музыка над могилой.

Прошло уже больше 2 месяцев с того момента…хотелось бы рассказать, что его спасли, ему помогли, вернули в команду и сейчас все хорошо, но к сожалению это не так. Нил Абрам Джостен больше никогда не выйдет на поле и не увидит свою команду. Не пробежится до стадиона, не съездит с чудовищами в Колумбию и не коснётся губ Эндрю. Он заточён в земле, в сделанном под него гробу, под аккуратной табличкой на поверхности, на которой написано «Натаниель Виснински». Точнее, было написано. Эндрю в день похорон остался на кладбище дольше других и, когда никого не было, своим ножом зачеркнул эту надпись. Под ней он кончиком лезвия вывел «Нил Абрам Джостен». Сегодня четверг. Обычный, как и другие. Ники отвозил Эндрю к Бетси, однако, посли приема они не вернулись на стадион. По просьбе Миньярда они свернули и направились в сторону кладбища. По приезду туда, Эндрю достал что-то из багажника и велел кузену отправляться к команде. Хеммик не решался что-либо спрашивать и тем более спорить, поэтому молча кивнул и уехал. Миньярд же направился к могиле Джостена. Ему было прохладно, на улице поднялся ветер, а он был в одной чёрной водолазке, но…обращать внимание на это он категорически отказывался. В душе было на много холоднее. То, что он выудил из багажника своего автомобиля, оказалось футляром, внутри которого была скрипка. Удивительно, но Миньярд мастерски играл на ней, и Нилу это всегда нравилось. Он мог часами слушать как играет Эндрю. И тот это знал. Именно поэтому сейчас он стоит над его могилой, сжимая в пальцах смычок до побеления костяшек. Он часто приезжал сюда. Чаще, чем кто-либо из лисов. И каждый раз он брал с собой скрипку. Сегодня не исключение. Миньярд резко выдохнул, уже приготовившись играть. Через секунду полилась приятная, ласкающая уши музыка. Любимая мелодия Джостена. Не смотря на красивую музыку, Эндрю жмурится и кусает губы, в голове всплывают поспоминания. Те самые горящие голубые глаза сейчас смотрят на него, с тем же очарованием, с каким Нил при жизни наблюдал за ним. И от этого становится только больнее, сердце начинает колотиться в разы быстрее. Перед глазами он видит сверкающую, ослепительную улыбку Нила. Ему кажется, что он и правда сейчас сидит перед ним, в его комнате, улыбается и завороженно смотрит на него, пока он сам играет его любимую мелодию. Он играет и играет, одну мелодию за другой. И все те, которые безумно нравились Нилу. Но последнюю Эндрю доиграть не смог. Смычок выпал из рук, абсолютно пустые глаза широко распахнулись и уставились в сырую почву. Он двумя короткими движениями упал на колени перед этой чёртовой могильной плитой, по прежнему держа в левой руке скрипку. Инструмент он всё же положил рядом и полностью расслабил руки. -"Нил Абрам Джостен."- снова и снова его глаза видят одну и ту же надпись, и сейчас он не в силах изменить абсолютно ничего. Миньярду хочется плакать. То, что сейчас происходит и что он чувствует — единственное что заставило бы его по настоящему плакать. Но он не может выдавить и единой слизинки. Вдруг, он почувствовал будто кто-то положил руку ему на плечо. Эндрю дёрнулся и резко обернулся, но позади не оказалось никого. Он вздохнул, будто выходя из транса, и развернулся. Усевшись на землю, он прислонился спиной к могильной плите и откинул голову назад. Эндрю сжал руку в кулак и с его губ слетело тихое: -ненавижу тебя, Джостен.