Кружки, балконы и площадки

       Побитая пятиэтажка в которую он переехал чуть меньше месяца назад. Спонсор такой роскоши? Внезапно решившая отойти в мир иной тётка, и так мило предоставившая свою хатёнку бедному студентешке. Отвратный свет из окна. Как хорошо, что сегодня пасмурно. Он окидывает взором пространство в котором находится и взгляд цепляется к, так привычно нужной по утрам, пачке сигарет. Покалеченный многолетней службой стол, явно доживал свои последние годы на этой скромной кухне. Приглушённый свет, по-видимому, только выходящего из-за горизонта солнца, отвратительно плохо освещал помещение. Стало понятно, что начать это утро без происшествий парню было не суждено, когда стоявшая тут ещё со вчера кружка с остатками крепкого чёрного чая полетела на пол. Звук отдался эхом в толком не работающей голове, отчего брюнет подскочил на месте. Голова начала трещать и сил ни на что другое, кроме как шипяще чертыхнуться, не оказалось. Браво, теперь у него есть только одна кружка во всём доме на вооружении. Ведь взять пачку ментола без того, чтобы уронить пару увесистых предметов, по всей видимости оказалось непосильной задачей для его кривых рук. Или так сказывался разбитый вхлам режим сна, в котором для мозга роскошью было поспать три часа за сутки.        Тёмная жидкость отвратительно медленно текла по паркету, а осколки должно быть разлетелись по доброй половине кухни. Посылая к чёрту и разбитую кружку и отвратительный чай, который он пил, юноша второй раз тянется к сигаретной пачке и открывает дверь на балкон.        Сухой прохладный ветер залезает под майку и скользит по коже. Впрочем чего ещё он мог ожидать от начала марта. В голове проносится мысль сходить и натянуть олимпийку, но она сразу же откидывается в сторону. Слишком большая морока сейчас, переживёт как-нибудь, тем более плюсовую температуру. Парень вымучено вздыхает и опирается на бортик балкона. Вытаскивает одну табачную палочку, а саму пачку с заветным расслаблением кладёт рядом, на тот же бортик, ещёбы блятьтолькоэтозанятиерасслябляло после достаёт из кармана купленную в ближайшем ларьке зажигалку с очередным идиотским принтом, какие на них обычно делали, и поджигает зажатую между двумя пальцами сигарету.        Мартовский мрак так неудобно бьёт в лицо мыслью о том, что с каждым днём становится всё светлее и всё большее поддаётся рассмотрению. Совершенно ничего интересного или примечательного. Вот и правильно, только он со своими паничками и бессонницей будет выходить на свет белый в ебучих пять утра. Только мартовские коты где-то вдалеке орут, да пьянь на детской площадке посапывает. Милая обстановочка, ничего не скажешь.        Куникудзуши прикрывает глаза и глубоко затягивается. Едкий дым жжёт горло, попадает в лёгкие и задерживается там, пытаясь вывернуть их наизнанку. Ах, если бы он действительно смог выжечь это клеймо отвратительности жизни внутри себя. Парень вертит между пальцами сигарету и смотрит на надпись. Интересно, а можно ли считать курящих людей мазохистами, если они из раза в раз возвращаются к этому жжению внутри по собственному желанию? Возможно да, по крайней мере себя он смело может им назвать, ибо других причин своей привычки он назвать не мог. Снятие стресса? Отнюдь. Помнит, вычитал как-то, что курение только усиливает чувство стресса, закрепляя ассоциацию одного с другим, а иллюзия того, что это помогает заключается в пародии на дыхательную гимнастику, на деле неврозу такое только способствует. "Довольно нудное объяснение" - на такую мысль в своей голове парень лишь закатывает глаза. И как он вообще это запомнил?        Мышцы расслабляются, парня по-приятному ведёт. Нет мыслей. Есть момент и головокружение. Белый дым струится из уст и стремится рассеиться в воздухе. Правда это стремление Скарамучче не очень помогает, потому что он с уверенностью может сказать, что и его одежда, и волосы, и запах тела, всё уже давно и безвозвратно смешалось с дымом Ментола. Курить парень начал ещё в свои семнадцать, так до сих пор и не слез. Да, зависимый. А почему бы и нет? Тех, кого что-то не устраивает он лично попросит проследовать нахуй.        Первая пара начинается в восемь часов ровно. Что ж, у него ещё есть почти целых три часа, которые можно потратить на бесцельные шатания по улице или квартире. Обшарпанная однушка в любом случае останется равнодушной к его планам. Ей совершенно безразлично будет ли чьё-то такое же обшарпанное жизнью тело шататься по её скромным метрам и опалять едким дымам стены или решит опалять едким дымом другое место. Правда, по-тихоньку оживающим улицам тоже будет откровенно плевать обойдутся их пути лишним прохожим или нет. Возможно он мог бы сходить и купить себе хоть что-то более менее съестное. В холодильнике мышь повесилась уже давно и каждый раз её беспокойный дух повторно затягивает петлю собственного хвоста, когда видит всё ту же, уныло пустую, камеру для хранения. Поесть может сможет.        Но это всё потом. Сейчас у него есть дело немногим важнее, целое - бесцельное блуждание взглядом по двору и окнам других многоэтажек с перерывами на потягивание табачных изделий.        В ход идёт вторая сигарета, когда между мелькающими в глазах окнами намечается кое что интересное. А именно: какой-то долбоёб, который будет функционировать в пять утра помимо самого Скарамуччи, при том на балконе несчастной хрущёвки.        Чтож, наверное это в какой то степени даже воодушевило и заинтриговало. В такой же многострадальческой многоэтажке напротив, на раз, два, три, четвёртом этаже на таком же избитом балконе, обделанном шифером стоял, вроде парень, правда с такими патлами больше на девушку какую потянет. Но у неё точно были , светлые волосы и какая-то большая красная заколка в них, или это прядь волос красная, в потёмках не особо увидишь. Эту, вроде бы, девушку - или парня, Скара ещё не решил - он видел в первый раз всего своего пребывания тут. И чем же то он интересно занимался в ебучих пять утра на своём, так и делающем вид, что у него есть желание обвалиться вместе со всем рядом других ниже, балконе? Определённо не курил. Сей сухофрукт, а по-другому брюнет не мог назвать людей, не спящих в такое раннее время по многим причинам, кажется просто чуть покачивался, подперев голову руками, а теми упёршись в такой же бортик балкона. А нет, там насколько он смог разглядеть стояла ещё и кружка, которую светловолосый иногда брал с досок бортика и потягивал какую-то жидкость из керамики. Мысли в голове с отчаянием вернулись к второй ныне почившей кружке в квартире, а так же метнули здравое утверждение о том, что идти по кухне нужно будет в аккурат, если горе-студент не хочет весь остаток утра провозиться с куском керамики на ноге.        Пообщав себе убрать останки отошедшей в мир иной посуды после своего балконного ритуала, - потом, может быть - брюнет вернулся к объекту своей заинтересованности. Завидив, что тот продолжал покачиваться из стороны в сторону и попивать содержимое кружки, юноша хотел было окрестить его нариком и решил, что окажется прав, если предположит содержимым ёмкости окажется что-то высокоградусное. Интересно, этот доселе невиданный незнакомец в многоэтажке напротив просто алкаш с бадуна или там всё по-филиграннее? Хотя, не то что бы ему было особое дело в принципе до людей, не говоря уже о незнакомцах. И нет, этот прицендент в его совсем нескучной жизни не вызвал у него ни капли интереса. Наверняка ведь очередная тётя Наташа, любящая всё свободное время тратить на увесилительные вещества разных типов. Вот она примилая общественная жизнь.        И всё бы было ничего, если бы Куникудзуши не поперхнулся своей блядской сигаретой, когда увидел повёрную в своём направлении голову этого человека и ощутил на себе чужой взгляд. Должно быть они сейчас друг другу глаза в глаза посмотрели, по спине пробежали мурашки, а человек со светлыми волосами, хоть Скар разглядеть не мог, почему то был уверен, посмеялся над ним. Почему с такого расстояния и в таких потёмках он так твёрд в своём умозаключении? А чёрт его знает, иногда и чуйку послушать нужно. Особенно когда есть ничего такой шанс поимки с поличным.        Сейчас ему резко почудилось, что стоит он тут совершенно голым и сам курит вовсе не никотиновую палочку. Лицо пошло рябью из красных пятен. Прислушавшись к ощущениям, понятно стало одно - никогда ещё с ним такого не было. Ну, да, бывало на людей залипал, ну и какая им разница от того кто на них смотрит. Если и ловили на открытом пялиньи, то в ход всегда шла привычная артиллерия в виде пары оскорбительных выражений, после чего объект пялинья вполне закономерно замолчал. Ну, да, и сейчас залип он на чужой силует, но это же не значит ничего совершенно, мир провисает, баги в голове фиксят, бывает. Да и, что тут вообще такого, уже взгляд метнуть на любой околоживой предмет нельзя? Пусть ещё попробует докопаться. Чувствуя на себе всё более пронзающий взгляд, захотелось съёжиться, однако он не поддался этому желанию, пытаясь отыгрывать собственное безразличие, и уставился прямо на человека на балконе многоэтажки напротив. Когда они снова, по всей видимости, встретились глазами, к ощущению того, что на самом Скарамучче ничего из одежды то и нет, добавилось ощущение того, что он сделал что-то крайне постыдное на глазах этого человека ранее. Он выдержал ещё пару десяток секунд и не встретив даже намёка на чужое смущение послал к чёрту свои принципы на пару с гордостью. Под нос обматерив, всё на чём свет этот белый стоял, брюнет послал и несчастную недокуренную сигарету куда подальше, в два рывка залетая с балкона в дом. Залетел, причём, чудно насколько удачно.        Прекрасно. Его собственные мысли не были им услышаны, и как можно понять, осколки кружки в левой ступне это именно то, что судьба решила ему прописать в качестве действительного успокоительного на сегодняшнее утро от странных типов. Тут-то студент и решил отдать дань уважения своей покойной тётке за то, что у той была - так, валялась под ванной - аптечка с минимальными необходимостями. И очень удачно сложилось, что этого минимума как раз хватит брюнету, чтобы обезвредить своё ранение собственной глупости. Провозился он с этим стеклом в ноге добрый час, после чего и твёрдо уверился: если когда-нибудь и заговорит с этим светловолосым ноунеймом с четвёртого этажа, то первым делом обязательно проклинёт.

