ни в кого не влюблялся. Когда-то в детском саду его поцеловала одна девочка, но они были лишь дети. Потом ему просто было некогда думать об отношениях и любви. Мин много работал, поэтому, если и выходил из дома, то только по рабочим делам. Он редко гулял и знакомился с кем-нибудь, даже в школе у него было мало друзей. Мину хотелось чувств, но он быстро от этого убегал, говоря, что «работа важнее». Поэтому сейчас он в первый раз находится настолько рядом с другим человеком. Юнги замер под Чимином, но решил, что хочет перестать страшиться чувств и отношений, поэтому он стал немного расслабляться. Мин невесомо коснулся своими руками талии Чимина. — Ты можешь облокотиться на меня — тихо, практически прошептав, сказал Юнги. Чимин послушался его и прислонился всей своей спиной на его грудь. Чимин был маленького телосложения, поэтому он был очень лёгкий. Мин даже сначала не понял, облокотился ли на него Пак или нет. Оба молчали. Пак чувствовал теплое дыхание Мина на своей шее. Из-за которого, Чимин никак не мог успокоиться, он был весь как на иголках. Он не знал куда деть свою голову и руки, ведь так он может коснуться Юнги. Он этого боялся. Пак сам не знает почему, но боялся. Людям вокруг них было наплевать, что они делают. Никто даже не заметил. Из-за того, что они живут в большом городе, люди не обращают внимание на кого-то кроме себя. Хотя, Юнги и Чимину это только на руку. Немного так, посидев, у Чимина затекла рука, а пошевелится он не мог, все тело как будто онемело. Юнги все так и сидел, с рукой на талии Чимина. — Тебе удобно? — спрашивает Юнги у Чимина, все также говоря тихо, практически шёпотом. — Рука немного затекла, но в целом, нормально. — ответил Чимин. Как только Пак закончил свою фразу, Юнги тотчас же обхватил талию Чимина и притянул его к себе еще ближе, утыкаясь носом в шею. Мин взял руку Чимина и положил под свою, сжимая ладонь. Тем самым, теперь Юнги обнимал Чимина и держал его за руку, наслаждаясь персиковым запахом Пака. Мин теперь еще больше вдыхал аромат, не в силах насытиться. Его сердце билось в бешеном темпе, не имея понятия, как остановится. По всему его телу бежали мурашки, а внизу очень сильно заныло, из-за того, что Чимин сел прям на то самое место. Рука у Чимина была очень холодная. Мин взял вторую его руку и сжал ее в своей ладони еще сильнее, что бы Чимин хоть как то согрелся. Юнги начал немного поглаживать руки Чимина и немного водить носом по его шее. Все это время, Чимин не мог ничего сказать, он молчал, не противоречил действиям Мина. — Чимини… ты замерз? — сказал Юнги, продолжая потирать ладони Чимина. — Ммм. не много, это не критично. Просто руки замерзли, и все. — ответил Чимин, очень тихо. — А я тебе не верю. У меня есть в сумке плед, я сейчас его достану. — сказал Юнги и полез за сумкой. — Не надо, хен… мне не так уж и холодно… — Ничего, я тоже немного замёрз, вместе погреемся — сказал Юнги, достав плед. На самом деле ему совсем не холодно, он соврал. — Повернись ко мне, сможешь прижаться ко мне, так ты быстрее согреешься. Чимин перевернулся и уложил свою голову на плечо Юнги. Мин в свою очередь накрыл их пледом. Плед был не очень-то большим, поэтому только Чимин был полностью накрыт. Под пледом, Юнги обнял Чимина, тем самым поддерживая его, чтобы он не упал, а Пак сложил свои руки на груди Мина. Юнги прислонил свой нос к волосам парня и снова начал вдыхать, уже породнившийся, запах. Теперь Чимин мог слышать бешено стучащее сердце Юнги, и чувствовать его постоянно вздымающуюся грудь. — Юнги хен… так тепло… — сказал, еле слышно, Чимин. Чимин начал сильнее прижиматься к Мину. Пак обнял его и опустил свою голову с плеча на грудь Юнги. Мин смотрел на Чимина с большим умилением, ему нравилось то как Пак сопит на его груди. Чимин заснул, поэтому Юнги тоже закрыл глаза и положил подбородок на макушку Пака, продолжая вдыхать персиковый запах. Со стороны они выглядели умиротворенно, как будто знакомы уже много лет. Мин ехал до конечной, поэтому ему было все равно заснет ли он или нет. Правда, он не знал до какой станции едет Чимин, но сейчас это было не важно, невозможно было разорвать их ото сна.

***

— Подъем, конечная. — кто-то неожиданно крикнул, одновременно теребя плечо Мина. Юнги продрал глаза, из-за яркого света лампы тяжело было открыть глаза. Он зевнул и вопросительно посмотрел на человека, которого разрушил его сладостный сон. Это, как и ожидалось, был кондуктор, который проверял поезд. Чимин все еще сопел на груди Юнги. Пак был завернут в плед, как шаверма. Когда светловолосый только заснул, Юнги подмял бока ткани под Чимина, чтобы тому стало комфортнее. Мин погладил Пака по его светлым волосам и немного поднял его челку, которая была у него на глазах. — Минии… пора вставать, мы приехали на конечную. — сказал Юнги, все еще гладя Чимина по волосам. Из-под пледа показалось заспанное лицо парня, которое недовольно смотрело на Мина. Юнги улыбнулся и стал стягивать плед с Чимина. Пак что-то пробухтел про себя, но все же, нехотя, начал слезать с Юнги. Они извинились перед кондуктором за задержку, взяли свои вещи и вышли из вагона. Оказывается, Чимин живет на соседней станции от Юнги, но Мин все равно предложил переночевать у него. Уже было достаточно поздно, поэтому Чимину не стоит ходить одному, да с кустом в руках, по окраине ночного города. Да и, не хотелось им теперь отходить друг от друга даже на секунду, не говоря уже о целом дне.