***

       Медленно накатывающий сумрак холодом ложился на двор подъезда не смотря на тёплый весенний свет. Иногда ему казалось, что всю философию жизни он пропускает через какой-то едкий дёгтярно-чёрный экран, что обычно казалось привычным, но в нелепые моменты резко било пощёчиной по обветренной коже лица. Так и сейчас это совершенно неожиданно пронзило его этим "казалось".        Миновал очередной учебный день в пять пар, которые обязательно нужно было отсидеть, если он не хотел вылететь из своей шараги прямиком в бездипломие. После, как и всегда невоодушевлённый на какую-либо связную деятельность, он просто пошёл бродить по улицам, в обход направляясь к своему месту проживания. Обходя лужи, так услужливо разводившие по округе грязь, для парня стало ясно, что музыка безусловно отдушина бытия. Говорят, что жить без наушников не могут те, кто боится услышать себя. Говорят, что Скарамучча плевал на доводы такого стиля. Юноша хмыкнул.        Парень поворачивает во двор очередных многоэтажек, тут и до своей ещё только один-другой двор пропилить осталось. Но с другой стороны, так ли ему нужно домой? Сеюсекундно мысленно ответив себе, брюнет принял незамысловатое решение взять и присесть на одну из двух качелей площадки во дворе - торопиться ему действительно некуда и не для кого.        На улице свежо. Детей на площадке нынче не водится - хоть для марта и не так сильно, но всё ещё холодно, а накатывающие сумерки этот холод только усугубляют. В наушниках играет бессмыслица о тестере наркотиков, острыми басами ударяющая по ушам. Кто-то скажет аморальшина. Скара в свою очередь в красках опишет на чём вертел мнение этого какого-то. Музыка откровенно орёт, орёт так, как хочется заорать ему, так что парня всё более чем устраивает. Жизнь сама по себе бессмыслица, так что...        Брюнет прикрывает глаза и вздыхает. Сейчас бы сигарет, да, всё выкурил. После поднимает глаза. Небо как небо. Да, звёзды. Да, солнце почти зашло. Красиво? Может быть. Нормально он на этот вопрос навряд ли ответит. И что большинство находит в этих несчастных камнях, летающих в вакууме запаха горелого бекона?        Парень теряет интерес к просторам над своей головой и опускает взгляд на, постепенно съедаемую тьмой, площадку, на которой сейчас и сидит. Блаженное одиночество. Поломанные и починняемые уже множество раз качели жалобно скрипят. Железная вертушка позвякивает от ржавчины на каждый лёгкий моток холодного ветра. Горка странно отражает полоску света от рыжих лучей, иногда разрезающих облака на самом горизонте. Вторая горка пытается скрыться за нагромождением из досок, пытающимся тянуть на домик.        Глаза шарятся в грустеющей с каждой минутой темноте и цепляются. Куникудзуши с досадой трёт щёку ладонью. Получается не блаженное одиночество. Чья-то макушка торчала в жалкой деревянной коморке, частично без крыши, со всеми тщетными усилиями походящей на лубянку. Получается не заметил целую живую душу в радиусе десяти метров. С одной стороны стоит отметить, что из-за конструкции было не видно живых душ если не присматриваться. С другой стороны, а не похуй ли вообще кто там и зачем сидит, пусть дальше сидит на здоровье, главное пусть его ножом не норовит пырнуть. Парень осёкся. И какая вообще разница....        И снова ему ни капельки не интересно кто же там этот нарушитель его одиночества. Настолько не интересно, что он начинает пытаться рассмотреть этого нарушителя. Ай, ладно - врага нужно знать в лицо. В наушниках орут что-то о создании лучшей секс-куклы. Брюнет теперь уже откровенно пытается всмотреться в сидящий силует, слегка покачиваясь на качелях, переминая вытянутые ноги с пятки на носок.        Тут в голове всплывает другой нарушитель спокойствия, только с балкона, возникший перед его взором пару недель назад и так больше не появлявшийся. И нет, это не сам Скар виноват со своим кошачьим любопытством, уж совсем глупость. Вспоминается другой нарушитель, потому как у этого тоже какая-то красная хрень в волосах при наличии светлых волос. Да, темно, но это уж различить он может. Вот теперь то ранее упоминаемое отсутствие кошачьего любопытства и скребётся где-то в районе внутренней стороны рёбер, подначивая убедиться в своей догадке и в идеале испортить настроение виновнику ранения ступни. К тому времени в наушниках уже что-то бессвязное про кальян у каннибала.        Да пошло всё к тётке прямиком к чертям. Если он и ошибся, то совсем не против облегчить жизнь себе и утяжелить жизнь после смерти тётке. Рывком Куникудзуши поднимается с качелей и направляется в сторону импровизированной лубянки. Преодолевая расстояние в пару секунд, он обращает на себя внимание сидящего.        —А ты всегда в потёмках по горкам сидишь? — И, да, действительно Скарамучча явно не прогадал в своих размышлениях, ведь это правда был кто-то с белыми волосами и красным в них же, как и в тот раз. А если точнее это был юноша примерно его возраста с крашенной прядью волос и стоит заметить довольно смазливым лицом.        Неизвестный парень обратил свой взгляд на брюнета: — А ты к каждому в таких ситуациях подходишь или просто маньяков отлавливать пытаешься? — блондин кажется слегка улыбнулся, в потёмках было не особо видно, но зато было видно, что за словом в карман и только что обретённый собеседник не полезет. Теперь стало ещё чуть интересней - напротив смазливый мудак или смазливый идиот?        — С маньяками мне не везёт, а вот со странными парнями с крашенными прядями видимо очень даже. — в своей ухмылке брюнет вызывающе посмотрел на сидящего.        У сидящего же в свою очередь чуть округлились глаза в удивлении и ежесекундном осознании, после сомкнув пальцы на подбородке он немного радостно в понимании воскликнул: — О, так это ты. — и в эту же секунду уже более хитро добавил — личный фанат в доме напротив.        — А не много на себя берёшь? — Скарамучча понимал одно, следует возмутится, но. Как только заговорил с этим объектом на который предполагалось выплестнуть желчь, коей у брюнета было литра три и кровь в запасе, всё желание ругаться резко кануло в лету.        — Даже не знаю. Это же ты избрал меня музой своего эпоса, а не наоборот. — в завершении фразы новообретённый собеседник хихикнул склонив голову набок. За три километра отвратительно несёт дружелюбием. — В таком случае моя муза сравнима скорее с чертом несущим неприятности.        — И с чего вдруг? — незнакомец вопросительно посмотрел на брюнета. Скарамучча не совсем понял - вызвало у него это лицо заинтересованность или ещё больше раздражило. Не то что бы, он с людьми последний раз в период полиозоя общался, просто обычно брань встречалась бранью и уж совсем в редких случаях поддразниванием. Может это и было оно? Не смотря на перепалку, должной реакции от перепалки не следует. — С моего утра.        — Даже так. — сидящий, кажется даже беззлобно, хмыкнул.        Брюнет уже было хотел в красках расписать своё утро обжиманий с аптечкой, чтобы продолжить словестную баталию без, пока что, какого-либо сокровенного смысла, однако парень напротив был явно не очень заинтересован в таком способе скоротать время, поэтому завидев открытие чужого рта для очередного едкого комментария опередил подошедшего: - Присядешь?        Теперь уже хмыкнул Скарамучча. Передразнил: — И с чего вдруг? — и вовсе ему не хотелось садиться к интересному незнакомцу который на его же поведение реагирует не так, как бы хотелось. Странный. Вроде и ругается, а вроде и спокоен как гусь, а вроде и вообще дразнится.        — С твоего утра. — единственное то здравое в голове Куникудзуши, что можно было сделать - это взять и закатить глаза на произнесённые только что слова. В два рывка приодолев препятствие в виде железной лесенки брюнет плюхнулся рядом с сидевшим незнакомцем.        Теперь парня было можно разглядеть уж совсем близко. Пепельные волосы с ярко-выбивающейся красной прядью, завязанные в хвост. Выразительно карие глаза, которые казалось чуть отливали алым, на пару мгновений улыбнулись ему, прежде чем опустить на те веки с такими же светлыми ресницами. Вся его поза выражала непоколебимое спокойствие, что сейчас было обращено к небу. Глаза вновь открылись и начали всматриваться в бездушный космос. Бездушный космос отражался в этих блядских глазах. — Ради всех чертей Воланда, не говори о том, что звёзды очень красивые.        — А тебе так хотелось. — сказал блондин, понятливо выдохнув в сторону, вновь опустив голову.        — Если ты сидишь на этой раздолбанной площадке до посинения, чтобы на куски камней в стратосфере посмотреть, то я пошёл искать маньяка. — не хотелось думать о том, что Скар в своём отсутствии кошачьего любопытства наткнулся на банально отвратительного романтика.        — Догадка, конечно, занимательная, но ошибочная. — эта улыбка странная. Тёплая. Такое ощущение, что что-то топит. Возможно те капли приличности мыслей, которые у Куникудзуши оставались. — Тогда просвяти меня.        Блондин смазано скользнул взглядом по всему стану рядом сидящего, а после как то уже по-грустному с улыбкой обратился к небу: — "Приду в четыре", - сказала Мария. Восемь. Девять. Десять." — улыбка исчезла с лица. Взгляд потупился куда-то вниз, а после кареглазый юноша тяжелейше вздохнул.        — И кто твоя" Мария"? — Брюнет хмыкнул, после чуть поддался вперёд. Перемена показалась ему чуть резковатой, потому Скара сиюминутно съело любопытство. Почему-то претила мысль того, что этот парень уже занят кем-то. И без разницы, что они толком не знакомы.        — Кажется "её" у меня теперь нет. — Холодный ветер всколыхнул светлые волосы и парень прикрыл глаза. Захотелось улыбнуться и заставить улыбнуться человека напротив.        Губы брюнета растянулись в хитрой улыбке. Теперь ветер всколыхнул и его волосы. — Хочешь, я "ей" стану? — Куникудзуши впился взглядом в обращённые, в замешательстве, на него рубины. — Даже так? — уже знакомый незнакомец прыснул со смеху в кулак, а после его глаза оценивающе заблуждали по силуэту рядом.       — Почему нет? — пожав плечами, Скарамучча прикрыл глаза, теперь гуляя взором по дурацкой детской площадке, дурацкому небу и иногда дурацкому новому знакомому. Размышлять хотелось о многом. О собственном диагнозе. О смысле этой беседы. О смысле того, что он всё ещё дышит в целом. Саморефлексия - ужасная привычка в таких колоссальных количествах, но столь уже любимое и родное, что пытаться искоренить его из арсенала собственных привычек, у него просто не было желания. Куникудзуши почти не смотрел на блондина рядом, но это не мешало ему понять то, что тот сто процентно рефлексировал в меру, и сейчас для этого, у того были все основания. Тот видимо сейчас потому и притих, что поймал молчанку парня и тоже придался каким-то своим мыслям. Если же взять самого Скара, то он сам иногда удивлялся, как собственная голова умеет находить проблемы в настолько блеклой жизни, где настоящим событием является встреча подобная этой. Психиатр помнится точно что-то говорил про то, что друзей в виде стен достаточно ему не будет, а диалог на то он и диалог, что его поддерживают хотя бы двое.       Куникудзуши бы мог поклясться, что с радостью просидел бы так в тишине и ещё нескончаемое количество времени и вовсе бы потом не жалел, что не продолжил говорить с этим до отвращения приятным парнем напротив. И совершенно точно ему не хочется сейчас найти тему для разговора. Нет, он стопроцентно не начал внаглую рассматривать каждый сантиметр фигуры сидящей напротив.       Было непонятно, да и не имело значения, повлияли ли эти разглядывания на блондина или тот просто завершил поток своих мыслей, но вскоре тот обратил внимание на второго присутствующего и встретившись со Скарамучей взглядом мягко улыбнулся — И как тебя зовут?       Такая банальщина, что уверенно захотелось закатить глаза и сложить руки на груди в презрительном жесте, однако эта гадко приторная улыбка разрушила великие планы брюнета и он прикрыв глаза выдохнул — Просто Скар.       Парень с красной прядью выгнул бровь и по-щенячьи склонил голову на бок, обращая задумчивый взгляд на Скара. В чужой голове явно происходили какие-то активные процессы, и после небольшой заминки он выдал, — Нечто слишком агрессивное для тебя.       Вышеупомянутый в изумлении хмыкнул, — И почему это?       — Слишком летящее и рычащее. Быстрое. Как будто за его обладателем нет ничего. — ответ был таким будничным, чем-то очевидным, произнесённым давним другом знающим тебя в доль и поперёк.       — Ха, может в этом есть доля правды. — вздох говорившего пришёлся на бортик стены конструкции, где сейчас сидел парни. Оттого пятном появились капельки воды, кондесируемые от влаги ночного воздуха. Взгляд поступился на эти самые капли.       — Но не зря ведь говорят: "не суди книжку по обложке". — блондин расползся в улыбке.       Скарамучча только закатил глаза — А ещё говорят: "как корабль назовёшь — так он и поплывёт".       — Мне ты кажешься совсем другим.       — И каким же? — он сложил руки на груди и, бросая вызов, вскинул подбородок.       Парень с красной прядью тоже полностью развернулся к собеседнику, прошёлся по нему вопросительным взглядом, а после приложившись пальцем к собственной щеке выдал — Может быть сложным? Ты кажешься мне занятным человеком.       Скар прыснул в сторону — Смешно. О тебе я подумал примерно так же.       Теперь палец ранее прислонённый к щеке, вопросительно указывал на своего обладателя. На лице читалось приятное удивление — Да? И что тебя зацепило?       — Время на часах.       Начало казаться, что ход мыслей человека, что решил подсесть к нему, в поздний час, совпадал с его собственным. С мысли оставалась лишь одобрительно хмыкнуть. — Кадзуха.       — А вот тебе очень даже идёт, такое же странное как и ты? — Брюнет бросил, как скомканную бумажку которой обычно перекидываются на уроках особо буйные одноклассники.       Кадзуха выгнул бровь — Мне принять это за оскорбление или комплимент?       — За что больше нравится.       — Тогда за флирт?       — А ты довольно наглый. — замечание оказалось сопровождено такой же наглой улыбкой напротив. Куникудзуши решил сделать вид, что не увидел этого и поднял взгляд вверх, к уже совсем почерневшему небу. Он ещё некоторое время чувствовал на себе взгляд, но после тот пропал и как было подсмотренно, тоже обратился ввысь.        Так и сидели, пялились на звёзды с десяток минут. Прямо как придурки. Хотя было в этом что-то. Расслабляющее. Интимное. Думать не хотелось ни о чём. Например о том, что вечно они тут не просидят. Даже если так казалось. Скоро опять придётся возвращаться к плюющей в душу однушке. А хотелось больше никогда её в своей жизни не видеть. Хотелось сидеть тут. Не молчать. Вести немой диалог ни о чём, обо всём и о своём одновременно. Будто паузы в самом диалоге никогда и не появлялось. Так могли подумать только внезапно возникшие обыватели, которых впрочем нигде не было видно.        Молчать и одновременно с тем говорить. Не глазами. Не жестами. Просто ощущением рядом. Приятно осознавать, что прямо тут, в паре десятков сантиметров от тебя, сидит такой же человек и вместе с тобой не сокрушается ни единым словом. Вместо этого просто думает. Думает так же, как и думаешь ты, о чём-то своём. Позволяет себе такую уязвимость перед тобой, как уйти в собственные мысли, нырнув в них с головой. И ты тоже позволяешь себе довериться. Выпадаешь вместе с ним из этой реальности чувствуя неосязаемое тепло рядом, ни сколько не сбивающее с собственного темпа повествования в своей голове. Ты петляешь по улочкам собственной души, тебе легко и комфортно. И ты уверен, что такой же комфорт и тепло испытывает рядом сидящий.       — Знаешь, ты говорил про звёзды, но почему нет? — поза Кадзухи всё та же, а брюнет всё так же смотрит в небо.       — Потому что по-тривиальному романтизированно.       Тогда блондин выдаёт, — Послушайте? — Скар одобрительно кивает головой, скорее даже себе. Кадзуха продолжает, — Ведь, если звезды зажигают - значит - это кому-нибудь нужно? Значит - кто-то хочет, чтобы они были? Значит - кто-то называет эти плевочки жемчужиной. И, надрываясь в метелях полуденной пыли, врывается к богу- — его обрывают.       — Боится, что опоздал, плачет, целует ему жилистую руку, просит - чтоб обязательно была звезда. - клянется - не перенесет эту беззвездную муку... — Куникудзуши переводит свой самый искренне замучёный взгляд с неба, на соизложителя стихов.       Кадзуха принимает этот взгляд, почти таким же, понимающим: — А после.. ходит тревожный, но спокойный наружно. Говорит кому-то: "Ведь теперь тебе ничего? Не страшно? Да?!" Послушайте.       — Ведь, если звезды зажигают - значит - это кому-нибудь нужно.       — Значит - это необходимо.       — Чтобы каждый вечер над крышами.       — Загоралась хоть одна звезда. — Кадзуха улыбается. Улыбается так искренне. И только ему одному. Так захотелось видеть улыбку этого ещё совсем недавно незнакомца из-за дня в день. Она будто дарила что-то, что начинало течь по венам и выкорчёвывать из закоулков нечто, что обладатель давно забросил в самые недра сознания, дабы не изощряться над тем, чтобы хоть как-то склеить это.       — Вот поэтому и не люблю эту тему. И стихи не люблю. Особенно Маяковского.       — А что тогда любишь? — Поинтересовался блондин.       — Булгакова. — Кадзуха невесомо и легко, совсем чуть чуть посмеялся, после такого оглашения Скара.       И вновь тишина. И вновь они сидят и смотрят на ненавистные брюнету звёзды, которые сейчас кажутся так по-сопливому значимыми. Они сидят один десяток минут. Сидят и второй. Скар по-тихоньку начинает чувствовать, как ночь сгущается и холодеет. Он начинает замерзать, но как-то всё равно. Это точно волшебство момента и гребучей, будь она не ладна, атмосферы, но он готов замёрзнуть насмерть, лишь бы остаться на этой обшарпанной детской площадке очередного двора многоэтажек, в немой компании одного человека. И этот человек кажется тоже начинает замерзать, однако тоже никуда на торопится. Теперь у парня красная не только прядь в волосах, но ещё и нос.       — И почему домой не идёшь? — Кадзуха искренне интересуется, потому что видит, что у брюнета озябли руки.       — Незачем. — Скар прикрывает глаза.       — А кроме промината по улицам другими увлечениями заняться не хочется? — пряча руки в карманы, Кадзуха склоняется голову в бок.       — Например?       — Булгаков?       — Сейчас не могу читать.       — И почему?       — Ничего в целом сейчас не могу. Моральных сил последние месяцы остаётся только на "функционировать". — хотелось только усмехнуться с собственной беспомощности.       — Не пробовал обращаться с этим куда и обычно обращаются?       — Не хочу. Хочу переболеть этим сам. Да и опыт с психиатром уже был.       — Думаешь сам справишься?       — Понятия не имею.       — И очень зря. Найди хобби, поможет заземлиться. Отвлечься.       Боже, да гори оно всё синим пламенем. — Если так считаешь, прямо сейчас оно появится. Не хочешь составить мне компанию?       — Возражений особых нет. — Кадзухе кажется тоже захотелось продлить это знакомство больше чем на часик другой на детской площадке.       — Тогда пошли? — Скар упирается рукой в пол конструкции и медленно поднимается с места.       — К тебе? — Кадзуха вгрызается в чужой взгляд собственным.       — Ко мне. — Брюнет подходит и протягивает ему руку. Рывком помогает встать. После тоже не отпускает.        Руки у нового знакомого всё же теплее его собственных. Тепло и до отвратительного уютно, но если Кадзуха вырывать свою руку не спешит, значит всё нормально. Посему Скар так и ведёт его за руку, потеряшку, случайно, может специально, брошенную кем-то на холоде весенней ночи. Блондин осторожно сцепляет их руки в замок. По факту, они оба и так знают к какому дому идти. Для Кадзухи это привычный путь с единым изменением. Идти нужно к дому напротив.       Уже спустя пять минут парни стоят у подъезда и покрытые чёрным лаком пальцы брюнета набирают код от подъезда.       — Четвёртый же этаж? — спрашивает Кадзуха, пока они поднимаются по лестнице.       — Молодец, пять по запоминанию рандомных вещей. — Куникудзуши закатывает глаза, но улыбается.        И вот уже лязгают ключи в замочной скважине, брюнет заходит и даёт зайти следом ночному гостю. Закрывает дверь и налету раззувается. — Обувь тут и оставляй. На роскошь не надейся.        Кадзуха внимательно осматривается по сторонам, выдаёт — Тебе одиноко. — и ведь это даже не вопрос. Скарамучча хмыкает.       — Кухня, спальня? — интересуется брюнет.        Блондин сначала смеётся непонятно почему, потом щурится в улыбке: — Что, так сразу?        Куникудзуши цыкает и отворачивается, возобновляя шаг и махая рукой в чужую сторону. Гадёныш - смазливый, да больно наглый. — Ты же знаешь, что я не это имел в виду.— останавливается в проёме спальни и куда-то наугад кидает сумку с занятий.       — Тогда пока выбираю кухню. — по-блядски ангельски улыбается.       — Пошли, но учти, есть только чай, нет сахара и одна кружка. Вторую ты разбил. — Скарамучча разворачивается в сторону кухни и в немом жесте указывает следовать за ним.        Кадзуха повинуется и отвечает: —Чай пью, сахара не надо, из одной кружки попьём, а другую кружку как именно я разбил?       — А вот пугать людей меньше надо.       — Не помню чтобы у тебя в руках была кружка. Только если сигарета — Кадзуха присел на табуретку рядом со столом. Стояла пепельница, пустая железная салфетница и огрызок какой-то бумажки с очень понятным почерком.       — Пф. — хозяин квартиры отвернулся к плите и поставил чайник, после потянулся к одному выцветшему серо-желтоватому шкафчику, к другому.        В целом всё было по стандарту, кухонные шкафчики из одного набора, плита, сильно вырывавшияся из всей атмосферы, белела блеском. Находилось странным видеть такую чистую плиту в такой обшарпанной квартирке, однако такая деталь заставила тщательнее оглядеться по сторонам. И правда. Довольно чисто, если не считать невпопад наложенные вещи тут и там. На линолеуме лишней соринки не валяется. Посуды с остатками еды нигде не наблюдалось. Зато было чужое худди что-то забывшее на холодильнике, пара тройка книжек разбросаных рядом с подушкой-пуфом, полуполная пепельница на столе, хаотично расставленые по кухне моющие средства и несколько стопок бумаг и тетрадей, разбросанных по кухонным тумбам. Какой-то внушительных размеров Фикус дочахал оставшееся ему время в углу. Это всё вязалось и в какой-то степени раскрывало что-то новое о хозяине квартиры так, что многие выводы напашивались сами собой. Например кто-то точно не умеет класть вещи на место. Всё таки пытался читать что-то в свободное время. Точно где-то учится. Не умеет заботиться о растениях, может о животных тоже. И совершенно точно не терпит грязь дома. Теперь другой вопрос напросился сам собой. — На кого учишься?       — Хватит пялиться на мою квартиру.       — Нельзя? — Блондин посмотрел грустными глазами куда-то в пол. Скар подумал, что эта его черта точно бесит.       — Что угодно. — Куникудзуши раздражительно цыкнул, а после тяжело выдохнул. — Экономический.        Кадзуха в задумчиво и нахмурился. — Сам, или к- — он был прерван на полуслове.        — Мать.        — Тебе совсем не нравится?        — Уже как-то всё равно, но не то что бы моё. — Скарамучча повернулся к блондину, скрестив руки на груди и опёршись о кухонный гарнитур. Прикрыл глаза, выдохнул. Теперь гадюкой, запреметившей полевую мышь, улыбнулся ему. — Но что мы всё про меня, номер карты и цифры на обороте не скажу, можешь не пытаться. Сам-то кто? Хотя нет, дай угадаю. Либо худ. фак, либо фил. фак.        Кадзуха подпёр щеку рукой и по-доброму улыбнулся. — Пф, неужели так заметно? А вдруг меня тоже жизнь закрутила и теперь я в шаге от диплома слесаря?        — Может. Но мои варианты тебе больше подходят. — на пару секунд захотелось задуматься и понять, почему за несчастных, отсилы, два часа знакомства он уже уверен в точности своего представления образа жизни человека сидящего перед ним. Казалось, Кадзуха был из тех людей, что казались близкими и тёплыми, но на самом деле находились очень далеко от разгадания их сути. Обычно было слишком пофиг на людей, чтобы давать им более полную оценку, чем "бревно" и "уёбок", но сейчас почему-то хотелось пофантазировать и поиграть в шерлока, понять какое впечатление о себе успел выстроить один смазливый блондин, сидящий сейчас на его кухне и глупо хлопающий глазами на ранее озвученные слова. Когда на лице Кадзухи, после их соприкосновения взглядами, расцвела улыбка и её обладатель прикрыл глаза, пронеслась мысль о том, что сегодня нелёгкая случайность послала ему либо ебучего ангела воплоти, либо черта из преисподней. А чертов в собственной голове было и так уже битком, поэтому оставалось только надеяться на первый вариант.        Сейчас, в свете помещения, впервые осенила мысль получше рассмотреть приглашённого собой же гостя. На Кадзухе была тёмно-красная тёплая толстовка с бегунком и серым капюшоном. Сам он был телосложения совсем чуть чуть плотнее Скарамуччиного, коричневые джинсы, белые носки с какой-то надписью на боковушке. Совсем иной интерес — глаза. Действительно карие, но такие, что под малейшем заковырчатым изломлением света оттеняют красным. Наверное владелец этих глаз данную особенность заметил и решил подчеркнуть еë красной прядью волос.       Может всё таки художник. Если Кадзуха в самом деле был бы художником наверняка больше всего любил бы рисовать пейзажи и свои тупые звёзды. Лёгкостью линий бросал бы начальные линии и в полноценной работе придирчиво карптел бы над каждым листом, а делая скетчи, бумага бы окрашивалась лёгкой и воздушной зарисовкой в которой бы читалась небрежность линий, но такая, что только бы больше хотелось рассмотреть каждый чувственный штрих.       А если Кадзуха был бы писателем? Не сказать, что этот вариант в сравнении с предыдущим его разочаровывал.Тогда первое, что сделал бы Скарамучча — это выпросил бы хоть какой-нибудь художественный набросок, который совершенно точно будет, и не один, у такого лёгкого на перо романтика, что любил создавать видимость, будто совершенно никакой загадки в нём нет. Но таки нет, пиздёж и провокация, он слишком много успел увидеть в этих карих глазах.       — Так что там по светлому будущему? — всё таки вынырнув из своих размышлений, хмыкнул Скар.        — Фил. фак, ты угадал, живопись и графика для меня слишком далеки. А вот со светлым будущим не совсем уверен. — задорно наконец ответил блондин.        — А чего так скромно?        Кадзуха начал жестикулировать незанятой головой рукой и закатил глаза, посмеиваясь со своих слов. — Ха, ну, знаешь же эти мемы, про то, что "учился пять лет на филологическом, чтобы работать в Пятёрочке". Творческая профессия чем-то похожа на игру в русскую рулетку.        — Очень милая у тебя призма восприятия. — закончил фразу за Куникудзуши закипевший чайник, который в пару движений был снят с плиты и уже лил кипяток в кружку, где покоится пакетик несчастной Лисмы. Со стуком брюнет поставил элемент посуды на стол, подсев к гостю. — Искренне надеюсь, что ты точно пьёшь без сахара.        — Милая скорее твоя надпись на кружке. — Кадзуха не смог остаться равнодушным к чёрной на белой каримике надписи "сдохните твари". — И да, нам повезло, я тоже пью без сахара. — В доказательство он поднёс кружку ко рту немного подул на чёрную жидкость, а после сделал глоток, поставив кружку на место.        Сейчас в расстеренности захлопал глазами уже Скара — А. Ты как? Оно же... — подумалось, что это он придумывает и теперь сам взял чай и на пробу коснулся губами бортиков, а после подорвался и поставил чуть ли не ещё кипящую жидкость обратно. — ДА БЛЯТЬ! ЭТО КАК ВООБЩЕ?!        Кадзуха осмотрительно прикрыл рот рукой и хихикнул. —Понятия не имею. — Скарамучча злобно зыркнул на эти смешинки в глазах, в голове заключив: всё таки чёрт.        — Извини, стоило тебя предупредить, но я не успел. — "Ага, как же" — подумал Куникудзуши уже усевшись и пиля взглядом виновника того, что он сейчас сидит и катает язык по всему рту в попытках облегчить ожог. Кадзуха вздохнул: — И могу я как-то загладить вину?        Брюнет задумался и тут же подумал о том, что как можно позднее хочет оставаться наедине с серостью собственной однушки. — У тебя есть планы на сегодняшний вечер или завтрашнее утро?        — Хочешь пригласить человека со знакомства с которым ещё и дня не прошло на ночёвку? — Блондин легонько посмеялся с абсурдности ситуации и как его вообще так занесло, на трезвую то голову, но в целом был только за.        — Почему нет? — Скара фыркнул и улыбнулся сам себе, а может и гостю.        — В целом я не против, всё равно завтра аж к третьей паре. А как насчёт тебя?        — А мне просто похуй. —можно было рассмотреть все тридцать два зуба собеседника. Кадзуха снова посмеялся и отпил чая из кружки. Без внимания махинация не осталась. — Эй, сам же так всё выхлебаешь, бронированный, блин.        — Хорошо, если ты так волнуешься, специально оставлю тебе пол кружки. — И тут этот белый чёрт подмигнул, и тут Скаре захотелось, либо долбануть его со всей силы и розмаху, либо попросить трахнуть.       — Кадзуха... — то ли это был жест рука-лицо, то ли брюнет прикрывал своё смущение, то ли просто пытался плавным движением выдрать себе глаза, может быть всё вместе. Кадзуха непонимающе покосился на него, глупо похлопав белыми ресницами. Скарамучча глубокомысленно вздохнул. — У меня тут не так весело, как могло показаться, всё могу предложить - это посмотреть фильм, ещё порцию чая и себя.        — Проблем не вижу, выбираю всё вместе.        Куникудзуши оставалось только гадать в каком из смыслов Кадзуха понял последний вариант и даже не до конца решил: проклинать себя за свой язык, который ляпает не подумав или уже просто забить хуй и пойти в ва-банк. — Тогда что будем смотреть?        — Ты сам предложил — блондин пожал плечами, — значит есть что-то на примете?        — Зависит от предпочитаемых жанров.        — И что предпочитаешь?        — Триллеры, боевики, иногда ужасы.        — Думаю и так понятно, что я больше читаю нежели смотрю. Может больше нравится элемент драмы, но в целом всё равно, что смотреть, главное, чтобы сюжет был на уровне. — что ж, теперь в копилку новых фактов о Кадзухе может лететь не только информация о предпочтениях, но и факт того, что он умилительно прижимает указательный палец к щеке и касается губами средним, когда думает.        Теперь Скара почувствовал хитрый взгляд на себе и попытался собраться с мыслями, ведь он совершенно точно не пялился ни на кого. Откинувшись на табуретке, брюнет упёрся спиной в стену и прикрыл глаза — Если так, то думаю остановимся на классике. Смотрел бойцовский клуб?        — Первое правило бойцовского клуба: никому не рассказывать о бойцовском клубе. — Кадзуха в жесте внимания устремились указательный палец, как и глаза, вверх.        — Тогда почему бы не просмотреть ещё раз?        — Умная мысль.        Скарамучча открыл один глаз, глянул на улыбающегося Кадзуху, улыбнулся сам, поднялся с места и поддевая кружку за ручку пальцами направился в сторону комнаты, — Вот и решили, пошли.        Парни прошли пару шагов и повернули за угол прямо в спальню. Куникудзуши прошёл вперёд и, указав гостю на место, где он может сесть, флегматично задвинул шторы. Обычно ему железобетонно поровну, но сейчас ночь на дворе, отблески в окне и все дела, а они вроде как фильм смотреть собрались. — Будем смотреть на ноуте. — Скар выкопал ноут из под завала тетрадей и прочей макулатуры на столе и теперь сел к гостю на пол около кровати, а комп поставил себе на колени. Кадзуха в свою очередь кивнул, и брюнет начал рыться в браузере.        Блондин начал наблюдать за махинациями хозяина квартиры, чтобы лучше разглядеть которые, опрёрся подбородком о чужое плечо. Скару это даже вроде как ничуть не смутило. Ну и пожалуйста. — Интересная у тебя история запросов. — разнообразие и уровень рандома последних шести запросов вполне впечатляли любопытством владельца компьютера.        — Неприлично читать чужую книгу, заглядывая через плечо.        Кадзуха ещё раз мысленно удивился, однако лишать себя опоры не собирался. — А запрос "при каких обстоятельствах можно получить имущество опекуна" ты собрался на практике использовать? — Блондин хихикнул, поднеся ладонь к лицу.        — А если так, то какое тебе дело? — Скара нахмурился.        Кадзуха улыбнулся. — Интереса ради. Есть хоть что отсуживать?        — Более чем.        — Тогда буду болеть за тебя. — Кадзуха повернул голову к лицу брюнета так, что губы первого находились всего в паре сантиметров от щеки второго. Куникудзуши вздохнул и сначала вспомнил мать с её фирмой, а после подумал, что если ночной гость продолжит в том же духе, то брюнету уже будет инструментально похуй, что они знакомы меньше часа. Ему последние минут пятнадцать уже на всё плевать. Хотя, теперь когда они встретились глазами, когда и брюнет повернул голову к собеседнику стало совсем побоку на эти общепринятые рамки. Скарамучча медленно сократил расстояние между ними, как бы ещё давая шанс уйти. Кадзуха состроил какую-то хитрую лыбу, не отклонился ни на дюйм и их губы соприкоснулись.        Поцелуй был таким же медленным, не столько из-за ленцы или нежности, сколько потому что оба парня пытались в полной мере распробовать друг друга. Сначала они целомудренно сминали чужие губы, после Кадзуха легонько скользнул языком по нижней губе Куникудзуши. Второй в долгу не остался и, невесомо прикупил чужую губу, затем мазнул языком по губам и вновь начал невинно целовать, словно ничего и не было. Блондин улыбнулся в поцелуй. Ему такие действия показались милыми для грубого и злого, на первый взгляд, человека. Кадзуха приоткрыл свой рот и начал игриво водить языком по чужим устам, как бы прося разрешения войти. Скарамучче эта идея показалась более чем привлекательной, потому они углубил поцелуй.       Теперь поцелуй приобрёл более быстрый темп и пылкий характер. Каждый из парней с нетерпением наощупь исследовал чужую полость рта, проходясь сначала по жевательным зубам, запоминая их рельеф, чувственно касаясь нёба, и наконец сплетая языки между собой. Сейчас они целовались жадно, будто хотели сожрать друг друга живьём, но вместе с этим вверяя себя без остатка. Скар взял блондина за подбородок, а второй рукой приобнял за спину в желании придвинуть того как можно ближе к себе. Один чёрт знает, как они не ударились зубами, пока Кадзуха впивался ладонями в затылок брюнета и наматывал чужие пряди на кончики пальцев. Скарамучче захотелось закатить глаза из-за лёгкой асфиксии и приятных ощущений.        Когда воздуха стало катастрофически не хватать первым отдалился всё же Кадзуха, напоследок мягко мазнув языком по припухщим от ранних действий губам. Он победно улыбался смотря на запыханного и может даже немного потерявшего связь с реальностью брюнета, и то, что он сам чувствовал себя так же не имело значения. — А ты ни с кем не встречаешься?        Брюнет попытался сфокусировать взгляд, фыркнул от чужих слов и лукаво улыбнулся, придвигаясь ближе. — А тебе не кажется, что об этом нужно было спросить до поцелуя?        Кадзуха на сие замечание только хмыкнул и пожал плечами, а Скара всё же ответил, — Совершенно свободен во всех смыслах. А у тебя есть кто-то?        Блондин всмотрелся в чужие глаза. Отвёл взгляд — Уже нет.        — Значит твоя "Мария" тебя бросила и ты хочешь выпустить пар? — Куникудзуши скосил глаза на Кадзуху. Его лицо выражало задумчивость.        — Не уверен? — спустя пару десятков секунд добавил — Обычно я так не делаю, просто ты интересный.        Скара поставил ноутбук на пол и придвинулся к Кадзухе, выставив руки на пол позади того. Они снова посмотрели глаза в глаза. У блондина глаза — параллельные реальности. Пленительная кровь в которой совсем не прочь захлебнуться. Интересным из них двоих Скарамучче казался совсем не он сам. Кадзуха оставался недвижим и почти невозмутим. Видимо он сейчас пытался разобраться в своих тараканах, пока Куникудзуши пожирал его взглядом. Впрочем он только рад помочь. — И чем же я тебя заинтересовал?        Глаза — зеркало души, а они сейчас смотрели в самое дно потаённых уголков нитей друг друга. Они друг для друга были как на ладони и вместе с тем - целый необъятный мир. Они не были смущены, ими двигал неподдельный интерес в разгадании друг друга. — Ты очень груб и вместе с тем так одинок. Там на площадке мне показалось, что тебе очень холодно.        Скарамучча горячо выдохнул ему в лицо. — Поверь, я был тепло одет.        — Нет, я не про это. Тебе и сейчас холодно. Ты чуришься звёзд, но на самом деле ты ведь человек, который просит чтобы их зажигали. Ты ведь замёрзнешь насмерть без холодного света с неба?        — Хочешь сказать, что я хочу быть спасённым?        — Хочу сказать, что ты очень притягателен в своём одиночестве, разбить которое можешь только ты сам.        — Значит этим я тебе и интересен? Да ты чёртов садист. — Куникудзуши положил руки на плечи блондина и взгляд его приобрёл флегматичность, после чего он выдохнул в сторону и вернулся к зрительному контакту.        — Скорее ты просто так ужасно сверкаешь, что сложно не повестись как сорока на побрякушку. Ты красивый. — Кадзуха положил ладони на чужую очерченую талию. Сейчас они так непринуждённо легко обнимались, будто делали так же всю свою жизнь до этой ночи.        — А ты либо дурак, либо извращенец, раз ведёшься на психически больных. — Скарамучча аккуратно и мерно наматывал чужие светлые пряди на собственный палец. Кадзухе в ответ на это заявление оставалось только тихо посмеяться.        — Что-то в этом есть. Мне кажется, что ты слишком много думаешь, мне очень нравится эта черта в людях, но ты оттого и не до конца честен с собой.        — И какой резон оттого, что я много думаю? Всё равно всё приходит в тупик. И человеческие мысли, и всякие споры, и течение жизни — это всё, в чём нет смысла. Мы в любом случае просто безрезультатно сотрясаем воздух, потому и не вижу смысла в таких разговорах.        — Ты прав, но в то же время нет. Ты наверняка и так знаешь, что так со всем.        — Ага, всё зависит от призмы восприятия. И с пограничкой она не то чтобы сильно красочная, как ты можешь понять.        — Это твоя жизнь и тебе решать, что с ней делать, главное прожить счастливо.        — Говоришь, как сопливый романтик.        Кадзуха засмеялся и упал на спину, опрокинув вместе с собой Скарамуччу. Лицо брюнета на миг громыхнуло праведным испугом, и Скара даже тихо взвигнул, но потом сменилось недовольством. Специально же гад. Куникудзуши теперь лежал на своём ночном госте и упирался ладонями ему в грудь. Захотелось поднять пронзительный и полный осуждения взгляд на Кадзуху, что он и сделал. Только его встретило добродушное выражение лица и руки заключившие в объятия. — Лунный свет, я и есть сопливый романтик.        Казалось бы такие сопли, с которых обычно брюнета тянуло блевать стоило очередному несчастному подкатить к нему с подобным, но сейчас так хотелось провалиться куда-нибудь в преисподнию, чтобы хоть там залившаяся краской кожа казалась, лишь отражавшей цвета окружения — Боже, действительно, как я мог забыть. — Скара сдался и, сложив руки на шею Кадзухи, зарылся лицом в чужое худди в районе груди, дабы скрыть, что его растрогала такая вульгарщина.        И вот, они снова на несколько пар минут потерялись в лабиринте собственных мыслей, забывая о присутствии друг друга и вместе с тем чувствуя чужую непосредственную близость. Чужое сердцебиение убаюкивающе спокойно, будто ничего сейчас и не происходило. Брюнет был из тех людей, кому трудно забыться без твёрдопрочувстванного одиночества или на крайний случай наушников в качестве тяжёлой артиллерии, что воздвигали между ним и остальным миром барьер, воспроизводя свою собственную маленькую историю под биты в ушных перепонках. Кадзухе же наоборот, наверняка было забыться легко и среди давящей со всех сторон толпы. Сейчас он чувствовал чужое присутствие как в комнате, так и в своих мыслях, в лице одного единственного человека, которого как ему показалось, он не против впустить в свой лёгкий бриз размышлений также, как Скар выпустил его в свою квартиру.       Думалось о разном. Скар бы мог сказать, что всё в голове перемешалось и сейчас правда хотелось чего-то, что он не смог бы выразить чётче, чем его в своей жизни. А может это всё просто волшебство этой ночи. Может это наваждение в небывалой нужности ощущения кого-то рядом рассеется по утру и они разойдутся, как всё те же знакомые незнакомцы. Если так, то гори оно всё синим пламенем уже в какой раз в мыслях Куникудзуши. Пусть этот шанс впечатления волшебной встречи будет выжат на максимум. Сгорел сарай - гори и хата, как говорится.       Брюнет немного подтянулся выше и теперь седлал гостя. Они смотрели друг на друга. Глаза в глаза. Душа в душу. И обе искалечены. И обе в моменте. Глаза Кадзухи - омуты без точки возврата, что кричат о том, что их обладатель есть, что ему есть, что сказать и даже больше. Но он молчал и просто смотрел. Скар смотрел в ответ. И они бы так и проиграли в гляделки всю ночь, если бы не закономерность чужого терпения заканчиваться. Брюнет резко наклонился, начав грубо целовать, не давая и шанса лежавшему хоть что-то обдумать. Сначала он укусил немного припухшую от прошлых взаимодействий губу так, что Кадзуха даже издал нечленораздельный звук протеста к идее о шрамировании. Скарамучча отпустил и лизнул место укуса, подбираясь чуть выше и уже проходясь по ряду сомкнутых зубов, что в следующую секунду открылись, дозволяя все последующие действия. Они целовались быстро и грубо, стукаясь зубами, и задевая клыками языки. Куникудзуши схватил блондина за горловину худи, а Кадзуха приподнялся на локтях. Хотелось вывернуть наизнанку чужую душу, запустить пальцы под кожу и стать единым с артериями внутри. Кажется он всё таки прокусил губу блондину, потому что поцелуй был вкуса железа.        Они отстранились с пошлым хлюпаньем и между протянулась блестящая ниточка слюны, что тут же оборвалась. Кадзуха в эти пару секунд снова принял вертикальное положение, теперь сидя с брюнетом на бёдрах на том же полу, и повёл сам. Мягко примкнул к приоткрытым устам и положил ладонь на бледную щёку, поглаживающими жестами как бы призывая не торопиться, спешить им некуда.       Третий поцелуй вселял трепет и щемил нежностью. "Так приятно, глупо и в его стиле" - подумалось Куникудзуши, пока гость невесомо и нарочито медленно проходился языком по его рту. И если сначала хотелось вновь перехватить власть и делать всё грубее, быстрее и пыльче, то уже после того, как Кадзуха второй рукой заправил его спадающую прядь за ухо, легко коснулся кончика алеющего уха и погладил нежную кожу за ним, брыкаться расхотелось и брюнет позволил оставить этот поцелуй таким, обняв Кадзуху, устроив свои руки на его плечах. На сей раз, также мягко прекратив единение, блондин поцеловал чужой кончик губ, потом мазнул своими устами по носогубной складке и легко чмокнул в щёку, опалив своим дыханием. Горячо, приятно и так интимно, но вместе с тем, что за телячьи нежности. Скара не понимал, почему он не против.       Отстранившись совсем на чуть чуть, Кадзуха посмотрел в глаза Куникудзуши. В глазах смешинки. Скар задумчиво сощурился и придумал. Склонился к чужой шее, повёл влажную дорожку до ключицы, которая скрывалась под чужим худди. Вдохнул лёгкий запах дождя и хвои. Раздражённо дёрнул замок, на что блондин только хихикнул и обнажил шею, открывая больше места для предполагаемых манипуляций. Руки сложил за спину хозяина квартиры, имитируя лёгкие объятия. Скарамучча только цыкнул на растегнувшийся замок и принялся стягивать с парня его красную толстовку, давая обзор на белую футболку с кофейным принтом. Худди так и осталось висеть на предплечьях Кадзухи. Скару оно волновало теперь в последнюю очередь.        Брюнет вернулся к шее и мокро поцеловал ключицу, повёл мокрую дорожку до соединения шеи с плечом и, как задумывал изначально, мстительно больно укусил. Кадзуха даже ойкнул, — Эй, не зверей. - убрал обладателя зубастой пасти от шеи и прикрыл место укуса. Сгиб плеча и шеи жгло и он уверен, что останется не просто полумесяцы зубов, а полноценная круглая гематома, уже налившаяся кровью. Скара посмотрел на него и только ехидно облизнулся. Такое будет с блондином добрую тройку недель. Стоит ли говорить, что он умел заявлять свои права на то, что ему хотелось присвоить.        Кадзуха цыкнул: — Я ведь и отомстить могу. - боже, как эта красная отметина шла к его потемневшим от идеи глазам. Скарамучча в свою очередь фыркнул: — Мсти, а то разнежничался тут. - оскалился в улыбке, как бы намекая на ещё один укус в случае чего.        Кадзуха хихикнул и теперь сам спустился к чужой шее. Шепнул в яремную ямку — А что, нельзя? - мазнул губами по ключице, целомудренно поцеловал линию челюсти и лизнул клокочащую сонную артерию. Шероховатые ладони зарылись в ткань и пошли гулять по юношескому телу, огладив живот, поднялись выше. Брюнет чуть вздрогнул, когда почувствовал как длинные пальцы задели твердеющий сосок.       Ночной гость в долгу не остался и надавил на бусину большим пальцем, пока ладонь держала боковую сторону грудной клетки. Куникудзуши сжал чужую ткань футболки, прислушиваясь к ощущениям. Видя чужую реакцию, Кадзуха стал массировать участок кожи круговыми движениями. — Блять. — брюнет закусил губу, зажмурился и подцепив ткань собственной футболки кончиками пальцев, рывком содрал с себя элемент гардероба. Блондин ухмыльнулся.       — И всё таки ты крайне мил. — Кадзуха чуть приобнял сидящего на своих коленях парня, потеревшись краснеющим кончиком носа об оголённый торс. Скарамучча закатил глаза и щёлкнул языком, когда парень задел носом второй набухший сосок. — Меньше слов и больше дела. — Брюнет зарылся в светлую шевелюру, смыкая пальцы на затылке и притягивая лицом ближе к оголённой коже, как бы призывая действовать. Кадзуха прекрасно его понял и лизнул продольную линию на груди. Сверху раздался сбитый вздох. Тогда юноша дорожкой поцелуев дошёл до краснеющей бусины и мазнул по ней языком. Пальцы на затылке сжались ещё сильнее, поэтому, не теряя времени, блондин вобрал плоть в рот, начиная лизать всё теми же круговыми движениями. Первый тихий и судорожный стон раздался в момент, когда Кадзуха сомкнул зубы на коже и несильно прикусил. — С-сука.       Снизу раздался смешок и блондин начал невесомо целовать добираясь губами выше, до ключиц — Я - нет, ты ошибся адресом, попробуй ещё раз. — и как бы закрепляя значимость новой попытки Кадзуха сомкнул зубы теперь уже на коже, обтягивающей косточку. Скарамучча шумно сглотнул и откинул шею. — Да к чёрту тебя.        Кадзуха теперь уже откровенно хихикнул и снова начал выцеловывать шею, причём настолько дотошно, что в один момент брюнету снова захотелось взять инициативу в свои руки. Иначе этот фанатик будет его слюнявить, пока губы не онемеют.       Скар потянул за белые пряди, призывая поднять голову. Кадзуха повиновался и они снова увязли в клейком поцелуе, сопровождаемом стойкими намерениями брюнета сорвать с того футболку. Парень поддался на махинации и футболка полетела в неизведанные дали, пока давно слетевшее с предплечий худди нашло своë место на полу за чужой спиной. Куникудзуши отстранился с причмокиванием и победно пробежался оценивающим взглядом по чужому торсу, а потом подумав о чём то своём стремительно поднялся на ноги, утаскивая Кадзуху за собой.        Блондин было хотел потерять равновесие, но не то чтобы вообще сильно успел скоординироваться в пространстве, как уже в несколько шагов был усажен на простыню кровати. Он вопросительно посмотрел на Скара и тот опускаясь перед ним на колени ответил — Сегодня, пока мы говорили на той площадке, я понял, что хочу отсосать тебе. — Кадзуха встретился с бестыжим взглядом, обладатель которого уже звенел чужой пряжкой ремня и подумал про себя "ну и срань".       Брюнет стоял между разведённых бёдер, упёршись коленями в пол, и растёгивал бледными пальцами ширинку. Он буквально дышал в чужую промежность и искрил нетерпением. Под такое рвение Кадзухе лишь оставалось тихо краснеть и жадно наблюдать за каждым мимолётным движением человека между его, блять, ног. С этого ракурса Скарамучча казался таким невозможным. Кем-то, кому настолько плевать на всё, что своим напором и решительностью может послать в целом всё мировое сообщество париться в баню сладко и долго. И этот невозможный человек собирается взять в рот его член.        — Приподнимись — скомандовал Скара и требовательно посмотрел на блондина. На пробу дёрнул джинсы на себя, то ли проверяя, то ли предостерегая, что в противном случае им капзда. Кадзуха же в свою очередь осторожно протянул свою руку к чужому лицу, будто тянулся к уличной собаке, которая напрашивалась на ласку, но выглядела так, словно только эту руку протянешь, как она ту откусит по плечо, смачно пережуёт и остатки костей выплюнет. Скар встретил сие действие ещё более возмущённым взглядом, но таки положить тёплую ладонь себе на щеку и чуть приподнять голову позволил. — К чему так спешить? — Кадзуха нежно огладил кожу под ладонью, а Скарамучча поперхнулся воздухом и ошалело посмотрел на первого. По виду теперь можно было сказать, что если не руку, так член он точно сегодня кому-то откусит. — Алло, ты совсем связь с реальностью потерял? У меня стоит, у тебя стоит, даже не знаю, сука, куда так спешить!       Кадзуха не ответил ничего и просто положил вторую руку на другую щёку, потянувшись за поцелуем. Куникудзуши встретил такую инициативу холодно. Чужие глаза сначала неодобрительно закатились, а затем брюнет всё таки принял поцелуй, лениво сплетаясь языками. Выходило мокро и медленно. Скар прикрыл глаза и успокоил свой пыл. Кадзуха, прекращая поцелуй, напоследок мягко чмокнул чужие губы и дал лбам соприкоснуться. Они в очередной раз за ночь смотрели друг другу в глаза. Хозяин квартиры смотрел на него флегматично, может даже с некоторым недовольством, но блондин смог увидеть на дне чужих глаз желание, подобрал шифр к этой книге. Сам Кадзуха же одаривал приятным взглядом: толика тепла, немного страсти и главная мысль — Не спеши.        Скар ещё немного повглядывался в темноту рубинов и не выдержав отвёл взгляд. Этот Кадзуха. Бесподобен. От своих мыслей захотелось фыркнуть, что тот и сделал, пока блондин отстранялся, убрав ладони с его щёк. Ещё раз мазнув взглядом по чужому лицу, Куникудзуши вновь взялся за чужие джинсы. В этот раз Кадзуха приподнялся и таки помог снять их с себя, оставаясь в одних боксерах.        Брюнет полностью поглядел сидящего и остался доволен тем, что он сейчас видел. Взъерошенный юноша с краснеющим носом одобрительно ему улыбался. Скар заинтересованно пробежался взглядом по вставшему благодаря ему вопросу. Так-с, и ладно. Хотите больше прелюдий? Получите - распишитесь. Он подхватил под низ молочного цвета бедро и на пробу поцеловал внутреннюю сторону. Сверху удивлённо выдонули, видимо были совсем не против такого развития событий. Тогда Скар мысленно гаденько улыбнулся, оставил ещё пару поцелуев на чужой коже, а после в половину силы впился зубами в бедро так, что Кадзуха всем телом дёрнулся. Макушкой чувствовался неодобрительный, может даже слегка негодующий взгляд, а в следующую секунду почуствовались и руки в волосах, которые пытались оттянуть острые зубы от себя подальше. Куникудзуши только усмехнулся — Да, всё, ладно, больше не буду, пусти. — смешинки бегали в голубых глазах, а хватка на волосах хоть и не была совсем сильной, хотелось не иметь никаких припятствий для выполнения задуманного. Всё таки насильный отсос звучит как минимум странно.        Кадзуха тяжело вздохнул и прикрыл глаза, переставая тянуть от себя голову, но пальцы в волосах оставил. Скар чуть прикупил губу, смотря на наливающиеся кровью лунки от зубов и подумал, что Кадзухе чертовски идёт быть, вот так, вдоль и поперёк искусанным, только желательно, чтобы никем кроме него. Брюнет опять опустился к бедру, оставил ещё несколько поцелуев возле укуса и решил перейти наконец к главному. Он чуть поддался вперёд, затем залез рукой под резинку, чуть потянув ту. Дыхание ночного гостя чуть участилось.        Скар улыбнулся сам себе и посмотрел на чужое лицо. —Хьюстон, у нас проблема — Он невесомо коснулся органа кочиками пальцев и стянул боксеры, освобождая себе обзор. На другом конце провода кажется перестали дышать, а затем прошептали — Ну так реши её. — Блондин оставил губы приоткрытыми. Скар подумал о том, хотел бы увидеть Кадзуху на своём месте, но это как-нибудь потом, а сейчас он хотел занять делом свой рот.        Брюнет поддался головой вперëд и на оценку лизнул головку. Сверху послышались невнянтые бормотания, а чужие бëдра вздрогнули, блондинистая голова откинулась куда-то назад, а ладони по всей видимости стиснули хозяевские простыни. Уже полностью расположившись рядом с органом, Скарамучча посмотрел наверх и похабно улыбнулся. Кадзуха залился краской и состроил неимоверное лицо. Брюнет медленно прошëлся языком по всей длине. Вверху простонали – С-скар...        Названый чуть отстранился и опалил орган горячим дыханием, – Если собираешься стонать, то стони лучше моë имя. Зови меня Кудзуши. – он не понимал, что вообще нашло на него, потому что его имя являлась чем-то настолько сокровенным, что добровольно так его называть он просил лишь пару раз в жизни. Просто это же Кадзуха. Такой открытый и откровенный. С ним тоже хотелось поделиться чем-то откровенным. Его прозвище из уст этого парня с красной прядью казалось сейчас гнустной фальшивкой, невписывающейся в ночь.        Кадзуха запнулся и посмотрел затуманенным взглядом, – Ты очень вовремя решил об этом сказать. – Скар хмыкнул, – А по мне так самое время. – и взял головку в рот. Немного покатал на языке, ткнулся кончиком языка в уретру. Блондин выгибался и громко дышал. Скарамучча смаковал солоноватый вкус предэякулята. Обвëл языком линию головки.        Повторив свои действия, Скар выпустил член из-за рта с характерным хлюпаньем. Кадзуха ошалело посмотрел на него и брюнет почувствовал, что его уши начинают гореть, но продолжил. Он взял и провëл приоткрытыми губами по всей длине. Опустился и лизнул шов мошонки. С губ блондина тихо сорвалось его имя, а Скар вдруг явно ощутил, что в его штанах давно пылится собственное желание. Он было хотел опустить руку, но его остановило неожиданное действие партнëра. Кадзуха пододвинул собственную ногу и совсем легко надавил ступнëй на промежность, отчего еë обладатель поперхнулся воздухом и простонал прямо в основание чужого органа. – Ты, что творишь? – то ли шëпот, то ли шипение.       – Я подумал тебе помочь. – улыбнулся блондин красным лицом. – Могу убрать. – и в доказательство давление уменьшилось, а ступня как-будто собралась возращаться на прежнее место.        Скарамучча нахмурился и даже немного потерялся, но это было секундное замешательство – Ладно. Не надо. Оставь. – Тогда ступня чуть потëрлась о ткань спортивок, а брюнет вспомнил про свою изначальную идею и снова взял головку в рот.        Кадзуха вновь вскинул голову, а Скар сосредоточился на его лице, насаживаясь на половину. Брюнет начал вылизывать плоть внутри. Взял за щеку и начал толкать еë органом, всë также работая языком. Кадзуха смотрел на эту сцену из порно и думал о том, что делает брюнет, а стыдно почему-то ему. Смотря на то, как гость сильнее заливается краской, хотя казалось, куда сильнее, и тихо постанывает от его манипуляций, Скар нагло улыбнулся. Ну, конечно, насколько позволял ему агрегат во рту.        Кадзуха чуть нахмурился и сильнее надавил на ткань, а когда убедился, что болезненно это не было, принялся ещë интенсивнее надрачивать брюнету ногой, насколько позволяли обстоятельства. Скару подумалось, что так долго он не протянет с ебучим произведением искусства с его членом во рту и его ногой на своëм члене, поэтому в следующие пару секунд направил орган в глотку и взял на половину, интенсивно насаживаясь на член. Сверху сдавленно простонали его имя в очередной раз, а владелец голоса положил ладонь на голову между его ног и начал путать пальцы в чëрных волосах, ускоряя поглаживания пяткой ступни.        Брюнет пропустил плоть в горло и чуть сжал пальцами чужое бедро, посмотрел в рубиного цвета глаза. Кадзуха подумал, что мог бы кончить, только от одного вида того бардака, который они тут устроили.        Брюнет полуоголëнный стоял на коленях держа его член по основание во рту. В голубых глазах стояли слëзы из-за подавленного рвотного рефлекса. И эти глаза смотрят прямо на него. Распухшие от поцелуев покрасневшие губы аккуратно растянулись вокруг плоти. До этого приемлемо уложенная копна чëрных волос совсем растрепалась и падала на лицо. Собственная рука, которая мягко зарывалась в растрëпанные волосы, даже не тянула, скорее гладила. Красные уши и запыханное дыхание через нос. И это ещë с уловием того, что мы опускаем факт того, что он помогает облегчить чужую участь своей ступнëй. Он уверен, что и у самого был видок не лучше. Про такого Кудзуши так и чесались руки писать стихи. Да про него вообще в любом виде чешутся руки писать стихи, он понял это ещë вечером на площадке. Видимо параллельно с ранее озвученным, а теперь и исполненным желанием Дзуши.        Сам же Дзуши уже чувствовал как теряет связь со всем кроме рубиновых омутов, ответно смотрящих на него. Он в быстром темпе насаживался на член по самое горло, когда выпуская на половину, когда до самой головки. Дорожка слюны уже начинала стекать по подбородку, а Скар жмурился от слишком большого спектра ощущений. В один момент Кадзуха надавил на его собственный член достаточно сильно для того, чтобы он гортанно простонал и эти вибрации отдались в орган во рту. Ох, блять. Он почувствовал как чëрные спортивки начали намокать, а ступня всë также гладила, начинающее липнуть место.        Брюнет простонал ещë раз, засадив себе по гланды. Всë его тело содрогнулось,а пах вжался в ступню. Тогда не выдержал уже Кадзуха. Он протяжно выстонал имя брюнета и пальцы в волосах попытались рывком оттянуть от себя, только Скар - это про вредность и оказал небольшое сопротивление под пеленой накрывшего оргазма. Поэтому в следующую секунду брюнет почувствовал несколько кисловатых капель на языке и белую субстанцию на лице.        Пришлось чуть прикрыть один глаз из-за спермы на лице, и сквозь пелену брюнет слышал уже отошедшего от своего пика Кадзуху, который теперь в беспокойстве мельтишил перед глазами, что-то говорил, кажется извинялся и осторожно держал его лицо ладонями. Потом услышав, что то типа "подожди, сейчас найду", он проводил Кадзуху взглядом и начал отходить. Коснувшись белых капель на щеке, и убрав такие же с века, брюнет цыкнул – Ну и куда ты, придурок, пошëл? Салфетки и в комнате есть. – уставший тихий голос на врядли был услышан, и больше сказан был для себя, нежели для кого то.        Кадзуха, отрывший бумажные полотенца, вернулся буквально через пол минуты и сел на пол рядом, отрывая из рулона, потянулся к лицу – Ты правда прости, я не хотел, просто ты так начал держать, и я- – блондин был прерван, и теперь просто стирал остатки своего семени с чужого лица.        – Боже, да хватит кудахтать, вот именно я сам тебя не пустил, как будто конец света. – Скар состроил недовольную мину и потянулся к парню, чтобы закинуть руки на его плечи. – И вообще, я и сам мог стереть. – уже тише и куда-то в сторону, больше для вида, пробубнил брюнет. Кадзуха с такого только хихикнул и продолжил наводить порядок на чужом лице.        Когда с ритуалом ухаживания было покончено, брюнет вспомнил про штаны и рывком стянул те с себя вместе с бельëм, а потом приподнялся и ответил на немой вопрос Кадзухи. – Момент, одëжку в стиралку и салфетки в мусор. – Блондин кивнул и расплылся в улыбке.        Голышом щеголяя по несчастной однушке, Скара также стремительно вернулся как и ушëл. По дороге подобрал чужую красную толстовку и надел.        — А разрешения спрашивать не учили? — весело спросил блондин.        — Обойдëшься. — брюнет ответно ему улыбнулся, подал Кадзухе руку и плюхнул их обоих на незастеленную кровать. Кадзуха мягко прижал его к груди и снова стал путать чëрные волосы, когда погладивал, когда чесал. Скар же таял от ласки и закинул ногу на чужое бедро, лениво выдал, – Глупо это всë.        Кадзуха фыркнул – А мне понравилось, ты был просто бесподобен. – его голос сквозил такой нежностью, что хотелось укутаться в нëм навсегда и ни за что не отпускать. Уши брюнета начали краснеть, но он решил спустить этот комплимент с рук на этот раз. Скар чуть сильнее сжал Кадзуху в объятиях. Блондин хмыкнул. Они лежали так некоторое время. Немногим уставшие, чуть дремающие в руках друг друга. Скар вспомнил, что до "Бойцовского клуба" они так и не добрались.        — Ну так, что? А фильм смотреть то, будем? — Скар чуть извернулся в объятиях и заглянул в чужое лицо. Кадзуха солнечно улыбнулся и хихикнул - Ну, а почему нет, включай.        Брюнет скептически изогнул бровь об идее о том, что ему сейчас придëтся вылезать из комфортных объятий, чтобы взять всë ещë открытый на строке поиска ноутбук. Страдальчески вздохнул со своей участи, но смирился и пошëл.

***

Нежная пелена сна потихоньку отпускала брюнета, также как и намёк на чужое присутствие в этой комнате. Сначала Куникудзуши повертелся по кровати, а когда не обнаружил свой источник тепла прошлой ночью, резко распахнул глаза и рывком сел в кровати. В голове забилась паника с видом пустой квартиры без единого намёка на другого человека, а вместе с тем пришло осознание в разглядывании пустующего места на матрасе. Это была просто одна ночь. Он ведь сам знал и просто хотел разжечь тот огонь скоро угаснущего чуда наполную. Нет ничего странного в том, что сейчас он сидит тут один, ведь единственное, что остаётся сейчас, это сохранить угольки в память о странном, но оттого и тёплом инциденте.        Да, так и должно было случиться с самого начала. Всё осталось в том "вчера", нет смысла искать его, ведь даже если найдёт, они друг другу никто. Просто очередные незнакомцы, решившие укрыться от мира на одну ночь в чьих-то объятиях. Даже если они Когда-нибудь ещё встретятся, то даже не поздороваются, потому что в этом нет как и смысла, так и необходимости. Хотелось заплакать, но есть ли какой-то смысл лить слёзы по тому, чего никогда и не было. Может тут была и хрупкая надежда того, что они смогут остаться в жизнях друг друга хотя бы немногим дольше. чем на одну ночь. Видимо мораль в том, что надежда всегда умирает последней и всегда умирает мучительно. Заплакать хотелось, но брюнет лишь ещё раз покинул взглядом комнату и вздохнул. Нужно встать и сходить в душ.        Не запариваясь над тем, что нужно что-то одеть Скар встал и потопал к ванной. Он было прошёл мимо кухни, но увидел там, что то странное. Это откуда?... Рывком преодолев всё расстояние от дверного проёма до стола, он в недоумении стал рассматривать яичницу, на которой кетчупом был нарисован улыбающийся смайлик. И злосчастная кружка с уже остывший чаем не столько бросилась в глаза, сколько записка краешек которой она держала: Извини, что пришлось уйти не попрощавшись, но ты спишь слишком долго, а будить тебя не хочется. Завтрак приготовил из всего, что нашёл в холодильнике, повесившуюся мышь жалко, купи себе нормальной еды, пожалуйста. Сейчас я на пары, вечером занесу вторую кружку. Если, что звони и приписка с номером телефона рядом.        "Вот придурок, сплю я слишком долго ему" - подумалось сначала, а потом понялось, что придурок тут только он сам.